Санаторий кипел с утра: шуршали серебристые гирлянды, конфетные обертки; елки в парке, отягощенные снегом, блистали, расправляя снежные лапы. Подавальщицы в столовой нарядились в кокошники и улыбались, как в воскресные дни. Они бегали от стола к столу, щедро расставляя тарелки, полные пюре и диетических сосисок.

Я кисловато смотрела на тарелки и водянистый кофе. Но тут до меня донеслись испуганный шепот, голоса, шум сдвигаемых стульев и… Кто это бежит, торопится, перебегает между рядами? Что за седые космы развеваются по камзолу? Тощая фигура в красном колпаке, в сапогах с ботфортами, с глобусом в руках! Уж не сам ли хозяин усадьбы, звездочет, чудных дел мастер? Шутка обитателей санатория – старой усадьбы Глинки? Таинственная фигура как появилась, так же внезапно и исчезла…

Ночь выдалась настоящая рождественская, гоголевская. Как писал классик: «Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо… Клубами повалил дым, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле… По козлиной бороде да по небольшим рожкам можно было догадаться, что это… черт, которому последнюю ночь оставалось шататься по белу свету и выучивать грехам добрых людей».

Однако могла ли я отказаться от приглашения королевской пары побывать в такую ночь во дворце? Ведь Король промурлыкал мне что-то о телескопе, в который можно увидеть чуть ли не все звезды:

– Ночь рождественская, – услышала я, – всегда морозная, ясная, а Полярная звезда, под которой выстроен дворец, сияет как никогда.

Время меж тем близилось к полуночи. Зеленые глаза короля невыносимо сверкали, а торчащие седоватые усы выдвинулись вперед, словно противотанковые «ежи».

Где-то ударило: рраз-два-три… Полночь! Мигом вскочила черно-белая парочка и бросилась по ступенькам наверх. Я было двинулась следом – там был вход в графскую обсерваторию, – сделала два шага, но на меня так сверкнули четыре глаза, что пригвоздили к месту. Ступеньки и правда были столь шатки, что меня они бы не выдержали.

К счастью, и отсюда можно было видеть и ночь, и небесные светила.

Луну окружало багрово-золотистое ожерелье. В этом мистическом сиянии мне с трудом удалось обнаружить Синеглазку. Ее шерсть отливала не белым, не серебристым, а скорее сверкающим персиковым или абрикосовым цветом.

Но где же сам Король? Подняв голову, я увидала сверхъяркий блеск Полярной звезды и кота, стоявшего на задних лапах на крыше обсерватории, готового приподняться и взлететь. Синеглазка издала звонкое «Мя-а-а-у…» – и Кот бросился за ней с тем же безумным «М-и-и-а…» Они стали носиться по крыше, впрыгивали на застекленную обсерваторию – и снова назад, к самому краю крыши.

Они же могут упасть! Но черное и белое, словно загипнотизированные, носились по краю, догоняли друг друга, перепрыгивали на ели – и опять вниз.

Не верилось глазам. Королева-кошка взмывала в черный воздух, прыгала вниз, цеплялась за еловые ветки, исчезала – и ее можно было угадать только по белому пятну.

Король тоже перелетел на голубую ель, подскочил – вот-вот догонит Синеглазку! Только она уже оттолкнулась от елки и бросилась опять на крышу. Ее супруг, не желая ни в чем уступать, рванул в противоположную сторону и полностью исчез из видимости… Мне показалось даже: что-то шмякнулось об землю, я испугалась, но… Полеты, догонялки, игры королевской пары продолжались. Хотя никого не было видно ни под луной, ни на крыше.

В воздухе носились черное за белым, белое за черным… Пока оба не скрылись!

Вот они прицепились к колючей близкой звезде… По закону всемирного тяготения Ньютона, по закону гравитации? Неведомо.

Где-то внизу вспыхивали бенгальские огни, лопались хлопушки.

Властелин неба (а это был, конечно, Черный кот), оттолкнувшись от голубой ели, подтянулся к ближайшей звезде и бросил ее, как мячик, Белой королеве. Та мгновенно отбила и метнула вверх. Кот успел подхватить «мячик» – и звездный след разрезал черную синеву ночи.

Я не могла отвести глаз от этой фантастической картины. Что за чудное зрелище, что за веселая кошачья игра! Звездочки отлетали, как серебристые шарики, оставляя причудливые следы на небосводе!.. Вспыхивали и гасли, исчезали и вновь возникали!..

Тогда впервые у меня появилось ощущение, что в котах есть что-то мистическое, как и в жизни вообще, что они владеют чем-то неведомым нам…