Кто-то качался на качелях, раскачиваясь сильно-сильно. Глядя на опасные раскачивания, вспомнились Фауст и Мефистофель. Их тоже можно сравнить с этими раскачиваниями, с одной стороны на другую, от Фауста к Мефистофелю и обратно.

С тех пор, как в 1943 году я появилась в Дмитрове в средней школе номер один, много воды утекло. Миновало не три, не пять лет, а несколько десятилетий, прежде чем все увиденное и то, что я узнала о знаменитых российских династиях, обрело какую-то форму. Вылилось в несколько книг. В частности, мы с Мариной Ковалевой, той самой, которая была второй случайностью и в то же время вторым знаком судьбы, мы с ней занимались основательно жизнью и Сергея Дмитриевича Шереметева, и других Шереметевых. Но не только династиями Голицыных и Шереметевых, попадали в круг обозрения и Оболенские, и Гудовичи, и Трубецкие.

Мы очень подружились с Мариной Ковалевой на почве общего интереса ко всем этим замечательным людям. Никто из них не уехал в эмиграцию. Они были здесь, они несли крест, который был им предназначен. Истинно верующие, православные. Мы с Мариной побывали, и не раз, и в Суздале, и в Ростове Великом, откуда родом были Прасковья Жемчугова и Таня Шлыкова.

Первая моя книжка была маленькая, для детей, называлась «Колокольчик». Она вышла в издательстве «Малыш». Вот как раз об актрисе Жемчуговой. Художник Александр Аземша сделал изумительные иллюстрации, там были и театр, и Петербург, и зима, и лето, все нашло отражение в рисунках Аземши. Это было давно. И все потомки Шереметевых собрались в их небогатой квартире и очень радовались, что вышла эта небольшая книжка.

Потом мы с Мариной сделали общую книгу «Шереметевы в судьбе России», и была ее презентация и на Воздвиженке, и в Звенигороде.

Сейчас вспомнилось, как Елена Владимировна сначала не захотела взять книгу «Дамы печального образа», но потом все же взяла. И как она была на самом деле благодарна всем, кто пытался в такое непростое время, в 30, 40, 70-е годы XX века, писать об униженных и оскорбленных нового времени, бывших аристократах, потерявших, казалось бы, все, но тем не менее несломленных. Они приняли свою судьбу, переживали тяжелые потрясения вместе со всей страной, проживали свою теперь тихую историю со спокойным достоинством и самоуважением, которые, наверное, и есть истинный аристократизм. Марина Ковалева много говорила с ней об этом. Мы и сейчас с ней то и дело встречаемся, переговариваемся…