Когда, где и при каких обстоятельствах был вручен этот конверт – неизвестно. От него исходил приятный аромат. Неужели от нее – от Воронцовой?.. И написано стихотворение «Сожженное письмо»:
Прощай, письмо любви! прощай: она велела…
Как долго медлил я! как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои!..
Но полно, час настал. Гори, письмо любви.
Готов я; ничему душа моя не внемлет.
Уж пламя жадное листы твои приемлет…
Минуту!.. вспыхнули! пылают – легкий дым,
Виясь, теряется с молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит… О проведенье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные черты
Белеют… Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная в судьбе моей унылой,
Останься век со мной на горестной груди…
Известный пушкинист Валентин Непомнящий считал увлечение Пушкина Елизаветой Воронцовой главной страстью поэта, и с ним нельзя не согласиться. Два стихотворения: «Талисман» и «Сожженное письмо» – посвящены ей.
Конверт поэт положил в карман сюртука, чтобы, вернувшись в Михайловское, при свете дня и при свечах еще раз проникнуть в смысл и чувства драгоценных слов.
Литературовед Т. Игнатьева-Гончарова нашла следы присутствия образа Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой в 12 стихотворениях. В стихах «переданы все тончайшие оттенки великого, трудного, радостного и горького чувства. Елизавету Ксаверьевну поэт называл принцессой Бельветрилль (потому что ей нравились стихи: «Не белеют ли ветрила, не плывут ли корабли?»). Восхищение принцессой, волшебницей, богиней, романтическое томление наполняют первые строфы. Потом – тревога, смятенье, горькие признанья, трагические раздумья о несбывшемся и невозможном, противоборство страстей. Долгие годы спустя, накануне женитьбы, Пушкин напишет:
В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать…
Сквозь грустную нежность прощанья, сквозь тихую светлую печаль отчетливо проступает могущество давней любви.
Рядом со стихами на листах рукописей вензель из двух французских букв, обозначение имени и фамилии Елизаветы Воронцовой и более 30 ее портретов. После гибели Пушкина его друзья, рассматривая эти рисунки, писали о «женщине, превосходившей всех других по власти, с которой управляла мыслью и существом поэта». Тайна этой любви обнаруживалась многими профилями прекрасной женской головы спокойного, благородного, величавого типа», «черчением женского изящного профиля в элегантном классическом головном уборе с представительною рюшью на шее». Они расстались. Обстоятельства и обязанности оказались сильнее любви. В единственном сохранившемся полуофициальном письме Елизаветы Ксаверьевны к Пушкину она признавалась: «воспоминания есть богатство старости, и ваша знакомая придает большую цену своему богатству».
Тонко чувствующая поэтесса Белла Ахмадулина, обладавшая большой интуицией, в своей маленькой поэме о Пушкине написала так:
Каков? – Таков: как в Африке, курчав
и рус, как здесь, где вы и я, где север.
Когда влюблен – опасен, зол в речах.
Когда весна – хмур, нездоров, рассеян.
Ужасен, если оскорблен. Ревнив.
Рожден в Москве. Истоки крови – родом
из чуждых пекл, где закипает Нил.
Пульс – бешеный. Куда там нильским водам!
Гневить не следует: настигнет и убьет.
Когда разгневан – страшно смугл и бледен.
Когда железом ранен в жизнь, в живот
но стонет, не страшится, кротко бредит.
Она не называет избранницу, о которой пишет Пушкин. Но она великолепно передает смятение, которое овладело поэтом, когда он писал об этой любви. В результате он не назвал ни имени, ни фамилии.
Я не хочу Вас оскорбить письмом.
Я глуп (зачеркнуто) … Я так неловок
(зачеркнуто) … Кокетство Вам к лицу
Не молод я (зачеркнуто) … Я молод,
но Ваш отъезд к печальному концу
судьбы приравниваю. Сердцу тесно
(зачеркнуто) … Кокетство Вам к лицу
(зачеркнуто) … Вам не к лицу кокетство.
Когда я вижу Вас, я всякий раз
смешон, подавлен, неумен, но верьте
тому, что я (зачеркнуто) … что Вас,
о, как я Вас (зачеркнуто навеки) …