Во Францию вело несколько дорог. Две по морю-океану, одна по северным морям и океанам, вторая – по южным. Григорий Александрович выбирал всегда более экзотичные пути следования, и таковым оказалась сухопутная тропа. Его заманила другая столица – Испании – через Барселону. Вокруг горы, и главная гора под названием Палец Бога. Как можно не быть захваченным таким названием? Как можно не взглянуть хотя бы мельком на знаменитый морской порт Барселона? За той горой – монастыри, монастыри, и главное – храм в горах. Куда устремляются сотни паломников, туристов, чтобы попросить поддержки у необыкновенной Мадонны. Эта Мадонна посреди горы черного цвета, и слух о ее всемогуществе распространился далеко-далеко.

Задумано – сделано. И вот уже дилижанс приближается к горному массиву. Григорий успевает обозреть причудливые формы сизо-серых, словно безжизненных извилин. И вот уже мерещится (или на самом деле?) тонкий высокий столб. Но это и есть Палец Бога. Бывавшие в сих экзотических местах соседи уверяют светло-русого молодого человека:

– О, Палец, Палец!

– Нет, не он, этот всего метра полтора высотой.

– Вот он, этот уже больше – метров пять высотой серый столб.

– Нет, нет, это не он, – ответил его сосед, – Палец еще впереди.

И в третий раз уже можно было не задавать вопрос. Высоченный столб, более десяти метров, стального серого цвета. Палец Бога – наконец он видит его. «И снова тройка, моя любимая цифра», – подсказывает память барону. Палец Бога возвышается среди сталактитов и сталагмитов, выше и выше. Григорий невольно вздрагивает, и его сердце сжимается, словно слегка касается его Палец, словно предсказывает: «Будь осторожен, судьба и я – твои повелители». Дилижанс двигается быстро, и Григорий не успевает толком разглядеть эту скалу. «Не страшно, на обратном пути рассмотрю получше». А сейчас путь их лежит вперед.

Но Григорий не мечтательный Павел, не тихая пугливая его молодая жена. Он поглощен природой, ее загадками, внезапностями и красотой. Так же поднимается он вверх, к очередному природному чуду, чтобы прикоснуться к нему ладонью – пусть его осудят степенные пассажиры, пусть. Его осуждали и за связь с таинственным масоном близ Усолья, называли грешником. Отец его, старый барон, так и не оправился и умер. А Григорий, не выдержав положенного траура, женился. И не только женился, но уже и оставил свою молодую жену в России, а сам устремился в Европу, за новыми знаниями, встречами, знаками. Однако увидеть своими глазами необходимо, только так познается истина. Он виноват перед памятью отца и сродниками, но и перед Павликом, его он тоже потерял из виду.

Приближаясь к Мадриду, Строганов перелистывал небольшое издание Сервантеса. Давно бы пора перечитать «Дон Кихота», да все недосуг. И то улыбаясь, то становясь на время задумчивым, читал и даже что-то заучил в памяти.