В субботу Говард должен был помочь искать Косточку, но сначала мне нужно было отправиться за покупками с Бертой.

– Сто лет не была в Эшвилле, – сказала она, усаживаясь за руль старой машины Гаса.

Машина закряхтела и завелась, пуская из выхлопной трубы черные облачка дыма, расплывавшегося по всему двору.

Пока мы ехали по дороге через горы по пути к шоссе, Берта болтала без остановки. Она поведала, как однажды они с Гасом выбрались в поход, а к ним в холодильник залез медвежонок и украл их хот-доги.

– Ты можешь себе это представить? Медведь, поедающий хот-доги!

Она рассказала, что жутко не любит змей и, когда к ним в дом однажды пробрался маленький аспид, она еще неделю жила у своей подруги Джонелль, пока Гас не поклялся на Библии, что жуткого создания больше нет.

И она все не могла прекратить хохотать, когда вспоминала, как мужик по имени Артур Крюгер напился и потерял вставную челюсть на церковном пикнике.

– Я даже думать не хочу о том, где потом отыскались эти зубы, – шутила она, утирая слезы. – Но картофельный салат я потом даже видеть не могла, это точно.

В конце концов я решила, что ее стоит прервать, что я и сделала.

– А что насчет вас и мамы? – спросила я.

– В каком смысле?

– Расскажите что-нибудь о вас.

– О, ну, надо подумать…

Я ждала, наблюдая за ее лицом. Видя, что она ищет в памяти что-то, что было бы правильно оттуда достать.

– Когда мне было около десяти, – начала она, – то… так, давай подумаем, Карле должно было быть около семи, мы провели целое лето, делая плетеные браслеты на продажу, чтобы купить рыбку для аквариума, который нам подарил дядя.

Плетеные браслеты?

Интересно, почему это мама никогда не показывала мне, как плести браслеты.

– А потом, – продолжила Берта, – злой мальчик, который жил через дорогу от нас, закинул все эти браслеты на ореховое дерево на нашем переднем дворе. Прямо на те ветки, с которых мы не могли их снять. – Она покачала головой. – Ну не жестоко ли это?

– И что же вы сделали?

– О, потому я и рассказываю эту историю, что это так в духе Карлы. Она напустилась на этого парня и укусила его за руку так сильно, что он визжал, будто эту руку ему отрезали ножом мясника. А потом он побежал домой, пока она выкрикивала ему вслед ругательства. – Берта усмехнулась. – У этой девчонки был характер!

Характер?

Может, на самом деле, я унаследовала свой характер не от Склоки? Может, я унаследовала его от мамы?

Я засомневалась, но потом просто решила рискнуть.

– Как получилось, что вы перестали видеться друг с другом? – спросила я, надеясь, что, может быть, на этот раз она даст мне ответ получше, чем в прошлый.

Берта уставилась на дорогу перед собой:

– Ну, ты знаешь, когда мы стали подростками, то были очень заняты тем, этим, всякими вещами. А потом она бросила школу, и следующее, что я о ней узнала, – что она удрала в Райли.

– Но почему вы не видитесь теперь?

Берта сжала губы и кинула на меня коротенький взгляд.

– Это немного сложно, Чарли, – сказала она.

Ну вот, опять. Очередной не очень хороший ответ.

Дальше мы ехали в тишине, пока не добрались до Эшвилла. В торговом центре я никак не могла перестать думать о Джеки. Мы с ней раньше целые дни проводили в торговом центре, блуждая от магазина к магазину и примеряя топики и мини-юбки, которые нам никогда бы не позволили купить. Подбирая сережки, которые бы мы купили, будь у нас проколоты уши. Прыская друг на друга дорогими духами из тестеров в парфюмерных магазинах.

– Пошли в «Сирс»[9], посмотрим платье для воскресной школы, – предложила Берта.

Так мы проходили по магазинам все утро, и к тому времени, когда мы добрались до Колби, у меня уже было два новых платьях и лавандовый свитер. Берта думала, что одно из платьев может быть слишком коротко для церкви, но все равно купила его.

Когда мы добрались до дома, Говард сидел на раскладном стуле в огороде и наблюдал, как Гас чинит забор.

– О, привет! – крикнула Берта.

Говард подошел к машине своей походкой вверх-вниз, пока я доставала пакеты с покупками с заднего сиденья.

– Привет, – сказал он Берте. – Потом повернулся ко мне: – Я нарисовал карту.

– Для чего?

– Чтобы помочь нам искать Косточку. – Он достал из кармана сложенный лист бумаги, вырванный из блокнота, и показал поближе. – Я подумал, мы могли бы помечать места, где уже были, и это поможет не сбиться с пути.

Я пожала плечами:

– О’кей.

Берта потянулась за сумками из магазина:

– Я внесу их внутрь.

Затем мы с Говардом отправились в сторону дороги, вглядываясь в запутанные заросли кустов и щурясь в темноту леса. Парень считал, что нам нужно проверить тропинку, на которой мы видели пса вчера.

– Могу поспорить, он частенько там появляется.

– Может быть. – Я ухватилась за высокую траву и перепрыгнула через неглубокую канаву, вырытую вдоль дороги. – Но Гас говорит, что он может быть где угодно, – добавила я.

Мы искали и искали, перелезая через упавшие деревья и пробираясь сквозь колючие заросли. Через какое-то время стало слишком жарко, мы устали, да и не увидели ни одного следа Косточки. Так что Говард достал свою карту, коротенький карандаш, пометил места, где собака не обнаружилась, и мы решили завершить на этом поисковую операцию.

На следующий день я гордо пошла в воскресную школу в новом платье и плюхнулась прямо рядом с Одри. Я сказала ей «Привет», но она вела себя так, будто я – невидимка. Предполагаю, она забыла, что я была частью ее церковной семьи.

Сначала мы снова играли в эту игру – «Библейский детектив», и Говард пополнил свою коллекцию долларов. Я не могла поверить, сколько всего он знал о Библии.

Как звали брата Моисея?

Сколько раз в день вороны приносили пищу Илие?

Одри поднимала руку почти так же часто, как Говард, звеня своими браслетами и повторяя: «Я знаю! Я знаю!»

После этого миссис Маки сказала, что мы должны сделать стенгазету для общего зала, в котором обычно собираются взрослые, называться она будет Сад благословений.

– Мы создадим сад с цветами, чтобы показать, как мы благословлены.

Потом она объяснила, что мы сложим цветы из бумаги и напишем на каждом из них благословления друг для друга.

Признаюсь, я не очень поняла, что все это значит, но пошла за остальными учениками и взяла цветную бумагу, ножницы и клей. Я делала все очень медленно, надеясь увидеть, что получается у других. Разумеется, Одри первая закончила свой цветок, большую желтую маргаритку. Потом она взяла голубой карандаш и написала на одном из лепестков: «Моя семья!»

Мой живот свело, и лицо запылало. Я положила руки на колени, чтобы никто не увидел, как они тряслись.

Эта желтая маргаритка лежала на столе передо мной, напоминая: меня здесь вовсе не должно быть. Давая понять, что хоть я и сидела тут, в церкви, в новом платье, но не была благословлена.

– Позвольте выйти? – спросила я миссис Маки.

Но я даже не дождалась ответа. Я выбежала из кабинета и пошла на воздух, на парковку.

Но прежде чем я начала жалеть себя, произошло нечто хорошее. Я увидела красную птичку. Большой, яркий кардинал сидел на телефонном проводе с другой стороны улицы. Я закрыла глаза, плюнула три раза и загадала желание.