Ha следующий день после библейской школы мы с Косточкой сидели на переднем дворе, пока Гас работал в огороде. Маленькие крапивники и воробьи скакали вокруг и порхали возле птичьей кормушки на фонарном столбе. Вскоре из дома вышла Берта, а за ней – пара кошек. От нее пахло лавандой, и я не могла не заметить, как она похожа на маму – кудрявые волосы так же обрамляли ее лицо, а вокруг глаз прорезались морщинки.

Я решила, что она хочет рассказать историю о какой-нибудь даме из группы по вязанию или что-то в этом роде, но ошиблась.

– Я нашла записку.

Желудок свело, и на секунду я испугалась.

– Мм…

– Записку, которая лежала в коробке для обедов.

Ну что я могла сделать? Я чувствовала себя большим глупым ребенком из-за того, что написала эту записку. Я хотела, чтобы Берта ушла. Я не хотела говорить.

Но Берта не уходила. Она стала поглаживать кошку, которая урчала у нее на коленях, и посматривать на Гаса, копавшегося в огороде. А потом она сказала:

– Знаешь, Чарли, мы с мужем всегда хотели детей. – Она почесала живот Косточки босой ногой. – Наша совместная жизнь была богата на щедрые дары, но дети не были одними из них. Так что, ну…

Я смотрела, как ее нога трется о брюхо пса и ждала.

– В общем. Я думаю, у меня не очень хорошо получается делать то, что обычно делают матери.

Мое сердце упало, и я судорожно пыталась придумать, что сделать, но ничего не шло в голову.

– Когда я увидела записку, мне захотелось себя стукнуть, – продолжила она. – Как я могла не догадаться, насколько много для маленькой девочки может значить подобная записка в коробке для обедов? Я бы все на свете отдала, чтобы до этого додуматься. Но я не додумалась. Так же, как не додумалась, насколько нелепая была та коробка с радугами.

И вот ее рука снова лежала у меня на колене. Она была загорелая из-за долгих часов, проведенных на солнце. Пальцы на ней были грубые и грязные после прополки сорняков в огороде.

– Так что я надеюсь, ты будешь терпима ко мне, пока я учусь.

Я опустила голову и кивнула. Нужно было сказать что-нибудь приятное. Нужно было сказать: «О, даже не волнуйся об этом. Коробка для обедов с радугами еще ничего не значит». Нужно было сказать: «Я вообще не думаю об этой глупой записке».

Но в действительности все, что я могла, – это просто сидеть рядом с ней, ощущая теплоту ее руки и вдыхая запах лаванды.

– Пойдем поможем Гасу.

И мы втроем стали вырывать сорняки, собирать горох и срезать завядшие цветки календулы. Косточка сидел за воротами и выл, чтобы его впустили, но ему было нельзя в огород, потому что он в нем рылся.

Когда мы закончили, то залезли в машину Гаса и подобрали Говарда, а потом поехали через горы в город за мороженым. Косточка высунул морду в окно, его уши трепал во все стороны ветер, а мы с Говардом пели песни, которые выучили в библейской школе.

Время от времени мы проезжали открытые места, с которых открывался вид на горы, протянувшиеся так далеко, насколько хватало взгляда. Дымка голубого тумана нависла над верхушками деревьев. Это напомнило мне о первом дне в Колби, когда Гас рассказал, почему эти горы называются Голубым хребтом. Казалось, будто еще вчера я сидела в школьном автобусе со всеми этими незнакомыми ребятами, ехала по городу и думала, что каждая химчистка, каждая стоянка трейлеров и каждый ветхий домишко – это самое жалкое зрелище, что я видела в своей жизни. Но вот она я – пою песни из библейской школы вместе со своим другом Говардом и обнимаю собственную собаку. И когда я посмотрела на уже такие знакомые виды Колби, то поняла – теперь они совсем не выглядели жалкими.

Берта на переднем сиденье болтала всю дорогу, а Гас в ответ только тихо кивал. Мы взяли мороженого в «Дэйри Фриз» и сели за раскладной стол, стараясь есть как можно быстрее, пока летняя жара не заставит его стекать через рожки нам на колени. Берта положила немного мороженого в бумажный стаканчик для Косточки, а Говард отдал ему остатки рожка.

По дороге домой мы с Говардом научили Гаса и Берту петь несколько песенок из библейской школы, а потом произошла просто замечательная вещь. Я увидела желтый вагон. Это было в моем списке для желаний – спасибо Фултону Баннеру, безумному старику, жившему по соседству от нас в Райли.

– Желтых вагонов не так уж и много, – сказал он однажды. – Когда видишь такой, загадывай желание.

На минуту мне показалось, что уже и не стоит загадывать желание. Может быть, я просто теряла время. Но что-то внутри повелело не сдаваться и продолжать пытаться. Ведь в самом деле ничего нельзя знать наверняка, правда?

Так что я посмотрела на желтый вагон, пока мы проезжали мимо него, и загадала желание.