Следующие несколько дней я провела, наблюдая, как Джеки порхала по Колби, будто жила здесь всю свою жизнь. Она обсуждала школьный футбол с почтальоном и носила охлажденную жареную курицу в вязальный клуб Берты. Она открыла торговлю овощами в начале съезда у дороги и болтала со всеми, кто останавливался купить фасоли или кабачков, рассказывая про Райли, свою работу официанткой и новенькие водительские права. А в комиссионном магазине в Фэйрвью, когда я наблюдала, как она смеется вместе с владельцем над огромной уродливой шляпой, которую кто-то принес, мне показалось, что я вижу ее первый раз. Может, это и была новая Джеки. Как так получилось, что я никогда не замечала, как все ее любят? Даже коты Берты не могли от нее оторваться, терлись головами о ее ноги и мурлыкали у нее на коленях.

Все до одного мальчишки Одомы краснели и заикались рядом с ней, стараясь обогнать друг друга в попытках открыть для нее дверь или принести ей холодный лимонад, каждый раз, когда мы приходили в гости.

– Не могу поверить, что ты знаешь, как перебрать двигатель, – похвалила она Бёрла в первый наш приход.

И вот она уже где-то на обочине глядела на карбюратор или что-то в этом духе так, будто это самая потрясающая вещь, которую она видела в своей жизни. Она постоянно откидывала волосы за плечи, и я думала, что Бёрл рано или поздно растечется в лужу прямо там, на гравийной дорожке.

Миссис Одом в тот день принесла пончики с сахарной пудрой на крыльцо, мы уселись кругом, и Джеки рассказала нам истории из «Ваффл Хаус».

– А однажды, – говорила она, – пожилая леди приехала на лимузине с шофером. – Она стряхнула сахарную пудру с колен. – Можете себе представить – приехать в забегаловку на лимузине с водителем?

Все согласились, что и представить себе этого не могут.

– Но она оставила мне чаевые в двадцать долларов за вафлю, стоившую четыре, так что я не жалуюсь.

Говард и Дуайт вытаращили глаза и выдохнули:

– Вау!

Сестра пошутила, что с другими официантками называет закусочную Жуткий Дом,[23] и мальчишки Одомы так хохотали и вопили, будто это была самая смешная вещь, которую они когда-либо слышали.

Потом она поведала о Райли. О том, какой он большой, о торговых центрах и соляриях и даже о крытом миниатюрном поле для гольфа.

– Вы все обязательно как-нибудь должны туда приехать. У меня есть водительские права, а у Кэрол Ли – машина.

Мальчики улыбались во весь рот, кивали и говорили, как они хотят приехать в Райли, а я чувствовала такие сильные уколы зависти, что буквально корчилась от них, сидя на ступенях крыльца.

Позже тем же днем мы с Говардом взяли Джеки пройтись к ручью вместе с Косточкой, и она, не теряя времени, сняла обувь и вошла в холодную горную воду, а ее смех разносился между деревьев. Сестра отвечала на все надоедливые вопросы Говарда, ни разу не закатив глаза, будто она общалась с мальчиком вверх-вниз каждый день.

– А каково это – навещать папу в тюрьме? – произнес он.

Мне захотелось умереть, когда Говард это спросил, но Джеки ни капельки не смутилась:

– Совсем не так круто, как это показывают по телевизору, это я тебе точно могу сказать. Мы просто сидим за столом и говорим о школе и всякой всячине. Он жалуется, какая там плохая еда и что первое, что он сделает, когда выйдет, – это съест четырнадцать гамбургеров.

Я хотела спросить, разговаривали ли они когда-нибудь обо мне, но боялась, что ответ будет «нет» и что я буду выглядеть как неудачница перед Говардом.

Я начала напоминать ему, что папа в исправительном учреждении, а не в тюрьме, но они с Джеки уже перешли к обсуждению игры в «Библейского детектива» в воскресной школе.

– Могу поспорить, Чарли плоха в этой игре. Чтение Библии не было особо популярным времяпрепровождением в нашем доме, да, Чарли? – Она ткнула меня в бок.

Тем вечером миссис Одом пригласила нас с Джеки поужинать вместе с ними. Бёрл и Пенни принесли для нас алюминиевые садовые стулья со двора и чуть не сбили друг друга с ног, пытаясь усесться рядом с Джеки. Она помогла миссис Одом расставить тарелки с ветчиной, салатом и запеченными бобами на столе и даже глазом не моргнула, когда все взялись за руки и поблагодарили Господа за еду и новых друзей.

Клянусь, я чувствовала себя невидимой, пока все трещали как сороки. Джеки рассказала, что была мажореткой в десятом классе и как маршировала во время парада на День поминовения под дождем.

– Можете не говорить мне, что такое плохая прическа[24], – пококетничала она, и все рассмеялись.

Потом она спросила мистера Одома о его работе по перевозке пиломатериалов. Он описал свой путь из Колби в Шарлотт и в Гринвилль и все промежуточные пункты.

– Должно быть, очень увлекательно побывать в стольких разных местах, – заключила она.

Потом сестра рассказала о своей подруге Лоретте, которая работала в ночную смену на стоянке для грузовиков на границе штатов, и – господи боже мой – были же у нее истории про этих водителей.

Мистер Одом немного покраснел, а миссис Одом очень быстро сменила тему, напомнив, что Говард – чемпион церкви по игре в «Библейского детектива».

– Не может быть! – воскликнула Джеки. – Он об этом не говорил! – И на этот раз была очередь Говарда краснеть.

Косточка лежал на полу рядом с Коттоном, потому что знал, что очень скоро внизу окажется еда. Естественно, он заглотил пару кусочков ветчины и несколько крошек кукурузного хлеба, и Джеки запротестовала:

– Косточка! Прекрати!

Но миссис Одом ее успокоила:

– Ничего страшного. Что уж там, пес помогает держать пол в чистоте.

Джеки рассмеялась своим искрящимся смехом, и в эту минуту я захотела быть ею. Я хотела так же легко заставлять людей полюбить себя. Я хотела так же видеть во всем хорошее. Я даже захотела такие же блестящие темные волосы с синими прядями. Но как бы сильно я всего этого ни хотела, я все равно обречена была оставаться всего-навсего собой.