Максимов проснулся поздно, когда весеннее солнце уже заливало комнату ослепительно белым светом, на улице чирикали птицы, весело орали малыши. Глянул на настенные часы.

«Ого, двенадцать тридцать. Хорошо поспал».

Отбросил одеяло, медленно привстал. Сладко потянулся, хрустнув суставами. Чуть поморщился, когда колыхнувшаяся в избитом теле боль, напомнила о бое с Никитой. В коридоре и большой комнате никого не было. Только на кухне витал еле уловимый аромат жареной курицы, и лежала записка.

'Леша! Макароны в кастрюле, курица — на сковородке. В холодильнике — Докторская, яйца, кефир, молоко, сметана и блинчики с творогом. Можешь почистить картошку или сварить пельмени, они лежат в морозилке. Надеюсь, тебе до нашего приезда хватит. Мы с папой уехали к старикам в Клюево, приедем в воскресенье вечером.

Папа разговаривал с ребятами и Петром Ефимовичем, они сказали, что у тебя были важные соревнования по карате. Посоветовали дать день отдыха. Мы решили не будить тебя в школу. Пожалуйста, никуда один не ходи, бери с собой ребят, на улице поздно не задерживайся. Рудик, Валерия и Громовы пообещали за тобой присматривать. Будь умничкой!'.

Андрей отложил листок в сторону. Взял спичечный коробок, лежавший рядом с хлебницей, поджег газовую конфорку, поставил чайник и пошел в ванную — умываться и чистить зубы. В зеркале отражался распухший покрасневший нос, по скуле сине-желтым пятном растекся здоровенный синяк, ещё один красовался над виском, челюсть украшала широкая багровая ссадина. Костяшки на обеих руках разбиты в хлам, предплечья черно-синие, расшибленные, с багрово-черными счесанными пятнами грудь и ребра, каждое резкое движение отзывается тупой болью во всем теле.

«Красавчик», — криво усмехнулся Максимов. — «Таким только на день рождения Леры идти, шокировать Марка Рудольфовича и Марию Генриховну. Повезло, что Валерия всё-таки решила два раза не праздновать, перенести днюху в воскресенье к себе на дачу. Надеюсь, хоть немного приду в норму».

Андрей хмыкнул, вспомнив события вчерашнего дня. После боя возбужденная толпа провожала его до самого дома, расшугав всех окрестных котов и собак. Мужики, забивавшие козла во дворе и посасывающие «Жигулевское», незаметно улетучились от греха подальше, не забыв прихватить с собой бутылки. Старушки, бурно обсуждающие новости и местных обитателей, притихли. Даже ушлая Протасовна растерянно замолчала. Вся тусовка престарелых сплетниц, нахохлившись испуганными воробушками, настороженно наблюдала за появившейся во дворе шумной толпой.

Пока Максимов находился в окружении друзей. Петра Ефимовича, старшего Цыганкова, Лапина, остальных знакомых, возбужденно обсуждавших бой, Лерка успела переговорить с Леной и Ингой и пригласить подружек отпраздновать свой день рождения в воскресенье на даче.

Там же должен был появиться «рыжий, честный влюбленный» для розыгрыша очередного акта пьесы «Укрощение строптивой Лены». Сценарий написан, Олег вымуштрован, свою роль заучил, гитару захватит с собой Вадик Громов. Если всё пройдет так, как задумывал Максимов, «рыжий страдалец» станет чуточку счастливее, Лена снимет маску неприступности и начнет встречаться с Гринченко…

Андрей вспомнил о подарке и решительно двинулся к телефону в коридоре. Взял бумажку с номером на тумбочке, снял трубку и набрал знакомые цифры.

В динамике зазвучал длинный заунывный гудок. Максимов некоторое время ждал и уже собирался повесить трубку, как гудок оборвался и на другом конце провода загремел уверенный мужской голос:

— Да, я вас слушаю.

— Здравствуйте, Евгений Владимирович, — сразу откликнулся Максимов. — Это Андрей вас беспокоит, который залог за щенка внес. Можно, я завтра утром за ним заеду, а не сегодня? Просто день рождения на воскресенье перенесли, мне так удобнее будет. С меня дополнительная пятерка за задержку.

— Здравствуй, Андрей. Договорились, — согласился мужчина. — Когда тебя ждать?

— Утром, часов в десять заеду, — пообещал политтехнолог. — Нормально?

— Нормально, — усмехнулся Евгений Владимирович. — Буду дома с десяти до половины одиннадцатого. Адрес ты знаешь.

— Договорились. Всего доброго, — вежливо попрощался Максимов.

— До завтра.

Андрей повесил трубку и пошел на кухню разогревать завтрак. Бросил в сковородку с кусочками жареной курицы макароны, разогрел. Мясо с золотистой корочкой истекало соком, мелкие косточки хрустели и распадались, горячие макароны с растопленным сливочным маслом уминались за милую душу. Когда Максимов вилкой накалывал последние макаронины, телефон напомнил о себе пронзительным звоном.

— Кому там неймется? — пробурчал Андрей. Встал с табуретки, вытер руки кухонным полотенцем и направился в прихожую.

— Слушаю, — буркнул недовольно в поднятую трубку.

— Привет, — ответила трубка знакомым голосом Влада. — Ты, как, в состоянии ко мне заскочить?

— Здравствуйте, — вежливо откликнулся Максимов. — Что-то срочное?

— Я уезжаю на несколько дней в Москву, хотел попросить тебя и Леру дополнительно присмотреть за магазином и новыми продавцами.

— Какие-то проблемы нарисовались? — встревожился политтехнолог.

— Никаких проблем, — успокоил Русин-старший. — Наоборот, девчата и пацан отлично работают, я доволен. Но вы за ними приглядите, на всякий случай. Витьку я аккуратно из магазина убрал, его мамаша отпуск взяла на месяц за свой счёт. За торговым залом, практически некому присматривать. Ещё хотел с тобой поговорить, денег немного выделить по результатам работы, даже раньше времени. Все равно меня здесь некоторое время не будет.

— А Саня? — поинтересовался Максимов. — Он что, уволился?

— Работает, — заверил Влад. — Как и Гриня твой рыжий. Оба пыхтят, стараются. Просто брательник не такой серьезный и ответственный. Детство ещё в одном месте играет. Тебе в бизнесе доверяю больше, да и в продажах ты хорошо сечешь. Вот и будете все вместе за точкой присматривать. Заодно лучше познакомишься с продавцами, подскажешь нюансы, подумаешь, что улучшить.

— Ладно, — согласился Андрей. — Тогда я через часик к тебе забегу. Нормально?

— Нормально, — заверил Влад. — Ближайшие два-три часа все равно в кабинете буду. Подтягивайся, жду.

В динамике зазвучали короткие гудки. Максимов положил трубку, вздохнул и пошел одеваться. На улице было солнечно и светло. Стайка бабушек уже собралась на скамейке у соседнего подъезда. При виде Андрея престарелые сплетницы начали оживленно шушукаться, но от громких комментариев воздержались.

Политтехнолог неторопливо шел по городу. На здании швейной фабрики по-прежнему горделиво пламенел лозунг «Перестройка, демократия, гласность!», возле входа «Холодка» стояла и оживленно общалась компания парней, поджидавших девушек. В огромных окнах универмага отражались пустые полки, и несколько пенсионеров уныло бредущих между ними.

Уже возле магазина «Модная одежда» Максимов заметил небольшую толпу, выстроившихся на углу, ведущего к центральной площади. Когда от нее отошли несколько мужчин, в центре мелькнул сидящий на раскладной табуретке паренек, перед ним лежала фанера, поставленная на пластиковый ящик. Проворные руки, с ловкостью опытного фокусника, быстро совершали круговые движения, под пальцами мелькали моментально переставляемые наперстки.

— Приехал из Америки, на зеленом венике, веник сломался, я здесь остался. Кручу-верчу, обмануть хочу, за хорошее зрение — денежная премия, — залихватски выкрикивал паренек, проделывая манипуляции.

— Тут, — угрюмый мужик ткнул обгрызенным ногтем в один из колпачков.

Паренек ухмыльнулся, приподнял колпачок. Под ним лежал шарик.

— Вот вам ваши пятьдесят, на покупку поросят, — паренек достал пачку денег, отсчитал пять десяток и протянул мужику. — У нас всё честно, как в швейцарском банке.

Мужик кивнул, забрал деньги и отошел. Стоящий в толпе здоровый детина, явно охраняющий паренька, проводил его взглядом и ухмыльнулся.

Окружившие наперсточника люди возбужденно загомонили, к пареньку потянулся лес рук с мятыми купюрами.

«Подставной хорошо отыграл», — отметил Максимов. — «Граждане ещё наивные, с ними эти штуки сейчас действуют на ура. И будут ещё работать несколько лет».

Внимательный взгляд политтехнолога прошелся дальше, в арке на выходе, недалеко от паренька, стояли и курили ещё двое крепких мужчин, периодически поглядывая в сторону толпы.

«Всё, как полагается», — усмехнулся политтехнолог. — «Верхний, нижний, подставной, пара быков на подхвате — классика».

Максимов ещё мгновение рассматривал толпу, потом хмыкнул и двинулся к входу в магазин. Зашел в помещение, услышал голоса и замер, прислушиваясь.

— Сергей, смотрите, вам отлично подойдет вот эта джинсовая куртка «Ли», она приталенная, отлично подчеркивает вашу фигуру, плечи. Обратите внимание, фасон, как у настоящего ковбоя. Посмотрите в зеркало, вы будто с экрана сошли, ну классно же, неужели сами не видите, — сладко мурлыкала Света — Давайте, вон у Славы спросим, если вы своим глазам не верите.

— Да, верю, я верю, — немного смущенно пробасил здоровенный мужчина, разглядывая себя в большое зеркало. — Вижу, хорошая куртка. Беру.

— Вот и отлично, — улыбнулась брюнетка. — С вас двести десять рублей.

— Дороговато, конечно, — вздохнул здоровяк, снимая куртку. — Ну да ладно. Вижу, вещь того стоит.

— Вы мне ещё спасибо скажете, когда девушки за вами табунами бегать будут, — сверкнула ровными белыми зубками Света.

Мужчина вздохнул и вытащил бумажник…

На другом конце зала вдохновенно вещал Слава:

— Парни, между нами, эти джинсы «Левис» коллекционные, в Америке были выпущены небольшой эксклюзивной партией. Были изготовлены на Национальный день ковбоя в Техасе. Туда приезжали звезды Голливуда, разные богатые люди. Руководство планировало подарить эти брюки чемпионам родео, знаменитостям, но по объективным причинам не смогло — возникли разногласия с организаторами праздника.

— Ага, — насмешливо улыбнулся высокий ухоженный парень в кожаной куртке. — И поэтому решило привезти эти брюки в Союз. Из захолустного Техаса в центр мира — Пореченск. Верим-верим.

— Вы не совсем правы, — обиженно возразил продавец. — Никто ничего сюда привозить не собирался. Я вам по секрету скажу, с началом кооперативного движения, наши дипломаты так подрабатывают. Ищут эксклюзивные товары, по разным причинам, не уходящие в широкое производство, покупают, везут сюда и перепродают. А у хозяина нашего магазина хорошие связи среди таких людей. Как вы думаете, откуда он модели свои берет?

Второй из парней, невысокий качок, саркастично хмыкнул, но ничего не ответил.

— Допустим, — согласился парень в кожаной куртке. — И как вы докажете свои слова?

— Сейчас, подождите секунду, — Слава метнулся за стойку, открыл ящик, вытащил журнал и метнулся обратно, на ходу листая страницы. — Вот смотрите, это Чак Норрис, каратист-кинозвезда.Он ещё с самим Брюсом Ли дрался в Колизее. Снимался в «Одиноком волке Маккуэйде». В Техасе его обожают и приглашают на все праздники. Обратите внимание на его брюки, а потом посмотрите на те, которые у вас в руках. Ему их подарили именно в Национальный день ковбоя. Ну как, похоже?

Парни мгновение молчали, внимательно изучая снимок.

— Похоже, вроде, — неуверенно откликнулся качок. — Только модель чуть другая.

— Это как раз понятно, -самоуверенно заявил Слава. — К каждому празднику делают разные модели. Ну что, берете? Можете лейблы внимательно посмотреть и пощупать, швы глянуть, они идеально ровные. Самопал так не пошьют.

Парни неуверенно переглянулись, пощупали брюки, проверили швы.

— Черт с тобой, берем, — решился высокий.

— Вот и хорошо, сами потом благодарить будете, — улыбнулся Слава. — С вас триста сорок рэ ровно.

Высокий вздохнул и полез за бумажником…

Когда парни рассчитались и вышли, прижимая к себе пакеты с джинсами, Андрей подошел к продавцу.

— Славик, пойдем со мною, переговорим на пару минут, — предложил Максимов.

— Ладно, — улыбнулся продавец.

— Свет, мы отойдем ненадолго, — громко сообщил Андрей. — Ты пока тут одна побудь, последи за товаром.

— Ладно, — кивнула девушка.

— Вот и хорошо.

В коридоре, около лестницы, ведущей на второй этаж, Максимов аккуратно прикрыл дверь и саркастично поинтересовался у Славы:

— С Техасом сам придумал?

— Сам, — немного смущенно признался парень. — Лера натащила журналов, в том числе импортных, там про день Ковбоя и прочитал, и фотку как раз Чака Норриса в похожих джинсах увидел. Ну а остальное — дело техники.

— Не нужно врать так откровенно, — спокойно пояснил Максимов. — Я понимаю, коммерция и всё такое. Но тут есть нюансы. Некоторое время, это будет проходить. Потом привыкнешь, не сможешь остановиться, разоблачат, ещё и по мордасам надают. Мир тесен, эти шмотки шьются, насколько знаю, не так уж далеко от Пореченска — информация может всплыть. Ещё и репутацию магазина подпортишь. Люди узнают, обозлятся, откроют рты, слухи пойдут, к нам даже постоянные клиенты ходить перестанут. Пореченск — город небольшой, тут все друг друга знают.

— Так вы же сами собирались плакаты со Шварцем и другими в джинсах по залу расклеить, — немного обескуражено пробормотал Слава.

— Правильно, — кивнул Андрей. — Ты нюансов не улавливаешь. Вот смотри, мы создаем нужные ассоциации, подталкивающие клиентов к покупке. Заходит мужик, видит, висит плакат со Шварцем, а у него точно такие джинсы, как у нас. Уже хороший стимул их приобрести, чтобы быть похожим на Арнольда.

— А если он спрашивать начнет, это настоящая Америка или самопал? — хмыкнул продавец. — Что мне ему говорить?

— Порекомендуй ему самому посмотреть на лейблы, ткань и сделать выводы, — усмехнулся Максимов. — Пошути, что в момент пошива в Америке не присутствовал, но судя по качеству, оригинал. Переводи на то, как они красиво сидят на клиенте, как он классно в них выглядит, какая прочная долговечная ткань, как это Света делает. Улыбайся, будь дружелюбен, но не придумывай чересчур завиральные истории об эксклюзивной партии, Техасе и прочем. Тут рядом Москва, может заехать какой-то мажор из сынков дипломатов и поднять скандал. Нам это нужно?

— Не нужно, — вздохнул Слава.

— Правильно, — одобрительно кивнул Максимов. — Сейчас девяносто процентов «американских», «французских», «английских» шмоток изготавливаются в местных кооперативах. Если мы гордо заявим, что шьем их в деревне Гадюкино и клеим лейблы, магазин моментально обанкротится. Кому от этого будет хорошо? Только нашим конкурентам. Они такой глупости точно не сделают. Тут надо или принимать правила игры или сворачивать бизнес. Сам понимать должен.

— Ладно, — вздохнул Слава. — Постараюсь.

Максимов немного помолчал и примирительно добавил:

— Пойми, покупатель сам в большинстве случаев осознает, не могут настоящие новые американские джинсы последней модели от известного производителя стоить сто шестьдесят рэ, как у нас, например. Нет таких цен. Он хочет, чтобы его убедили, и решение принимает, в основном, если вещи качественно сделаны и отлично сидят. Не купит такие джинсы и куртку, не купит никакие. А модными и современными хотят быть все. Поэтому приобретают у нас. А если ты будешь завиральные истории о брюках для кинозвезд и праздниках в Техасе в уши толкать, это может вызвать обратную реакцию. Слишком сказочно всё это выглядит, люди разозлятся, предъявят типа «ты что, меня совсем за лоха держишь»⁈ Не все, понятно, но нарваться можно.

— Думаете? — почесал затылок Слава.

— Уверен, — спокойно парировал Андрей. — С джинсами и Техасом понятно. А о Национальном дне ковбоя, откуда узнал? Тоже из журналов?

— Не, «До и после полуночи» смотрел, — немного смущенно признался продавец. — С Молчановым. Там репортаж был об этом празднике. Посмотрел журналы, прикинул, как всё подносить.

— За инициативу и сообразительность хвалю, это хорошее качество, — улыбнулся Максимов. — Только не завирайся, пожалуйста. И не продавай клиентам некачественные вещи. Наоборот, удели время, подбери такие, чтобы они классно выглядели. Тогда к тебе будут приходить постоянно. Мы это уже все обговаривали. Помнишь?

— Помню, — кивнул Слава. — Так и буду делать.

— Вот и замечательно. Влад у себя?

— Ага, в кабинете сидит. Сюда пару раз спускался, смотрел, как работаем, потом уходил обратно, — сообщил продавец.

— Ладно, иди обратно. А я пойду с Владом пообщаюсь.