В Древней Месопотамии когда-то рукой человека был прочерчен путь, перераставший в Дорогу процессий. Он тянулся почти как тек Евфрат: от Вавилона к Борсиппе – Второму Вавилону. Линия маршрута открывала заканчивающееся и начинающееся, контуры двух разных городов, уподобленных друг другу. Покидая фантазии о будущем, мы возвращаемся в настоящее, плоть и кровь от нас самих – в сам процесс существования, откуда наблюдаем два плана времени, подобия друг друга. Наблюдать будущее всегда приходится из мгновения прошлого, что появляется.

Дорога всегда в некотором смысле пролегает вертикально, перемещая от одного места к другому сквозь градацию моментов, наделяя их иерархией присутствия и появления в нашем опыте движения, отмеряя время. Маршрут интеллектуального странствия может идти горизонтально, сразу представ в общих чертах, сводя в тигле ума две плоскости – небо с землей – и оставляя путь в качестве тонкого рубежа, размывающего все, словно волнение воды фаусина. На карте нашего пути образ предстоящего Вавилона растворяется в контурах Вавилона-двойника, где пересеклись истории сбывшегося и пишут настоящее прямо сейчас. Они оба достаточно явны, чтобы осесть в вотчине воображения, они оба достаточно неопределенны, чтобы разделить эфемерную сущность, выхватываемую из фрагментов сцепленной действительности. Их движение остается только увидеть, приспособившись и, возможно, самим став искусством – техникой, созерцающей и растворяющей смыслы, как растворяются двери, петли которых угрожают обратиться в неподвижный шов.