Нужно было догадаться, что американцы пришлют специалиста, который будет свободно говорить на русском языке, понял Дронго. Но не смог удержаться.

— У вас хороший русский язык, — сказал он, обращаясь к гостье.

— У вас тоже, — парировала она. — Вы ведь тоже иностранец?

— Теперь да. Но я вырос в Советском Союзе, и тогда русский был основным языком большой страны.

— Я выросла в Калифорнии, но у нас много русскоговорящих.

— Полагаю, что в вашей семье тоже говорили на русском, — улыбнулся Дронго.

— Да, — улыбнулась в ответ Кросман, — вы правы. У меня бабушка украинка. Она из Санкт-Петербурга. Я с детства говорила по-русски и украински, — пояснила Джоан.

Она о чем-то спросила Тимохину, и Дронго тихо уточнил у полковника:

— Вы знали, кто к вам летит?

— Конечно нет. Про бабушку точно не знали. Хотя американцы отмечали, что она понимает русский язык. Но у нее интересная биография. Достаточно опытный профессионал, судя по тем материалам, которые нам прислали. Она специализировалась на уголовных расследованиях.

В салоне самолета они втроем вместе с Максимовым летели бизнес-классом. Слынцов и Тимохина разместились во втором салоне. Дронго оказался рядом с гостьей. После взлета он попросил стюардессу налить ему водки, она выбрала томатный сок. И с долей сарказма заметила на английском языке:

— У вас остались привычки из прошлой страны. Пьете водку?

— Нет. Просто боюсь летать. А водка лучше всего успокаивает нервы. Тем более лететь достаточно далеко. Вы ведь наверняка знаете, что нам предстоит провести в этих креслах больше пяти часов.

— Знаю, — кивнула Джоан, — но из Вашингтона лететь было гораздо дольше. И нас еще потрясло над океаном.

— Много раз был в вашей стране, и каждый раз самолет трясло ровно посередине океана. Как будто нарочно, — вспомнил Дронго, — хотя объездил почти все крупные города в вашей стране.

— У вас были свои предпочтения? — поинтересовалась она.

— Конечно. Нью-Йорк, Сан-Франциско, Новый Орлеан и Буффало.

— Интересный выбор. Первые три я примерно понимаю. А почему Буффало?

— Там Ниагарский водопад, — напомнил Дронго.

— Летали везде по вашей прежней деятельности? — уточнила она.

— Я был специальным экспертом ООН… — напомнил Дронго.

— Это я знаю, — кивнула она.

— А вы бывали раньше в России?

— Достаточно давно. В Москве и Санкт-Петербурге.

Стюардесса начала раздавать еду. Джоан отказалась и попросила дать ей фрукты. Дронго последовал ее примеру. Лететь было далеко, не стоило нагружать себя в самолете.

— Вы уже читали все дело? — неожиданно спросила Джоан, переходя на русский язык.

— Прочел то, что дали.

— Я могу вас спросить. Что вы об этом думаете?

— Пока я не сделал никаких выводов. Ясно, что преступление достаточно необычное. Хотя полагаю, что нужно собрать как можно больше информации о вашем соотечественнике. Иначе нам будет достаточно сложно.

— Но мотивы убийства? Должны быть мотивы такого убийства? Неужели российские следователи ничего не обнаружили?

— Если бы можно было вычислить мотивы, то тогда легче было бы установить, кто и зачем убил мистера Ашфорда.

— Нам заранее передали, что вас привлекли к расследованию этого дела в качестве эксперта, — задумчиво сообщила Джоан.

— Мне успели дать достаточно подробную справку о вашей прежней деятельности. Вы очень известный специалист по расследованиям самых запутанных преступлений. Видимо, Москве важно продемонстрировать свою заинтересованность в раскрытии такого убийства? В том числе и для нас. Но мне все равно непонятно. Неужели за два месяца следствия они так и не смогли очертить круг подозреваемых?

— У них есть подозреваемые. И даже не один. Максимов говорил вам об этом. Но нет явной версии случившегося. Зачем убивать пенсионера, который приехал полюбоваться Байкалом.

— Поэтому я и прилетела. Мы хотим избавить это дело от ненужных подозрений. Наши отношения с Москвой и без того оставляют желать лучшего. Интересное слово «полюбоваться», — она произнесла его по слогам, — он любил природу.

— Да. Я обратил внимание. Вырос на берегу Онтарио. Но сейчас жил в Миннесоте.

— Там тоже много озер, — отреагировала Джоан. — Ему нравилась водная гладь. Я еще никогда не была на Байкале, но говорят, что самое большое озеро в мире производит впечатление на любого, кто туда приезжает в первый раз.

— Простите, — пробормотал Дронго, — не совсем так. Это самое большое и глубокое пресноводное озеро в мире. Но вообще самое большое озеро в мире считается Каспийское море, на берегу которого я вырос.

— Это я тоже знаю, — усмехнулась она. — Но ваше озеро соленое, если не ошибаюсь.

— Верно. Слишком большое и соленое.

— Я внимательно изучала вашу биографию, — призналась Джоан. — Странно, что вы не меняете своих привычек. Говорят, что уже много лет вы носите обувь и ремни одной известной фирмы…

— «Балли», — кивнул Дронго.

— Это правда?

— Да. После ряда нашумевших расследований президент этой интернациональной компании начал присылать мне бесплатные пары обуви из Милана. У меня сорок шестой размер. Они не всегда бывают в продаже.

— Последствия вашей популярности. И еще вы любите определенный парфюм. От Кристиана Диора. «Фаренгейт». Я его сразу почувствовала. Вас могут вычислить по вашим привычкам. Не боитесь?

— Я не шпион, чтобы бояться. Хотя иногда это мешает.

— Мне говорили, что один очень известный сотрудник ФБР тоже любил «Фаренгейт». Вы, наверно, о нем слышали. Роберт Ханссен.

— Самый известный старший офицер ФБР, работавший на советскую и российскую разведку, — вспомнил Дронго. — Конечно, слышал. Его завербовали еще во времена Советского Союза. После распада СССР он прекратил работу с КГБ, а через несколько лет возобновил сотрудничество уже с российской разведкой. Спустя еще несколько лет его разоблачили. Не боитесь вспоминать о нем? Он тоже хорошо говорил по-русски.

— Если кто-то хорошо знает английский, это еще не значит, что он обязательно работает на ЦРУ, — парировала Джоан. — У него была такая прекрасная биография. Сын офицера полиции, сам работал сначала следователем в полиции Чикаго, потом в центральном аппарате ФБР в Нью-Йорке и Вашингтоне. Был специалистом по России. Все говорили о нем в превосходных тонах. Он был очень умным, трезво мыслящим сотрудником и прекрасным аналитиком. Все закончилось тем, что он признал пятнадцать случаев шпионажа в пользу России и получил пятнадцать пожизненных сроков. Только потому, что пошел на сотрудничество со следствием, и избежал смертной казни. Недавно он умер в тюрьме. Ему было уже под восемьдесят.

— Такая участь грозит каждому, кто так или иначе соприкасается с иностранной разведкой, — мрачно произнес Дронго. — Знаете, как его разоблачили?

— Конечно нет.

— Работавший на американцев сотрудник российской разведки выдал вашей стране часть целлофанового пакета, в котором были завернуты сведения Ханссена, заложенные в тайник. На них остались отпечатки его пальцев. По ним достаточно быстро вычислили, кто передавал информацию российской разведке.

— Откуда вы знаете?

— Вы же читали мою биографию… И учтите, что вас будут еще очень долго проверять после возвращения домой. И вы всегда будете под негласным подозрением за возможное сотрудничество с российскими спецслужбами.

— Как и вас, — снова парировала она.

— Я и так живу между мирами, — честно признался он. — Между прошлым и будущим. Мне никто не дает забывать, чем я занимался в прошлой жизни. Это сегодняшняя реальность. Я не жалуюсь, просто констатирую факт. Вы узнали обо мне достаточно много.

— Я же вам сказала. Нас предупредили, что вас привлекут в качестве эксперта.

— Еще до того, как я дал согласие, — понял Дронго. — Позвольте и мне задать вам личный вопрос?

— Хотите узнать я замужем и есть ли у меня семья? — усмехнулась Джоан.

— Ни в коем случае. Я не настолько бестактен. У меня другой вопрос. Более личного характера, если позволите. Но не про вашу семью.

— Интересно какой?

— Вы прилетели только вчера. Где вы успели сегодня сделать свою прическу? Она называется боб-каре. Такой объем, симпатичный графичный срез и удлиненные пряди у лица. Где вы успели ее сделать?

Она изумленно взглянула на своего собеседника. Покачала головой:

— Я думала, меня сложно удивить. Но вам это удалось. Вы раньше работали дамским парикмахером?

— Если у меня нет красивой шевелюры, то это не значит, что я не разбираюсь в женских прическах, — пробормотал он.

Оба рассмеялись.

— Вы опасный человек, — улыбаясь произнесла Джоан. — Так разбираться в подобных вопросах. Супруга нашего советника в посольстве моя давняя подруга. Они только недавно прилетели сюда на работу. И она порекомендовала мне своего парикмахера. Я успела утром туда заехать. Как видите, никаких особых секретов. Но вы сумели произвести на меня впечатление своими глубокими познаниями именно в этом вопросе.

— Деловые женщины часто предпочитают каре или боб-каре, особенно в вашей стране, — пояснил Дронго.

— Вам удалось меня удивить. Кстати, мне сообщили, что они сделали для меня такой небольшой обзор части материалов, которые можно было мне показать, чтобы не терять время и читать их в полете, — вспомнила Джоан. — Вы не будете возражать?

— Конечно нет. Они даже перевели некоторые материалы на английский язык. Но все равно это только выжимка.

Она поднялась и прошла во второй салон. Вернулась с небольшой папкой.

— Он уверяет, что почти все материалы оставили в Москве. Я не совсем понимаю, как можно вести расследование и не брать с собой все материалы дела. Я могла бы прочесть все и на русском.

— У каждой страны свои правила, — пояснил Дронго. — Вам нужно было сначала ознакомиться со всеми материалами на месте.

— Это упрек?

— Ни в коем случае. Это ваш американский подход. Сначала увидеть все на месте, лично проверить, разобраться. И только потом читать материалы дела.

— Я не совсем понимаю. Вы одобряете или критикуете?

— У каждого свои подходы. Поясняю.

— Ясно. Извините, но я прочту то, что мне удалось получить у этого офицера.

Она взглянула на Дронго, словно раздумывая, что ей делать. И решительно достала очки из сумочки. Надела очки и начала читать. Дронго отвернулся. Надев очки, она постарела еще на несколько лет. Теперь ей было больше сорока. Сорок два или сорок три, подумал Дронго. Начало легко трясти, и он попросил стюардессу принести ему еще немного водки. И еще большой стакан томатного сока, с которым он смешал водку и выжал туда лимон. Сидевшая у окна Джоан Кросман читала материалы и что-то отмечала в своей записной книжке.

Он закрыл глаза.

«Как я не люблю эти длительные перелеты, — подумал Дронго, — гораздо легче работать в Европе. Некоторые страны можно объехать за несколько часов на машине».

Он посмотрел на сидевшую рядом женщину.

— Интересно. Есть ли у нее муж, семья. Эти американки настолько эмансипировались, что сейчас выходят замуж в сорок лет. Хотя времена меняются. Раньше в Баку двадцатилетняя девушка, не вышедшая замуж, уже считалась достаточно взрослой. Выдавали в восемнадцать или в девятнадцать. Со временем возраст сдвинулся на несколько лет. Но все врачи считают, что рожать лучше именно в молодом возрасте.

Его всегда возмущали новые правила общения полов в Америке. Нельзя пристально смотреть на женщину, нельзя делать ей комплименты, нельзя даже помогать ей выходить из автомобиля или подавать пальто. Считалось, что равноправие полов диктует абсолютное равенство мужчин и женщин, даже в поднятии тяжестей или в любой физической работе. Не говоря уже о многочисленных судебных исках американских женщин, которые по любому поводу обвиняли мужчин в сексуальных домогательствах. Его всегда поражали эти новые веяния в современных американских штатах. Зато во Франции известная актриса Катрин Денев организовала общество женщин, которые считали нормальным, когда мужчины говорят комплименты и ухаживают за дамами. Ему больше импонировал французский подход.

Джоан продолжала что-то записывать. Затем подняла голову:

— Они уверяют, что проверяли всех, кто мог общаться с Ашфордом. Но кто-то мог знать о его предстоящей поездке на Байкал. Например, в нашем посольстве. Он ведь наверняка сообщал, куда полетит.

— Тогда среди подозреваемых должны быть ваши дипломаты, — мрачно ответил Дронго. — Российские следователи не могли получить право на допросы всех сотрудников вашего посольства.

— Но я могу это выяснить, — сказала Джоан.

— Может, поэтому они и не возражали против вашего приезда. Есть сведения, которые может получить только сотрудник ФБР. Я говорю не только о дипломатах в посольстве. Но возможно, Ашфорд заранее планировал свою поездку на Байкал, об этом мог знать и кто-то в самой Америке.

— Думаете, что нужно проверять его знакомых и родных?

— Если нет других подозреваемых, то обязательно.

Она убрала записную книжку, сняла очки.

— Вместо того чтобы найти конкретного убийцу на берегу Байкала, нам нужно возвращаться в Миннесоту и опрашивать его знакомых? Вы не находите, что слишком увлеклись?

— Не нахожу. Я не вижу причин для его убийства. Если сумеем установить причины, то сможем выйти на убийцу.

— В случайности вы не верите?

— Не верю.

— А если это обычная ненависть к иностранцам? Сейчас в России не очень любят американцев или европейцев?

— Это ненужные штампы. Тем более на Байкале. Там бывают тысячи туристов из многих стран мира. И конечно, Ашфорда убили не потому, что он был американцем.

— Я вас поняла, — кивнула она. — Но я считаю, что нужно проверять все версии. Даже самые необычные.

Стюардесса снова предложила им поесть. И на этот раз оба согласились. Джоан Кросман выбрала рыбу, он попросил принести ему куриное филе. За окнами уже наступила ночь.

— У Ашфорда была раньше семья, — напомнил Дронго. — Странно, что он был дважды женат, а сейчас живет один.

— Это было достаточно давно. С первой супругой он развелся почти сразу, со второй через двенадцать лет, — вспомнила Джоан, — мне дали справку о его семье. Отец был достаточно состоятельным человеком, мать работала в музыкальной школе. У него было хорошее образование, он даже учился в Европе. От второй супруги у него была дочь.

Но ваши следователи сумели все это заранее узнать. Здесь не было ничего секретного.

— Они не мои, — возразил Дронго. — Вы же сами сказали, что я тоже иностранец.

— Извините. Но вы более близкий иностранец, чем я.

— Наверно, — согласился он. — Вы действительно неплохо подготовились к своему визиту.

— Это моя профессия, — напомнила она. — Вам ведь наверняка сообщили, что я уже много лет работаю в Федеральном бюро.

— И даже предупредили, что вы один из лучших следователей в вашем ведомстве.

— Просто у нас все знали, что я свободно владею русским языком и несколько раз проводила расследования, связанные с вашей мафией в Америке. Простите, с русской мафией. Хотя не совсем точно. Я занималась различными этническими криминальными группами из вашей бывшей страны. Там были различные национальные группировки. Но все они общались на русском языке.

— Это как раз понятно. Шрам на подбородке получили во время своей службы?

— Обратили внимание. Да. Удар ножом. Успела увернуться. Но шрам остался на всю жизнь. У вас были ранения?

— И не одно.

— Издержки нашей профессии, — мрачно произнесла она.

Больше они не разговаривали. В четыре часа утра самолет наконец приземлился в Иркутске.