В личном послании премьер-министру Великобритании У. Черчиллю от 3 сентября 1941 г. председатель Государственного комитета обороны СССР И. В. Сталин описывал критическое положение на советско-германском фронте, огромные потери и «смертельную угрозу», нависшую над СССР. В почти ультимативной форме советский руководитель предлагал «создать уже в этом году Второй фронт где-либо на Балканах или во Франции, могущий оттянуть с Восточного фронта 30–40 немецких дивизий, и одновременно обеспечить Советскому Союзу 30 тысяч тонн алюминия к началу октября с. г. и ежемесячную минимальную помощь в количестве 400 самолетов и 500 танков… Без этих двух видов помощи Советский Союз либо потерпит поражение, либо будет ослаблен до того, что потеряет надолго способность оказывать помощь своим союзникам своими активными действиями на фронте борьбы с гитлеризмом»[34].

Содержание послания было немедленно доведено Черчиллем до президента США Ф. Рузвельта, который принял важнейшее решение, не дожидаясь утверждения Конгресса США, перенести на СССР действие Закона о ленд-лизе («аренда — взаймы»), под видом помощи Великобритании, о чем Черчилль сообщал Сталину в послании от 6 сентября: «Было бы лучше, если бы всякая помощь, оказанная Вам нами, покоилась на той же самой базе товарищества, на какой построен американский закон о займе-аренде, т. е. без формальных денежных расчетов»[35]. Для переговоров о поставках президент направил в Лондон и Москву американскую миссию во главе с координатором американской программы ленд-лиза В. А. Гарриманом. 15 сентября начались непростые переговоры в Лондоне. Включение СССР в программу ленд-лиза существенно ущемляло интересы Великобритании. Предложение министра по снабжению Великобритании лорда У. Бивербрука направлять всю американскую помощь в Англию, которая будет передавать часть помощи СССР, было отвергнуто американцами. В конце концов, англо-американским союзникам удалось достичь принципиальной договоренности.

Осенью 1941 г. враг рвался к Москве, и поставки были нужны как воздух. В этих условиях 28 сентября на борту крейсера «Лондон» в Архангельск прибыла миссия под руководством министра по делам снабжения Великобритании лорда У. Бивербрука, с участием со стороны США А. Гарримана и У. Стэндли. Оттуда представители союзников вылетели в Москву. В одном из послевоенных британских изданий содержалась хроника событий на конференции: «29 сентября, трехсторонняя конференция по снабжению между Британией, США и Россией открылась в Москве под председательством г. Молотова для изучения всех доступных ресурсов Советского правительства в сочетании с производственными возможностями Британии и США. Конференция проводилась шестью комитетами — по ВМФ, армии, авиации, сырью, транспорту и медицинскому снабжению, — которые изучали заявки русских и решили, могли они быть выполнены или нет. 30 сентября лорд Бивербрук и г. Аверелл Гарриман, руководители британской и американской миссий, навестили Сталина в Кремле, чтобы дать ему окончательные ответы на русские заявки. Эта беседа лучше всего описана словами самого лорда Бивербрука: «Переводчик [М. Литвинов] начал торжественно и взволнованно зачитывать каждый пункт. Большую часть мы смогли поставить, и ответы шли прямо от Гарримана и меня. Он говорил “согласен”, если пункт касался США. Я говорил “хорошо”, если поставки производила Британия. По мере того как список неуклонно продвигался вперед, Литвинов вскакивал со своего места, выкрикивая с энтузиазмом. Сталин очевидно чувствовал облегчение»[36].

В конце концов, как писал Черчилль: «В Москве было достигнуто дружественное соглашение. Был подписан протокол, устанавливающий размеры поставок, которые Великобритания и США смогут выделить России в период с октября 1941 по июль 1942 года. Это влекло за собой значительное нарушение наших военных планов, осуществление которых и без того уже было значительно затруднено из-за мучительного недостатка вооружения. Вся тяжесть пала на нас, потому что мы должны были не только отдавать свою собственную продукцию, но также обходиться без наиболее важного вооружения, которое американцы при других обстоятельствах послали бы нам». Премьер-министр также цитировал знаменательную телеграмму в его адрес от лорда Бивербрука из Москвы от 4 октября, в которой министр снабжения Великобритании писал, что «результатом этого соглашения был огромный подъем духа в Москве. Поддержание его будет зависеть от доставки обещанных материалов…»[37].

Московская конференция стала прорывом в деле укрепления антигитлеровской коалиции. Следует подчеркнуть, что в тот же период, с 30 сентября началось новое наступление немцев на Москву — операция «Тайфун», названная гитлеровским командованием решающим сражением года. «Московская битва представляла собой совокупность оборонительных и наступательных операций советских войск, проведенных с 30 сентября 1941 г. по 20 апреля 1942 г. на западном стратегическом направлении с целью обороны Москвы и Центрального промышленного района, разгрома угрожавших им ударных группировок немецких войск»[38].

Но вернемся к истории становления антигитлеровского союза. Это было далеко не простой задачей. Ко времени нападения Германии на СССР премьер-министр Великобритании У. Черчилль и президент США Ф. Рузвельт пришли к общему выводу о том, что они выступят в поддержку СССР в борьбе против нацистской агрессии. Тем не менее реакция правительств и народов Великобритании и США на нападение Германии на СССР и их позиция в начальный период Великой Отечественной войны были неодинаковы. 22 июня, в день нападения Германии на СССР, У. Черчилль сделал по радио заявление о поддержке Советского Союза. Многие военные аналитики полагали, что СССР не выдержит натиск германских войск, которые до этого относительно легко заняли основные страны Европы.

Однако простые британцы по-другому оценивали способности русской армии. Неформальную реакцию англичан отражали воспоминания английских капитанов и офицеров судов, приходивших в последующие годы войны с союзными конвоями в Мурманск, Архангельск, Молотовск (ныне Северодвинск). Английские капитаны и офицеры признавались, что население Англии, узнав о нападении Германии на СССР в 1941 г., «воспрянуло духом и вздохнуло с облегчением, считая, что отныне для Англии опасность миновала, и что русская армия спасет Англию»[39] (такую реакцию можно объяснить тяжелым положением Великобритании, подвергавшейся германским бомбардировкам).

Уже 27 июня в Москву прибыли британская военная и экономическая миссии, в сопровождении посла Великобритании в СССР С. Криппса. Состоялись переговоры о перспективах военного сотрудничества, прежде всего о совместных действиях против Германии в Арктике, а также о вопросах экономической помощи СССР. 28 июня английской экономической миссии в СССР была передана советская заявка на поставки сырья, которое Советский Союз хотел бы закупить у Англии[40]. 8 июля 1941 г. в Лондон прибыла советская военная миссия во главе с генерал-лейтенантом Ф. И. Голиковым. Переговоры закончились подписанием Соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях против Германии, которое стало первым важным шагом к созданию антигитлеровской коалиции. Советско-английское соглашение от 12 июля предусматривало обязательства по оказанию помощи друг другу в войне против гитлеровской Германии и отказ от ведения переговоров и заключения сепаратного мира с Германией без обоюдного согласия СССР и Англии.

Соглашение имело большое значение: оно опрокинуло расчеты Гитлера на международную изоляцию СССР и стало первым официальным шагом в складывании антигитлеровской коалиции. Вскоре после этого началась личная переписка между И. В. Сталиным и У. Черчиллем, и стороны договорились о первых конкретных шагах военного сотрудничества — об отправке английских кораблей в Баренцево море, бомбардировках немецких баз в Петсамо и Киркенесе самолетами с авианосцев, о создании истребительного авиакрыла британских ВВС для усиления ПВО Мурманска[41].

26 июля 1941 г. в личном послании Черчилль сообщил Сталину о первых поставках СССР, планировавшихся англичанами: «Я очень рад сообщить Вам, что Военный кабинет, несмотря на то, что это серьезно уменьшит наши ресурсы истребителей, единодушно решил послать в возможно короткий срок в Россию двести истребителей “Томагавк”. 140 из этих самолетов будут отправлены в Архангельск отсюда, 60 — из числа заказанных нами в Соединенных Штатах». Планировались и поставки гражданской продукции и сырья: «От двух до трех миллионов пар ботинок скоро будут готовы здесь к отправке. Мы также принимаем меры к поставке в течение этого года большого количества каучука, олова, шерсти и шерстяной одежды, джута, свинца и шеллака. Все другие Ваши запросы подвергаются тщательному рассмотрению»[42].

В конце июля были созданы военно-морские миссии в Архангельске (под командованием капитана Вайберда), и на базе Северного флота в Полярном (под руководством Р. Бевана). В августе 1941 г. была организована и военноморская миссия США во главе с лейтенантом С. Френкелем. К числу первых совместных советско-британских операций на Севере относились бомбардировки полярных немецких баз с авианосцев, которые заставили немцев ослабить атаки на Мурманск. На советской базе в Полярном появились две британские подводные лодки, которые не только потопили четыре немецких судна у берегов Северной Норвегии, но и обучали моряков советского Северного флота передовым методам ведения боевых действий[43]. Другим примером боевого сотрудничества СССР и Великобритании стало двухмесячное пребывание в СССР 151-го авиакрыла британских ВВС с целью участия в совместных боевых операциях и обучения русских летчиков управлению английскими самолетами «Харрикейн». Вопрос был поставлен Черчиллем в личном послании Сталину, полученным советским лидером 30 августа 1941 г.: «Г-н Майский заявил, что испытывается сильная нужда в самолетах-истребителях ввиду Ваших тяжелых потерь. Мы ускоряем отправку 200 самолетов “Томагавк”… Наши две эскадрильи в составе 40 “Харрикейнов” должны прибыть в Мурманск около 6 сентября… Я мог бы отправить еще 200 “Харрикейнов”, что составило бы в общей сложности 440 истребителей, если бы Ваши пилоты могли эффективно их использовать. Речь идет о самолетах “Харрикейн”, вооруженных восемью-двенадцатью пулеметами. Мы нашли, что эти самолеты весьма смертоносны в действии. Мы могли бы послать в Архангельск 100 штук теперь и вскоре вслед за тем две партии по 50 штук вместе с механиками, инструкторами, запасными частями и оборудованием. Тем временем могли быть приняты меры, чтобы начать ознакомление Ваших пилотов и механиков с новыми моделями, если Вы их прикомандируете к нашим эскадрильям в Мурманске»[44].

В соответствии с этим планом часть самолетов в ящиках прибыла в Архангельск с первым караваном в конце августа (операция получила в Британском адмиралтействе кодовое название «Дервиш»), другая часть прилетела с палубы авианосца на аэродром Ваенга. К 12 сентября все 15 самолетов, переправленных в разобранном виде, были собраны специальной группой англичан и вылетели в Мурманск.

14 сентября в средствах массовой информации союзников было объявлено, что авиакрыло Королевских ВВС прибыло на русский фронт. Подразделением, которое состояло из самолетов «Харрикейн», командовал командир авиакрыла Дж. Р. Ишервуд, который имел при себе некоторых самых опытных британских летчиков-истребителей[45]. Британское авиакрыло приняло участие в ряде военных операций, уничтожив несколько немецких самолетов. Они также обучали советских летчиков обращению с самолетами «Харрикейн», которые затем подлежали передаче советской стороне. Важную роль в развитии сотрудничества между СССР и Великобританией сыграло и подписанное 16 августа 1941 г. Соглашение о товарообороте, кредите и клиринге. Оно предусматривало предоставление Советскому Союзу кредита в сумме 10 млн фунтов стерлингов.

Основополагающей частью сотрудничества союзников была совместная проводка морских конвоев, которые представляли собой группы торговых или вспомогательных судов, перевозивших вооружения, войска, а также различные предметы военного снабжения, и двигались под охраной военных кораблей. Главная тяжесть морской войны, связанной с проводкой конвоев через Атлантический океан и арктическим путем из Англии и Исландии в северные порты СССР, выпала на долю Великобритании.

Помимо этого, 25 августа 1941 г. соединения Закавказского фронта и Среднеазиатского военного округа с участием Каспийской флотилии и Каспийского пароходства начали ввод войск в северную часть Ирана, а английские войска из Индии, Сирии, Палестины и Ирака оккупировали ключевые пункты южной и центральной частей Ирана[46]. Это была первая совместная военная операция представителей союзных держав. «17 сентября британские и русские войска вошли в пригороды Тегерана, и 18-го советские десантные войска заняли аэродромы и казармы в окрестностях»[47]. Страна была разделена на советскую (северную) и британскую (южную) зоны. Столица Тегеран и 100-километровая зона вокруг нее не были заняты войсками союзников.

29 января 1942 г. СССР, Великобритания и Иран подписали договор в Тегеране о союзе между тремя странами, по которому СССР и Великобритания обязались уважать территориальную целостность Ирана, защищать от агрессии со стороны Германии, содержать свои сухопутные, морские и военно-воздушные силы на иранской территории и вывести их в 6-месячный срок после окончания войны[48]. Таким образом, союзники получили официальную возможность осуществлять через Иран поставки по ленд-лизу. Так называемое Всесоюзное объединение «Ирансовтранс» занималось перегонкой через Иран в СССР самолетов, поставками американских грузовиков, бронетехники и других грузов[49].

Реакция в США на нападение Германии на СССР была более противоречивой, чем в Великобритании. По мнению ряда российских историков, «на протяжении шести месяцев после нападения Германии на СССР и до вступления США в войну общественно-политическая жизнь страны во многом определялась изоляционистами, которые имели сильное влияние в различных слоях населения.

Изоляционизм — политическое течение в США, выступавшее против осуществления Соединенными Штатами активной политики вне пределов американского континента»[50]. Г. Трумэн, в то время сенатор от штата Миссури, за день до выступления Рузвельта предложил следующий вариант действий: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя я не хочу победы Гитлера ни при каких обстоятельствах».

Президент США был вынужден считаться с такими настроениями, его реакция на события 22 июня оказалась более замедленной и острожной, нежели заявления У. Черчилля. Сначала 23 июня по распоряжению Рузвельта заместитель государственного секретаря С. Уэллес выступил с официальным заявлением, в котором резко осуждал вероломное нападение Германии на СССР, при этом акцент был сделан на необходимости сплочения антифашистских сил, что «будет способствовать нашей собственной обороне и безопасности». Только на следующий день, 24 июня, на пресс-конференции выступил сам президент Рузвельт, который заявил: «Мы окажем России любую помощь, на которую мы способны». Уже 30 июня на встрече советского посла в США К. А. Уманского с С. Уэллесом американское правительство приняло советскую заявку на поставки из США в СССР боевой техники и оборудования для военных заводов на 1,8 млрд долл. Для оплаты этих поставок предусматривался американский кредит сроком на 5 лет[51].

3 июля И. В. Сталин в выступлении по радио заявил об уверенности в том, что справедливая борьба советского народа за свободу страны «сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы». Путь к созданию военно-политического союза трех держав был открыт.

Однако на пути к реальному сотрудничеству было еще немало препятствий. Большие дискуссии развернулись в США по вопросу о распространении на СССР Закона о ленд-лизе. В конце июля 1941 г. президент направил в Москву своего личного представителя президента США и главу Администрации ленд-лиза Г. Гопкинса с целью «определить, действительно ли положение Советского Союза столь безнадежно и нужно ли ему оказывать помощь поставками».

В ходе этого визита состоялись личные встречи Гопкинса с И. В. Сталиным, руководителями наркоматов, была достигнута предварительная договоренность о проведении в Москве трехсторонней конференции с участием представителей США и Великобритании в начале октября, где планировалось обсудить вопросы военных поставок союзников СССР. Даже то, что конференция намечалась в данные сроки, свидетельствовало о том, что советская сторона была полна решимости не только «продержаться до осени», но и отстоять Москву. Миссия Гопкинса в целом дала положительные результаты, представитель президента доложил Рузвельту о высоком боевом духе русских, их уверенности в победе, и своей «уверенности в отношении этого фронта». На заседании кабинета Рузвельт признал, что с начала войны в России прошло почти шесть недель, а «мы практически ничего не сделали для поставки каких-либо материалов, о которых они просили. Откровенно говоря, русские чувствуют, что в Соединенных Штатах их водят за нос»[52]. Президент потребовал срочного выполнения советских заказов. Военный министр Г. Стимсон доложил о готовности «отправить 200 истребителей, несмотря на то, что после этого в стране оставалось лишь 8 боеготовых самолетов этого типа»[53].

2 августа состоялся обмен нотами между К. А. Уманским и С. Уэллесом о продлении на год советско-американского торгового соглашения от 4 августа 1937 г. В ноте Уэллеса говорилось, что «Правительство Соединенных Штатов решило оказать все осуществимое экономическое содействие с целью укрепления Советского Союза в его борьбе против вооруженной агрессии». Правительство обязывалось также выдавать неограниченные лицензии на экспорт вооружений в СССР и предоставлении для перевозок грузов в СССР американских судов.

В ответной ноте Уманского выражалась уверенность, что эта помощь «будет соответствовать размаху военных действий, проводимых Советским Союзом в его вооруженном сопротивлении агрессору». Этот обмен нотами историки называют эквивалентом советско-английскому соглашению от 12 июля 1941 г., поскольку он официально подтверждал отношения сотрудничества между СССР и США[54]. Помимо этого, СССР заявил 24 сентября 1941 г. на межсоюзнической конференции в Лондоне о своем согласии с основными принципами Атлантической хартии — декларации о совместных целях политики Великобритании и США, подписанной Рузвельтом и Черчиллем 14 августа.

Как мы уже отмечали выше, с октября 1941 г. Закон о ленд-лизе был распространен на СССР.

В 1941 г. Великобритания, как докладывал Сталину нарком внешней торговли СССР А. И. Микоян, «более или менее точно и аккуратно» выполнила свои обязательства по поставкам[55]. В США ситуация оказалась сложнее. В 1941 г. американцы направили в СССР всего 182 танка вместо 750 по Московскому протоколу, всего 204 самолета вместо 600. После нападения Японии на Перл-Харбор и вступления США в войну сотни самолетов, танков и пушек, подготовленных для отправки в СССР, были вместо этого направлены на нужды обороны США[56].

Первый руководитель Администрации ленд-лиза Э. Стеттиниус так писал о причинах срыва поставок в 1941 г.: «У нас, в США, после Перл-Харбора многие порты были перегружены. В первые месяцы возникли неизбежные неурядицы, так как было необходимо одновременно отправлять за море американские войска и войсковые припасы, а также продолжать поставки союзникам. Первоначально в качестве главного атлантического порта для поставок в Россию был избран Бостон, но… нагрузка на этот порт стала слишком большой.

Отправка кораблей в Россию сильно отставала от первоначального графика, так как корабли были теперь нужны нашим собственным вооруженным силам, а Советское правительство могло прислать за грузами лишь небольшое количество судов в наши атлантические порты. В декабре нам, правда, удалось заметно увеличить поставки в Советский Союз, но в следующем месяце они сократились; в январе 1942 г. было послано на один корабль меньше, чем в декабре 1941 г., а в феврале это число составило всего пять кораблей.

Положение с кораблями было главной, но далеко не единственной причиной задержек поставок в СССР. Армия и флот после 7 декабря ненадолго заморозили поставки самолетов и танков, но это обстоятельство само по себе не вызвало серьезных затруднений. Трудность состояла в своевременном и быстром размещении заказов, чтобы обеспечить вовремя доставку товаров»[57]. Эти претензии возымели свое действие — выполнение поставок СССР взял под свой личный контроль президент США. Ф. Д. Рузвельт.

В целом помощь Советскому Союзу со стороны США и Великобритании в 1941 г. по своим размерам была пока не очень велика. Однако реальное сотрудничество началось. В разгар битвы за Москву помощь англо-американских союзников носила в большей степени морально-психологический характер, поднимая боевой дух в столице. Советские люди, в том числе доблестные защитники Москвы, почувствовали моральную поддержку, и хотя и небольшую, но растущую материальную помощь со стороны крупнейших промышленных стран мира — США и Великобритании, представители которых прибыли в столицу СССР тревожной осенью 1941 г. Кроме того, одним из факторов, обеспечивших мощное и неожиданное для немцев контрнаступление советских войск под Москвой, начавшееся 5 декабря 1941 г., и последующий разгром противника, явилась переброска свежих соединений Красной армии с Дальнего Востока, а это стало возможным, поскольку советское руководство было уверено, что СССР не угрожает нападение с Востока. Атака Японии на Перл Харбор 7 декабря и вступление США в войну косвенным образом способствовало оттягиванию сил фашистской коалиции в сторону США и Великобритании. Вступление США во Вторую мировую войну, объявление Германией и Италией войны Соединенным Штатам превратили сотрудничество СССР и США в фактор первостепенного военно-политического значения.

Антигитлеровская коалиция являлась уникальным в истории союзом стран с различными политическими системами, объединившихся против общего врага — фашистского блока стран «оси» (Германия, Италия, Япония). Эта коалиция расширялась, и к концу апреля 1942 г. в нее вошли уже 29 государств. Интернациональный союз народов мира стал важнейшим фактором, обеспечившим в конечном итоге Победу над фашистским блоком во Второй мировой войне.