Артист

Кофе в этом кафе был отвратительным.

Артист Валерий сделал ещё один глоток и поморщился. Пережаренные зёрна, разбавленное молоко, бариста с похмельным тремором. Столица Империи, сердце цивилизации, а нормальный эспрессо найти невозможно.

Впрочем, он пришёл сюда не за кофе.

Из окна открывался вид на Восточную телебашню. Не главную, но она — один из ключевых ретрансляторов. Триста метров бетона и стали, увенчанные лесом антенн. Днём она выглядела буднично — очередная высотка среди сотен других.

Его люди были уже внутри.

Валерий посмотрел на часы. Двенадцать минут с момента проникновения. Шифр и остальные работали по графику. Пока все чисто.

Он отпил ещё кофе и позволил себе улыбку.

Полгода назад он бы рассмеялся, если бы кто-то сказал, что он будет работать на Воронова. Богатый выскочка, купивший землю в захолустье и решивший поиграть в независимость. Таких хватало. Все они заканчивали одинаково — в тюрьме, в могиле или в эмиграции без гроша.

Когда слухи о наглом лорде только поползли по теневым каналам, Валерий сам привёл свою Труппу в Котовск. Они приехали оценивать нового игрока. Старый драматический театр, растяжки-паутинки, живые статуи в фойе и полтонны тротила под сценой — всё это было не убежищем. Это была сцена для прослушивания. Валерий намеренно «наследил», аккуратно подкинув информацию безопасникам Эдема, чтобы Воронов сам пришёл к нему.

Он хотел посмотреть, как этот амбициозный юнец будет вести себя на волосок от смерти.

Но Воронов не просто прошёл прослушивание. Он переписал сценарий. Вошёл в заминированный зал так, словно это была его гостиная, дегустировал коллекционное вино, играючи заблокировал детонатор магией невозможного уровня и сходу разгадал истинную суть самого Артиста. Воронов предложил ему то, от чего Валерий не смог отказаться — империю в качестве сцены. В тот день Артист понял, что встретил настоящего Маэстро. Игрока, который был безумнее и гениальнее его самого.

А потом Валерий увидел Эдем.

Своими глазами, а не на картинках. Заводы, которые выплёвывали технику на десятилетия впереди имперской. Дома, растущие за неделю. Урожай в ноябре. И люди — обычные люди, которые смотрели на Воронова как на бога.

Воронов не воевал с Империей. Он фактически строил ей замену. Пока князья делили бюджеты, он создавал новый мир. Пока генералы гнали танки на его Стену, он открывал школы.

Это было красиво. Как идеально спланированная операция.

Валерий уважал красоту в работе.

Телефон завибрировал. Одна короткая — аппаратная под контролем.

Он поднял руку, подзывая официантку. Девушка с усталым лицом подошла к столику.

— Ещё чашку.

Она кивнула и ушла. Валерий скользнул взглядом по залу — пожилой мужчина с газетой, парочка в телефонах, бармен, мечтающий о конце смены. Никого интересного. Имперская контрразведка спала.

Почти обидно. Столько готовился, а операция шла как по маслу.

Телефон снова. Два коротких — «Призма» подключена.

Семнадцать минут. Ребята работали быстрее графика.

Скоро каждый экран в Столице покажет правду об Эдеме, а не имперскую пропаганду о «зелёном аде».

Телефон завибрировал три раза. Канал готов.

Валерий набрал одно слово: «Занавес».

Ответ пришёл через секунду: «Начинаем».

Он откинулся на спинку стула. Где-то там, на триста метров выше, его люди запускали механизм, который перевернёт континент.

А он сидел в дешёвом кафе и пил дрянной кофе.

Красота.

Официантка принесла кофе. Валерий кивнул и снова посмотрел в окно.

Телефон завибрировал. Длинный, короткий, длинный — сигнал проблемы.

Он поднёс трубку к уху.

— Слушаю.

Голос Шифра звучал спокойно. Хороший мальчик, не зря Валерий его натаскивал.

— Взлом прошёл, но «Гончие» засекли скачок напряжения. Диспетчер передал вызов. Они будут здесь через пять минут.

Валерий отпил кофе. Всё так же отвратительно.

— Нам нужно десять.

— Понял. Что делать?

— Блокируй двери и готовь светошумовые. Держите позицию, пока Даниил не закончит.

— Принял.

Связь оборвалась.

Валерий положил телефон на стол и посмотрел на башню. Где-то там, на техническом этаже, его ребята сейчас баррикадировали входы. Четырнадцать человек против имперского спецназа — расклад не в их пользу.

Но «Гончим» нужно подняться на лифте или по лестнице, а это время. Потом прорезать дверь термитом. Ещё время. Потом зачистить коридор, не зная, сколько человек внутри и чем они вооружены.

Десять минут — это много. Его люди справятся.

Он снова взял телефон и набрал другой номер.

— Даниил. начинай. У нас гости через пять минут.

На том конце помолчали секунду.

— Понял. Выхожу в эфир.

Валерий отключился и откинулся на спинку стула.

В кафе ничего не изменилось. Старик читал газету, парочка листала телефоны, бармен протирал стаканы. Никто не знал, что в ста метрах отсюда начинается операция, которая похоронит имперскую пропаганду.

Он посмотрел на телевизор над барной стойкой. Там шла реклама — какой-то банк обещал выгодные кредиты.

Через минуту реклама исчезнет. И начнётся шоу.

Валерий допил кофе и заказал третью чашку. Торопиться некуда, а его работа сейчас — сидеть, смотреть и ждать. Если что-то пойдёт не так, он уйдёт через чёрный ход и растворится в толпе. Если всё пройдёт гладко — сделает то же самое.

В этом и была суть профессии. Просто делать работу и уходить.

Экран над баром мигнул.

Реклама исчезла. На секунду — чёрный экран. Потом появилась заставка: спокойная зелень, логотип Эдема, и лицо Даниила.

Валерий улыбнулся.

Занавес поднят.

Даниил смотрел с экрана спокойно и уверенно.

— Добрый день, Столица.

Голос его звучал спокойно и без лишнего пафоса. Просто человек разговаривает с другими людьми.

— Вам говорят, что наш регион — это зона бедствия. Здесь хаос и руины, а еще что мы угроза, от которой нужно защищаться.

Бармен перестал протирать стаканы. Старик с газетой поднял голову. Парочка оторвалась от телефонов.

Валерий наблюдал за ними краем глаза. Вот оно — момент, когда привычная картина мира даёт трещину.

Даниил искренне улыбнулся, как улыбаются старому другу.

— Я просто хочу показать вам, как проходит наш день.

Картинка сменилась.

На экране появился город: улицы, дома и люди. Солнечный свет, зелень деревьев и дети на площадке.

Бармен выронил стакан. Тот упал на резиновый коврик и откатился к стене. Никто не обратил внимания.

Все смотрели на экран.

Валерий встал и подошёл к окну. На улице люди останавливались у витрин магазинов, где работали телевизоры. На огромном рекламном щите через дорогу вместо рекламы банка — то же лицо Даниила, тот же город за его спиной.

«Призма» захватила каждый экран в радиусе действия ретранслятора.

Телефон завибрировал. Шифр.

— У нас три минуты до «Гончих». Дверь держит.

— Продолжайте.

Валерий вернулся к столику и сел. Официантка стояла посреди зала, забыв про поднос в руках. Она тоже смотрела на экран.

Даниил продолжал говорить. Камера показывала улицы Воронцовска, людей и дома. Обычная жизнь, которая выглядела как фантастика для тех, кто привык к имперской серости.

Валерий отпил кофе.

Шоу только начиналось.

Камера показывала новые кварталы из карбоновых панелей, которые Валерий видел на стройке. Теперь они стояли готовые — чёрные стены, увитые зелёным плющом, широкие окна, дети на площадках из живых ветвей.

— Мы строим по двадцать домов в неделю, — говорил Даниил. — Бесплатное жильё для каждой семьи, которая хочет работать.

Старик с газетой отложил её на стол, неотрывно глядя в экран.

Картинка сменилась. Поля Южного — бесконечные ряды посевов, между которыми ползали дроны-харвестеры. Люди в комбинезонах с эмблемой Эдема проверяли урожай, смеялись и переговаривались.

— Мы победили дефицит продовольствия. Наши фермы производят достаточно, чтобы прокормить втрое больше людей, чем живёт в регионе.

Бармен тяжело оперся на стойку. Его губы шевелились — он что-то шептал себе под нос.

Потом заводы Котовска. Цеха, которые Валерий помнил ржавыми и мёртвыми, теперь сияли чистотой. Конвейеры, дроиды, люди в белых халатах у пультов управления. Это был не каторжный труд, а работа, за которую не стыдно.

— Мы запустили производство техники нового поколения. У нас есть работа для каждого, кто хочет созидать.

Парочка у окна перестала смотреть в телефоны. Они держались за руки и не отрывали глаз от экрана.

Валерий понимал их. Он сам, когда впервые увидел всё это, долго не мог поверить. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком далеко от того, к чему они все привыкли.

— У нас тепло, — продолжал Даниил. — У нас безопасно. У нас есть будущее.

Он не говорил ни слова о том, как плохо в Империи. Просто показывал, как живут люди по ту сторону Стены.

И это било сильнее любой пропаганды.

Телефон завибрировал.

— Две минуты, — голос Шифра был напряжённым. — Они режут дверь термитом.

— Держитесь.

Даниил наклонился к камере, словно собирался поделиться секретом.

— Вам говорят, что за Стеной — зона отчуждения. Что мы заражены спорами, покрыты язвами и едим крыс.

Пауза. Улыбка.

— Давайте просто погуляем.

Камера переключилась на улицы Воронцовска. Теперь это был прямой эфир — Валерий видел это по лёгкой тряске изображения и случайным прохожим, которые оглядывались на оператора.

Солнечный день. Улица, вымощенная светлым камнем. Дома, увитые цветущими лианами.

В кадр попала девушка в легком платье на велосипеде. Она помахала в камеру и поехала дальше.

Бармен издал странный звук — не то всхлип, не то смешок.

Дети на площадке из живых ветвей, которые переплетались в горки и качели. Малышня визжала и носилась, как и любая малышня везде.

Крупный план. Лица у людей вокруг румяные, здоровые. Никаких язв и мутаций.

Мужчина на скамейке ел огромное и красное яблоко.

Даниил снова появился в кадре.

— Посмотрите на этих монстров. Видите, как они страдают? Видите мутации?

Его голос сочился сарказмом.

— Единственная наша болезнь — это свобода. И она, кажется, полезна для цвета лица.

Старик за соседним столиком уронил газету на пол.

Валерий снова посмотрел в окно. На улице люди стояли кучками у каждого экрана. Рекламные щиты, витрины магазинов, планшеты в руках и гробовая тишина.

— Смотри, они без масок…

— Это виноград? Они едят виноград?

— Почему они смеются? Там же война…

Экран мигнул. Появилась надпись: «ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ. УГРОЗА ВИРУСНОЙ АТАКИ».

Валерий усмехнулся. Имперские цензоры наконец проснулись. Вот только поздновато, ребята.

Картинка вернулась. Чётче, чем раньше — «Призма» пробила блок и переключилась на резервный канал.

Даниил смотрел прямо в камеру.

— Не переключайтесь. Правду нельзя выключить рубильником.

Даниил улыбался — Голос Эдема делал свою работу.

По кафе пронёсся шёпот. Люди доставали телефоны, тыкали в экраны и записывали. Каждый хотел сохранить то, что видел.

Зерно посеяно. Теперь его не выкорчевать.

Валерий вышел из кафе и остановился на тротуаре.

Улица замерла. Люди стояли кучками у каждого экрана и смотрели молча, будто боялись спугнуть картинку.

Он прошёл мимо группы офисных работников. Мужчина в дешёвом костюме держал планшет, вокруг него сгрудились коллеги. На экране теперь показывали заводы Котовска, чистые цеха и людей в белых халатах.

— Это их производство? — прошептала женщина с подкрашенными губами. — Серьёзно?

— Говорили же, там руины, — ответил кто-то. — Мутанты и руины.

— Какие, нахер, мутанты? Ты видел, какие у них машины?

Валерий пошёл дальше. На площади перед торговым центром собралась толпа — человек двести, может больше. Все смотрели на огромный экран, где Даниил теперь показывал школу Эдема. Там были дети за партами, интерактивные доски и учитель с планшетом.

Тишина стояла такая, что было слышно голубей на карнизе.

Он остановился у края толпы и закурил. Первая сигарета за три года. Сейчас вдруг захотелось.

Рядом стояла женщина с ребёнком. Мальчику было лет семь, он держал маму за руку и смотрел на экран.

— Мам, а почему у них такие дома красивые?

Женщина не ответила.

Валерий затянулся и выпустил дым.

Вот за это он и работал на Воронова. Не за деньги — деньги он мог заработать где угодно. И не за идею — он слишком много видел, чтобы верить в идеи.

А за этот момент, когда ложь трескается, как штукатурка, и люди видят правду. За выражение на лицах тех, кто всю жизнь верил пропаганде и вдруг понял, что его обманывали.

Империя была невероятно наивной. Князья, дворяне, чиновники — все они думали, что сила решает всё. Больше танков, солдат и денег. Примитивная логика примитивных людей.

Но Воронов был умнее. Он понимал, что танки бесполезны против правды, а тысяча солдат не остановит картинку на экране. Что один человек с камерой может сделать больше, чем целая армия.

Работать на умного — это редкое удовольствие в мире, полном идиотов.

Телефон завибрировал.

— Они прорвались, — голос Шифра был ровным. — Уходим.

— Закладка?

— На месте. Сработает через час. Потом — каждые три часа в случайное время.

— Хорошо. Точка сбора «Театр».

— Принял.

Валерий отключился и бросил сигарету. Пора уходить.

Он в последний раз посмотрел на экран. Даниил спокойно и с улыбкой прощался со зрителями.

— Не верьте тому, что вам говорят. Верьте тому, что видите. До встречи в Эдеме.

Логотип Ворона. Надпись: «Скоро новый выпуск».

Экран мигнул и погас. Появилась реклама того же банка со своими кредитами.

Толпа зашумела разом. Они кричали и ругались.

Валерий развернулся и пошёл прочь. Обычной походкой, не быстро и не медленно. Человек-невидимка, который растворяется в толпе.

За спиной нарастал шум. Люди спорили, размахивали телефонами с записями, требовали объяснений у тех, кто не мог их дать.

Зерно дало всходы.

* * *

Шифр ждал его в переулке за три квартала от башни.

Парень выглядел потрёпанным, но целым. Рядом с ним стояли ещё четверо из группы. Остальные уходили другими маршрутами.

— Отчёт, — сказал Валерий.

— «Гончие» прожгли дверь за сорок секунд. Мы встретили их светошумовыми и ушли через кабельный коллектор. Они даже не поняли, сколько нас было.

— Потери?

— Ноль. Царапины не в счёт.

Валерий кивнул. Хорошие ребята. Не зря он их тренировал.

— Когда они ворвались в аппаратную, там было пусто, — Шифр позволил себе усмешку. — Только на главном экране — логотип Ворона и надпись «Не переключайтесь. Скоро новый выпуск».

— Их реакция?

— Расстреляли все мониторы. Очень «профессионально».

Валерий хмыкнул. Типичные «Гончие» — когда не можешь поймать врага, расстреляй мебель.

Они двинулись по переулку, держась тени. Через час они будут в безопасном доме, через три — за пределами Столицы, через сутки — дома.

— Закладки сработают по графику? — спросил Валерий.

— Рекламные щиты, врезки в новости и экраны в метро. Мы заразили всю сеть.

Валерий представил, как это будет выглядеть. Человек едет в метро, смотрит рекламу и вдруг на экране появляется Эдем. Чиновник включает новости за завтраком и видит лицо Даниила вместо диктора. Подросток листает ленту и натыкается на запись, которую уже скачали тысячи.

Вирус в системе. Его нельзя удалить, потому что он уже в головах.

— Имперцы будут в бешенстве, — сказал Шифр.

— Пусть бесятся. Это их проблемы.

Они вышли на параллельную улицу и смешались с толпой. Здесь тоже обсуждали трансляцию — Валерий слышал обрывки разговоров.

Столица уже не будет прежней. После сегодняшнего дня каждый житель Империи будет знать, что за Стеной — не ад.

Валерий шёл по улице и думал о Воронове. Работать на гения — это честь. Даже если гений об этом не знает.

Валерий усмехнулся и свернул в очередной переулок.

Операция «Голос Правды» завершена. Потери — ноль. Результат — превосходит ожидания.

Воронов будет доволен.