Кассиан
Аурелиус ждал у входа.
Я спустился по ступеням и окинул взглядом свою свиту. Глеб уже стоял у водительской двери.
Алина листала что-то в планшете, погружённая в цифры.
Лилит стояла чуть в стороне, в лёгком платье, с улыбкой, которая обещала неприятности кому-то, кто этого заслуживает. Она поймала мой взгляд и подмигнула.
Фея парила над капотом машины в деловом костюме. Сегодня костюм был серым, строгим, с крошечным планшетом в руках. Рабочий образ.
И Мурзифель. Кот сидел у колеса Аурелиуса и вылизывал лапу с видом существа, которому принадлежит вселенная.
— Маршрут? — спросил я.
— Агро-Кластер «Север», жилой квартал «Рассвет», виноградники, чайные плантации, завод в Котовске, — отчеканила Фея. — Расчётное время — шесть часов. Всё готово, Хозяин.
Мурзифель поднял голову.
«Мне обещали показать коров. Я никогда не видел коров вблизи. Интересно, они такие же глупые, как выглядят?»
— Коровы умнее некоторых котов, — заметила Фея, скрестив крошечные руки на груди.
«Это ты сейчас оскорбила всех котов во всех вселенных. Хозяин, твоя карманная светлячка опять хамит».
— Кто бы говорил, блохастый.
«У меня нет блох! Я идеально чистое существо! Хозяин!»
Я молча сел в машину. Остальные загрузились следом — Глеб, Алина рядом с ним, Лилит на заднее сиденье со мной. Мурзифель запрыгнул ей на колени.
— Котик, — Лилит погладила его по спине, — не обращай внимания на Фею.
«Я и не обращаю. Я выше этого. Хотя, если честно, Дарина относится ко мне с большим уважением».
Лилит замерла.
— Кто?
«Дарина. Которая людей лечит. Она даёт сосиски и понимает, как обращаться с высшими существами. И гладит лучше».
Фея влетела в салон и устроилась на приборной панели, болтая ножками.
— Ты слышала, Лина? Кот нашёл себе новую фаворитку. Какая трагедия.
Лилит посмотрела на Мурзифеля с прищуром.
— Сосиски, значит?
«И почёсывание за ухом. У неё талант».
— Предатель, — Лилит щёлкнула его по носу.
«Я не предатель. Я ценитель. Это разные вещи».
— Разные, конечно, — Фея закатила глаза. — Особенно когда ценишь того, кто даёт больше сосисок.
«Именно! Наконец-то кто-то понимает!»
Лилит и Фея переглянулись. Что-то в этом взгляде было от союзников, которые нашли общего врага.
Аурелиус тронулся, и город поплыл за окнами.
Агро-Кластер «Север» занимал территорию бывших пустырей за городом. Месяц назад здесь не было ничего, кроме бурьяна и строительного мусора. Теперь я смотрел на ряды ангаров, вышки климат-контроля, снующую туда-сюда технику.
Стройка кипела. Рабочие в форме с эмблемами Эдема таскали материалы, монтировали оборудование, прокладывали коммуникации.
Я вышел из машины и двинулся к главному ангару. Свита потянулась следом — Глеб чуть впереди и справа, остальные позади. Фея перелетела мне на плечо, сменив костюм на миниатюрный комбинезон с надписью «Инспектор».
Рабочие замечали меня и останавливались. Снимали каски, кивали, некоторые вытягивались по стойке смирно. Я кивал в ответ, не сбавляя шага.
— Господин Воронов! — навстречу выбежал технолог в белом халате. Руки у него заметно дрожали. — Мы не ожидали вас так рано! Всё готово к осмотру, всё по графику!
— Показывайте, — сказал я.
Внутри ангара стояли чаны с кормовой массой — зелёной, пузырящейся субстанцией, которая заменяла традиционное зерно и сено. Био-реакторы перерабатывали органические отходы в питательную смесь, которая позволяла выращивать скот втрое быстрее обычного.
— Монтаж био-реакторов кормовой базы завершён на восемьдесят пять процентов, — доложила Фея, сверяясь со своим крошечным планшетом.
Я подошёл к ближайшему чану и наклонился, нюхая запах. Кисловатый, с травянистыми нотками. Не идеально.
— Мало протеина, — сказал я, выпрямляясь. — Добавьте люцерну из сектора четыре. Мясо должно быть плотным, а не водянистым.
Технолог судорожно записывал в блокнот.
— Есть, господин Воронов! Сделаем!
— Люцерна в секторе четыре созрела на девяносто два процента, — добавила Фея. — Можно начинать сбор завтра.
Мурзифель запрыгнул на край чана и принюхался.
«Воняет», — сообщил он. — «Надеюсь, коровы это едят, а не я».
— Ты ешь сосиски, — напомнила Фея. — Которые делают из коров, которые едят это.
«Не порть мне аппетит, светлячок».
Я двинулся дальше вдоль ряда чанов.
— Показатели по молочному стаду? — спросил я Алину.
Она сверилась с планшетом.
— Надои выросли на тридцать процентов за последние две недели, господин Воронов. Качество молока превышает имперские стандарты. Первая партия сыров будет готова через месяц.
Лилит хмыкнула.
— Сыры, вино, чай… Котик, ты строишь не государство, а санаторий для гурманов.
— Сытый человек не бунтует, — ответил я. — А человек, который ест вкусно, становится патриотом того места, где его кормят.
«Золотые слова», — поддержал Мурзифель. — «Я патриот сосисок Дарины. И этого не стыжусь».
— Ты патриот любой еды, которую тебе дают бесплатно, — парировала Фея.
«Это называется здоровый прагматизм».
Мы вышли из ангара, и я остановился, глядя на стройку. Краны поднимали балки, грузовики подвозили материалы, люди работали слаженно и быстро. Муравейник, который я запустил, набирал обороты.
— Едем дальше, — сказал я.
Жилой квартал «Рассвет» строился на месте снесённых бараков. Такие кварталы будут во всех городах региона.
Аурелиус остановился на краю площадки, и я вышел, оглядывая фронт работ. Еще недавно здесь стояли гнилые деревяшки, в которых люди жили как крысы. Теперь бараки исчезли, а на их месте вырастал новый квартал.
Площадка напоминала муравейник. Фуры с логотипом «Дальний» подъезжали одна за другой, разгружались и уезжали. Бригады рабочих сновали между штабелями материалов, и над всем этим хаосом стоял ритмичный стук и жужжание.
Я двинулся к ближайшей стройке. Пятеро мужиков разгружали очередную фуру — вытаскивали чёрные панели. Карбон-полимер, тот самый материал, о котором Алина рассказывала на презентации. Двое рабочих подняли целую стену и понесли её к фундаменту, переговариваясь на ходу. Панель, которая по виду должна была весить тонну они несли не напрягаясь.
— Господин Воронов!
Навстречу бежал человек в ярком жилете, с рацией на поясе. Демьян Иванов, архитектор проекта. Он размахивал планшетом с графиками и улыбался так, будто выиграл в лотерею.
— Схема Кротова работает как часы, господин Воронов! — выпалил он, едва поравнявшись со мной. — Комплект «Дом-60» собираем за двадцать восемь часов под ключ. Без простоев.
Я кивнул и пошёл дальше. Иванов засеменил рядом, продолжая тараторить.
— Это вечный материал, господин Воронов. Вечный! Он не гниёт и не горит. Дом из этих панелей простоит сто лет без ремонта.
Я подошёл к одному из недостроенных домов. Бригада из четырёх человек стыковала крышу — панели защёлкивались на место с сухим щелчком, и рабочие тут же фиксировали их играючи. Словно не дом строили, а конструктор собирали.
Бригадир заметил меня и вытянулся.
— Господин Воронов! Материал — сказка. Лёгкий, тёплый на ощупь. Мы за неделю весь квартал закроем, если поставки не подведут.
— Главное — качество сборки, — сказал я. — Щелей быть не должно. Вы строите не времянки для бездомных. Вы строите дома для своих семей.
Бригадир кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.
Я обошёл дом по периметру, проводя ладонью по стене. Карбон был тёплым на ощупь, приятным, но выглядел слишком индустриально. Чёрные матовые панели, геометрические стыки — функционально, надёжно и совершенно бездушно. Как бункер или склад.
— Слишком мрачно, — сказал я вслух. — Эдем — это не казарма.
Иванов открыл рот, чтобы что-то сказать, но я уже присел у основания стены. Положил ладонь на землю, туда, где карбон стыковался с фундаментом.
Жизнь откликнулась мгновенно.
Из почвы пробился тонкий росток с листьями насыщенного зелёного цвета. Он потянулся вверх по стене, разветвляясь, выпуская усики, которые цеплялись за стыки панелей. За ним пробился второй, третий. Через несколько секунд по чёрной стене змеились побеги плюща, покрывая её живым узором.
Дом преобразился на глазах. Только что это была мрачная и утилитарная техно-коробка. Теперь — уютный коттедж, вписанный в природу, словно он вырос здесь сам.
Рабочие на крыше застыли. Бригадир перекрестился.
— Карбон — это скелет, — сказал я, поднимаясь. — Снаружи должна быть жизнь.
Я повернулся к Иванову. Архитектор смотрел на стену с выражением человека, который только что увидел, как вода течёт вверх.
— Добавьте семена декоративной лозы в каждый домокомплект. Пусть люди сами сажают, когда заедут. Это их дом, пусть сами решают, как он будет выглядеть.
Иванов судорожно кивнул и принялся записывать в планшет.
«Красиво», — раздался голос Мурзифеля. Кот сидел в тени фундамента и наблюдал за происходящим. — «Хотя лично я предпочёл бы когтеточку у входа. Для высших существ, которые будут посещать жильцов».
— Когтеточки не входят в стандартную комплектацию, — сообщила Фея, зависая над моим плечом.
«А должны. Запиши это, светлячок. Предложение по улучшению».
— Я тебе не секретарь.
«Ты секретарь Хозяина. А я правая лапа Хозяина. Значит, ты секретарь моей правой лапы. Логика».
Фея открыла рот, чтобы ответить, но Лилит её опередила.
— Невероятно. Быстро, тепло и зелено, — она стояла рядом со мной, разглядывая дом с плющом. — Котик, ты убил кредиты на жилье. Если бы это увидели банкиры в столице, они бы уже вешались.
— Пусть вешаются, — ответил я. — Меньше работы Захарову.
Лилит рассмеялась.
Я бросил последний взгляд на квартал — ряды каркасов, снующие рабочие, фуры с материалами. Через неделю здесь будут стоять десятки домов. Через месяц сотни. Люди получат нормальное жильё, и они будут помнить, кто им его дал.
— Следующая точка. Поехали, — сказал я.
Южный склон холма я выделил под виноград ещё на этапе планирования.
Аурелиус остановился у подножия, и я вышел в воздух, который был чуть влажнее и теплее, чем в остальном регионе. Стандартные двадцать пять градусов по всему Эдему — это хорошо для людей и большинства культур, но виноград капризен. Ему нужна особая комбинация температуры, влажности и освещения. Поэтому над этим склоном я отдельно настраивал климат.
Виноградник раскинулся ровными рядами — лозы на шпалерах, уже вытянувшиеся и набравшие листву. Пять дней назад здесь торчали голые черенки. Теперь зелень покрывала весь склон, а на некоторых ветвях уже висели грозди.
Я двинулся вверх по склону. Земля под ногами была рыхлой, ухоженной, но что-то мне не понравилось. Я присел и снял перчатку, погрузив пальцы в почву.
Сухо. Слишком сухо.
— Влажность почвы низкая, — сказал я, поднимаясь. — Дренаж перестарался. Вода уходит вниз, вместо того чтобы задерживаться у корней.
Алина уже листала планшет.
— Здесь проходит подземный ручей в ста метрах к востоку, господин Воронов. Можно перенаправить часть потока.
— Пусть сделают к вечеру.
Она кивнула и принялась вносить изменения.
— Параметры купола в норме, — доложила Фея, зависая над ближайшей лозой. — Температура плюс двадцать два, влажность шестьдесят пять процентов. После коррекции водоснабжения выйдем на оптимум.
Я прошёл вдоль ряда, касаясь листьев. Лозы откликались на моё присутствие через корневую сеть — здоровые, сильные, растущие с той скоростью, которую я в них заложил.
Я сорвал одну ягоду и раздавил её пальцами. Вполне неплохо.
— Через пару недель первый сбор, — сказал я. — Люди просили вино? Они его получат.
Лилит подошла ближе и тоже сорвала ягоду, повертела в пальцах.
— Пять дней назад тут были палки в земле, а теперь виноградник. Котик, иногда я забываю, на что ты способен.
— Это лишь планирование, — ответил я. — Ускоренный рост был заложен в черенки ещё при посадке. Купол обеспечивает условия и древо питает корни.
«А на вкус как?» — поинтересовался Мурзифель. Он сидел в тени шпалеры и принюхивался к гроздьям. — «Съедобно?»
— Для котов — нет, — сказала Фея. — Виноград токсичен для кошачьих.
«Серьёзно? Глупая ягода. Зачем тогда её выращивать?»
— Чтобы делать вино, — объяснила Лилит. — Которое пьют люди.
«Понятно. Бесполезная вещь для высших существ. Ладно, сосиски всё равно лучше».
— Ты всё меряешь сосисками, — вздохнула Фея.
«Это универсальная единица измерения. Если что-то хуже сосиски, оно не стоит внимания. Виноград хуже сосиски. Следовательно, виноград бесполезен. Логика».
— Твоя логика работает только в одном направлении, — заметила Фея. — В направлении еды.
«Это лучшее направление из возможных».
Лилит хмыкнула и посмотрела на меня.
— Он когда-нибудь думает о чём-то, кроме еды?
«Я думаю о величии и о сне. И о том, как несправедливо устроен мир, в котором виноград ядовит для котов. Это дискриминация».
— Это биология, — поправила Фея.
«Одно и то же».
Я спустился обратно к машине. Работники на склоне провожали меня взглядами, застыв с инструментами в руках. Они высаживали черенки пять дней назад и теперь видели полноценный виноградник. Для них это было чудо.
Для меня лишь пункт в плане, выполненный по графику.
— Поехали, — сказал я.
Чайные кусты я разместил в низине за восточным холмом.
Место было идеальным для чая — естественная котловина, где собирался туман и держалась влажность. Я точно также настроил здесь при помощи ростка отдельный микроклимат: прохладные ночи, тёплые дни, постоянная дымка в воздухе. Условия, близкие к высокогорьям востока, где растут лучшие сорта.
Но что-то пошло не так.
Я понял это сразу, как только вышел из машины. Кусты, которые должны были сиять изумрудной зеленью, выглядели блёкло. Листья желтели по краям, некоторые скручивались.
Навстречу мне бежал агроном — немолодой мужчина с обветренным лицом и паникой в глазах.
— Господин Воронов! — он остановился в трёх шагах, не решаясь подойти ближе. — Мы делаем всё по инструкции, но лист желтеет. Может, солнца мало? Туман слишком плотный?
Я прошёл мимо него к ближайшему кусту и присел, разглядывая листья. Провёл пальцами по поверхности, чувствуя текстуру. Сорвал один лист и поднёс к свету.
Нет, дело не в количестве солнца. Туман рассеивает лучи равномерно, освещения достаточно.
— Дело не в солнце, — сказал я, поднимаясь. — Дело в спектре.
Агроном моргнул.
— В спектре, господин Воронов?
— Чайный куст требует определённой длины волны для синтеза теанина. Стандартный солнечный спектр, прошедший через туман, теряет нужный диапазон. Листья получают энергию, но не могут производить то, что делает чай чаем.
Агроном смотрел на меня так, будто я заговорил на языке древних богов. Впрочем, для него это, наверное, так и было.
Я поднял руку и сосредоточился.
Древо откликнулось мгновенно — корневая сеть под ногами дрогнула, и из земли начали подниматься светящиеся точки. Десятки, сотни крошечных огоньков, похожих на светлячков. Они поднимались выше и выше, пока не зависли над плантацией ровным слоем.
Я скорректировал их свечение. Обычный желтоватый свет сместился в сторону фиолетового и золотого — тот самый спектр, который нужен чайному листу.
Плантация преобразилась за секунды.
Скрученные листья расправились, словно вздохнули с облегчением. Желтизна по краям начала исчезать, уступая место насыщенной зелени. Кусты буквально оживали на глазах, впитывая новый свет.
Агроном упал на колени.
— Господи…
— Это лишь биофизика, — поправил я. — Светлячки-люминофоры будут работать постоянно, подстраиваясь под время суток. Ночью — один спектр, днём — другой.
Я сорвал свежий лист и растёр его между пальцами. Запах был резким, травянистым, с нотками, которых я раньше не чувствовал.
— Будет не обычный чай, — сказал я. — Это «Лунный Чай». Крепче и ароматнее обычного. Собирать только на рассвете, когда концентрация теанина максимальна.
«Чай — это такая горькая вода, которую люди пьют вместо нормальной еды?» — поинтересовался Мурзифель. Он сидел на краю котловины и наблюдал за светлячками с видом охотника, который оценивает добычу.
— Чай — это напиток, — объяснила Фея, зависая рядом с ним. — Его заваривают и пьют горячим.
«Зачем? Вода и так есть. Зачем её портить листьями?»
— Это традиция. Культура. Ритуал если хочешь. Хозяин очень любит чай.
«Глупая традиция. Сосиски не требуют ритуалов. Сосиски просто едят. Это честная еда».
— Ты невозможен, — вздохнула Фея.
«Я идеален. Это разные вещи».
Лилит подошла ко мне и посмотрела вверх, на светящееся облако люминофоров. Огоньки отражались в её глазах, и на секунду она показалась мне маленькой девочкой, которая впервые увидела фейерверк.
— Ты маньяк, котик, — сказала она. — Ты можешь даже солнце подкрутить?
— Солнце — это инструмент, — ответил я. — Как любой инструмент, его можно настроить под задачу.
— Большинство людей не считают солнце инструментом.
— Большинство людей не умеют думать.
Лилит рассмеялась и покачала головой.
Агроном всё ещё стоял на коленях, глядя на преображённую плантацию. Я подошёл к нему и остановился рядом.
— Встаньте, — сказал я. — У вас работа.
Он вскочил, едва не споткнувшись.
— Да, господин Воронов! Конечно, господин Воронов! Что нужно делать?
— Все как обычно и помните: сбор только на рассвете. Ни часом позже.
Он кивал так часто, что я удивился, как у него не отвалилась голова.
Мы вернулись к машине. Позади осталась плантация, укрытая облаком фиолетово-золотого света, — маленький кусочек невозможного.
— Едем дальше, — сказал я.
После зелени и цветов завод Котовска ударил по обонянию запахом металла и машинного масла.
Я вышел из Аурелиуса и вдохнул этот запах с удовольствием. Природа — это хорошо, но индустрия — это сила. Без заводов не будет оружия, машин и той инфраструктуры, которая превращает территорию в государство.
Сквозь огромные окна виднелись конвейерные линии, вспышки сварки, снующие туда-сюда погрузчики. Завод, который полгода назад стоял мёртвым, теперь работал в три смены.
Навстречу вышел Морозов — Иван Петрович, который теперь управлял не только городом, но и заводом, потому что завод стал градообразующим предприятием. Он больше не выглядел как человек с потухшим взглядом, которого я помнил по первой встрече. Спина прямая, глаза живые, в руках планшет.
— Господин Воронов, — он коротко кивнул. — Всё готово к осмотру.
Я кивнул в ответ, и мы вошли внутрь.
Главный цех встретил нас лязгом и грохотом. Конвейер тянулся через всё помещение, и на нём один за другим ползли корпуса дронов. Большинство — агро-модели: компактные, с манипуляторами для сбора урожая и сенсорами для мониторинга посевов. Но в конце линии я заметил другие машины — приземистые, паукообразные, с креплениями, которые явно предназначались не для сельского хозяйства.
Морозов проследил мой взгляд.
— Боевые платформы, — сказал он. — По вашему заказу. Базовая модель — дроид-строитель, но конструкция универсальная. Снимаешь манипулятор, ставишь турель — и готова огневая точка.
Он подвёл меня к готовому образцу, стоящему в стороне от конвейера. Паукообразная машина на шести суставчатых ногах, корпус из матового композита, сенсорный блок вместо головы. Сейчас на ней были смонтированы строительные инструменты, но я заметил стыковочные узлы для оружия.
— Синхронизация с Роем? — спросил я.
Фея выпорхнула вперёд и зависла над дроидом. Её костюмчик снова сменился — теперь на ней был крошечный комбинезон техника с нашивкой «Рой-Контроль».
— Сто процентов, Хозяин, — доложила она. — Я вижу каждого дроида. Могу взять управление на себя в любую секунду. Хотите демонстрацию?
— Покажи.
Фея щёлкнула пальцами. Паукообразная машина ожила — дёрнулась, расправила ноги и сделала несколько шагов в сторону. Потом развернулась, присела, снова поднялась. Движения были плавными, точными, без той дёрганости, которая выдаёт плохо настроенную автоматику.
— Время отклика — три миллисекунды, — сообщила Фея. — Если враг выбьет локальный контроллер, я перехвачу управление из любой точки региона. Мёртвых зон нет.
Я кивнул.
«Оно страшное», — заметил Мурзифель. Кот сидел на ящике с запчастями и разглядывал дроида с брезгливым интересом. — «И бесполезное. Шесть ног, а сосиски приносить не умеет. Плохая конструкция».
— Оно умеет убивать врагов, — сказала Фея. — Это полезнее, чем таскать тебе еду.
«Спорный тезис. Еда — основа цивилизации. Без еды нет жизни. Без жизни нет врагов. Следовательно, сначала еда, потом враги. Логика».
— Твоя логика опять ведёт к сосискам.
«Любая здоровая логика ведёт к сосискам. Это признак правильного мышления».
Лилит подошла к дроиду и постучала костяшками пальцев по корпусу.
— Сколько таких уже готово?
— Триста двадцать агро-модулей, — ответил Морозов. — Сорок семь боевых. Выпуск — двадцать единиц в сутки.
— Увеличить выпуск боевых модулей, — сказал я. — Соотношение пятьдесят на пятьдесят. Мирное строительство остаётся приоритетом, но мы должны встретить гостей достойно.
Морозов кивнул и сделал пометку в планшете.
— Понял, господин Воронов. Перенастрою линию к утру.
Я прошёлся вдоль конвейера, разглядывая детали. Рабочие замечали меня и замирали на секунду, потом возвращались к работе. Никакой суеты и показухи — просто люди, которые делали своё дело.
Глеб шёл рядом, сканируя цех взглядом. В какой-то момент он остановился у стенда с оружейными модулями и задержался, разглядывая турель с спаренными стволами.
— Калибр? — спросил он, не оборачиваясь.
— Двенадцать и семь, — ответил Морозов. — Скорострельность — восемьсот выстрелов в минуту. Боекомплект — двести патронов в барабане.
Глеб кивнул. На его лице ничего не отразилось, но я заметил, как он провёл пальцами по стволу — жест профессионала, который оценивает инструмент.
— Нормально, — сказал он. Это была самая длинная его реплика за день.
Мы закончили осмотр и вышли на улицу. Закат окрасил небо в оранжевые тона, и на этом фоне заводские трубы выглядели почти красиво.
— Морозов справляется, — сказала Алина, сверяясь с планшетом. — Показатели выше плановых на восемь процентов.
— Он знает, что второго шанса не будет, — ответил я.
Лилит усмехнулась.
— Котик, ты умеешь мотивировать людей.
— Страх потерять то, что получил, мотивирует лучше любых премий.
«Мудро», — согласился Мурзифель. — «Я тоже боюсь потерять сосиски. Поэтому охраняю свою миску. Мы с тобой похожи, Хозяин».
— Ты не охраняешь миску, — возразила Фея. — Ты спишь рядом с ней.
«Это и есть охрана. Высшая форма охраны — личное присутствие».
— Мурзифель, — Лилит посмотрела на кота с видом искусительницы. — А ты знаешь, что помимо сосисок есть еще колбаска? Знаешь какая она вкусная… Мммм…
Едем дальше, — сказал я.
Аурелиус катил по дороге обратно в Эдем, и я смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи.
Вдоль дороги уже стояли каркасы новых домов — те самые карбоновые конструкции, которые мы видели утром на стройке. На полях работали трактора, переделанные под био-топливо. Люди на обочинах замечали кортеж и махали руками.
«Так», — голос Мурзифеля прервал мои мысли. Кот сидел на коленях у Лилит и сверлил её взглядом. — «Давай вернёмся к важному. Ты сказала — колбаска. Что это? Чем она отличается от сосиски? Почему я об этом не знал?»
Лилит улыбнулась и почесала его за ухом.
— Колбаса — это как сосиска, только больше и разнообразнее. Есть варёная, копчёная, сырокопчёная, вяленая…
«Подожди. Сколько видов?»
— Десятки. Может, сотни. В каждом регионе свои рецепты.
Мурзифель замер. Я почувствовал через нашу связь волну эмоций — что-то среднее между потрясением и религиозным экстазом.
«Сотни видов», — повторил он медленно. — «Сотни. И я знал только о сосисках. Хозяин, почему ты мне не сказал?»
— Ты не спрашивал, — ответил я.
«Это не оправдание! Это информация стратегической важности! Я жил в неведении! Как… как необразованный котёнок!»
Фея захихикала, болтая ножками на приборной панели.
— Великий и всезнающий Мурзифель чего-то не знал? Записываю в архив. Дата, время, свидетели присутствуют.
«Молчи, светлячок. Это не смешно. Какая трагедия».
— Для тебя — трагедия, — согласилась Фея. — Для меня — лучший момент за весь день.
Лилит продолжала гладить кота, и её улыбка стала ещё шире.
— Хочешь, завтра попрошу повара приготовить дегустацию? Пять-шесть сортов для начала. Познакомишься с основами.
«Хочу», — Мурзифель сказал это так серьёзно, будто речь шла о военной операции. — «Это необходимо для расширения кругозора. Высшее существо должно быть образованным во всех областях».
— Особенно в области еды, — добавила Фея.
«Именно. Наконец-то ты говоришь разумные вещи».
Алина оторвалась от планшета и повернулась ко мне.
— Показатели растут по экспоненте, господин Воронов. Мы опережаем график на двенадцать процентов. Агро-кластер выйдет на полную мощность через неделю, жилой квартал закроем за десять дней, производство дронов можно удвоить при необходимости.
Я кивнул. Цифры были хорошими, но я и так это знал. Чувствовал через корневую сеть, которая пронизывала весь регион. Каждый росток, механизм и человек — всё было частью системы, которую я строил.
— Народ тебя обожает, — сказала Лилит, глядя в окно на людей, которые всё ещё махали вслед кортежу. — Ты видел, как та девчонка на ферме на тебя смотрела? Как на икону.
— Пусть смотрят на результаты, — ответил я. — Икона их не накормит. А ферма — накормит.
«Мудро», — согласился Мурзифель, всё ещё переваривающий информацию о колбасе. — «Хотя икона с колбасой была бы неплохой идеей. Для религиозных котов».
— Религиозных котов не существует, — заметила Фея.
«Пока не существует. Но если колбаса так хороша, как говорит Лилит, я могу основать культ. Буду пророком. Первая заповедь: чти колбасу свою».
— Вторая заповедь: не делись колбасой, — подхватила Лилит.
«Ты понимаешь. Может, ты не так уж плоха для человека без шерсти».
Лилит рассмеялась.
Аурелиус въехал на территорию Эдема. Знакомые очертания зданий, зелень парков, золотистое свечение, которое пробивалось сквозь листву. Моё творение.
Я закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
День прошёл хорошо. Агро-кластер работает, дома строятся, виноград зреет, чай восстановлен, производство набирает обороты. Система функционирует так, как я её спроектировал.
Через месяц этот регион станет полностью автономным. Империя может хоть обложить нас со всех сторон, но мы выживем. И не просто выживем, а будем процветать.
— Работаем дальше, — сказал я, не открывая глаз.