— Жить будет, — постановила Вияльди, закончив осмотр Дуффа.

— Это… и так… понятно… — прохрипел староста. Кровь полилась у него изо рта.

— Тихо, — строго шикнула на него знахарка. — Будешь ерепениться, вколю снотворного.

— Может это не так уж и плохо? — спросил я, закончив смешивать простецкий, но универсальный (насколько возможно) антидот.

— У него печень повреждена, лучше не усугублять лишними зельями, — отрезала женщина. — Все признаки на лицо: бледность, учащённый пульс, холодный пот — несмотря на жару — и вздутие живота.

— Я… просто… плотно поел, — выдавил Дуфф кривую ухмылку.

Форпон натужно рассмеялся. Смех звучал неестественно и даже чуточку жутко. Себб вздрогнул в своём уголке. На миг мне даже стало его жалко. С другой стороны, пусть лучше увидит картину последствий жёсткой драки вот так, чем в критический момент.

— Сломанные рёбра тоже не улучшают картину, — добавила Вияльди. — Возможно проткнули что-то ещё. Кишки, лёгкие… Кровь изо рта намекает именно на это, но опять-таки могу ошибаться.

— Бывало… хуже… — буркнул Дуфф.

Я передал Леви микстуру. Ветеран пристально её осмотрел, потом покосился на меня, будто сомневаясь, что я сделал всё верно.

— Если Нильтас не рассыпал всё это по дороге, а потом не разложил по разным склянкам… — дрогнули уголки моих губ. — Хах, не переживай, старик, всё тут нормально.

— Загрейн, — сказала Вияльди, — не драматизируй. Ты отлично разбираешься в моих порошках. Даже если Нильтас разместил всё по совершенно разным ёмкостям.

— Ничего я не ронял, — буркнул ополченец.

Леви забрал снадобье и влил в себя. Кадык заходил туда-сюда.

— Хм, я думал, будет хуже, — выдохнул он несколько секунд спустя. — Даже… как будто бы и ничего, а?

— Смотри, не подсядь на неё, как на эль, — хмыкнул я. — Антидот содержит не самые здоровые компоненты. На постоянной основе лучше не увлекаться.

Леви лишь хрипло крякнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его пальцы слегка дрожали, и он покрепче их сжал.

— Дуфф прав. Бывало и хуже, — глухо выдал он. — На войне.

И кого ты этим успокаиваешь? — подумал я. — Меня или себя?

Миг спустя моё внимание привлёк Сатор и хмурая Вияльди, сидевшая подле него. Наставник не двигался. Дыхание стало совсем редким и прерывистым. Раз в пять-семь секунд.

Знахарка щупала его пульс, причём вначале на руке, потом на шее. Следом приоткрыла ему глаза, дав мне — и остальным — увидеть то, что было скрыто за полуопущенными веками: кровь в белках.

Я выругался.

Вияльди порвала Сатору измочаленную рубашку одним решительным движением. Рёбра выступали из кожи красно-белыми обломками. Живот был вспухшим, тёмным, почти синим.

Себб тихо выругался.

Звук, сорвавшийся с его губ, был тонким, почти детским. Он отшатнулся на полшага, и его рука непроизвольно потянулась ко рту. В глазах читалось крушение некоего мифа. Мифа о том, что бой — это ударь-победи-стань героем. Реальность же была в этом синем раздувшемся животе.

И в понимании — так может случится с каждым.

Если ты не Прóклятый или не владелец божественного артефакта.

Взгляд Себба метнулся на меня, ища поддержки или объяснения, но я мог предложить ему лишь то, что есть на складе.

— Так-так… — знахарка заинтересовалась штанами Сатора, пригляделась к ним. Я тоже.

— Мокрые? — удивился Нильтас.

— Сломан позвоночник, — поведала женщина. — Травма головы и, скорее всего, селезёнка. Хотя может быть тоже печень. Сложно понять вот так сходу. Ещё и рёбра в труху. Надо резать. Вытаскивать осколки, зашивать внутренности, если есть что зашивать. И молиться, чтобы помогло.

— Ты умеешь? — сухо спросил я.

— Молиться? — криво улыбнулась Вияльди, но почти сразу мотнула головой.

Несколько секунд мы провели в полной тишине.

— Даже если проблема в селезёнке, — наконец начала она, — без неё можно жить, в отличие от печени, но… остаётся позвоночник. Я… не знаю, что тут можно предпринять.

— Что… что нужно… — слова отказывались сходить с языка, путались. — Для… чтобы провести операцию? Стол? Инструменты?

— В первую очередь знания и практика, — уже куда более решительно пояснила знахарка. — У меня нет опыта, я только читала о подобном. Лучше… ох, прости меня Наршгал, лучше сосредоточиться на ином! Дуфф в лучшем состоянии, его ещё можно вытащить. Надо заняться рукой Нильтаса, пока она не воспалилась. Нужно обработать культю Форпона. И Леви…

— Мне уже лучше, — возразил ветеран.

— Будто бы я не знаю тебя, как облупленного! — сварливо ответила Вияльди. — Краше в вирры обряжают!

— Нет у нас больше вирр, — хихикнул Форпон. — Надо плавить. Или другие брать. Может серебро? Или золото? Представьте, как предки удивятся, когда к ним пожалует обряженный в золото! А они, ха-ха, на его фоне, будут смотреться бедняками!

— Заткнись, прошу тебя, — бросил я ополченцу. — Вияльди… ты уверена? Нужно оставить Сатора?

Я говорил эти слова, но внутри, вопреки моменту, ничего не ёкнуло. Не подало голос. Не возопило: «Да как ты смеешь⁈» Я как будто бы перегорел.

Надо, значит надо.

— С точки зрения здравого смысла и медицины…

— Нельзя бросать! — крикнул позабытый было Себб. — Это же наставник! Загрейн, надо попробовать!

— Не юли, — строго потребовал я, уставившись на Вияльди и игнорируя брата. — У него нет шансов, так?

— Сатор без сознания, — сказала она. — Он даже ничего не почувствует.

— А… должен?.. — подал голос Дуфф. — Наршгал… я даже завидую…

Она предлагает его добить, — осознал я. — Нож в сердце и…

— Их можно перетащить в цех? — задал я новый вопрос, заставив себя отбросить лишние мысли.

Не сейчас. Не здесь. Не я.

— Нежелательно, но… — Вияльди посмотрела на старосту. — Сейчас обезболю. С остальным буду работать уже на месте.

— А как же печень? — уточнил Нильтас.

Знахарка вздохнула.

— Это называется меньшее зло, Нильтас, — угрюмо пояснила она.

— Вы… — Себб подошёл ближе. — Вы… бросите?..

— Тебе придётся перетащить его, — оборвал я парня. — Нести Сатора на руках.

— Лучше Дуффа, — влезла Вияльди. — Шансов больше.

— Не… — прохрипел староста, — думаю… Может и мне пора на тот свет?

— Выжил в бою, так решил подохнуть от ран? — раздражённо спросил я. — Соберись! Себб — на тебе этот упрямый сукин сын. Леви, Форпон, Нильтас — потяните Сатора. Приступайте, а я перемолвлюсь парой слов с Ребисом.

Вияльди вытащила склянку с красной жидкостью — общеукрепляющее, жаропонижающее и обезболивающее в одном лице. Завозилась возле Дуффа, отогнав суетящегося Себба, который был единственным, кто не знал, что ему делать и как быть.

Остальные сгрудились вокруг Сатора, вполголоса обсуждая, как его тащить. Тон не радовал. Если бы наставник ещё находился в сознании, я бы ему не позавидовал. Сейчас же… Чёрт бы его знал.

Я честно закопался в глубины своей… э-э… души? В чувства, в общем. Попытался найти там сочувствие, переживание, сострадание — но была лишь клятая пустота. Мир казался плоским, бесцветным и очень понятным. Сведённым к формуле. Есть вопрос — есть ответ. Есть действие — есть противодействие. Всё легко и просто, как дважды два.

Возможно понимание придёт потом. А может не придёт вовсе, как было с Кимулом, которого уже доедали мои мухи. Его некогда живое и подвижное лицо слилось в моей памяти с безглазой окровавленной маской, по которой ползали крупные чёрные насекомые, бодро работающие челюстями.

Сплюнув, я обратился в рой. И телепортировался.

Мухи никогда не теряли Ребиса и нашу группу. Они шли к Грайдии и находились в районе Мёртвых гор, неподалёку от покинутого Ностоя. Интересно, заглянут или пройдут, как мимо заброшенной могилы?

Брат шёл впереди. Скрытая плащом фигура покачивалась. Из-под ткани виднелся кончик меча, изредка царапающего песок. По правую руку от него семенил потный Брага. Мужик с трудом держал взятый Ребисом темп, то и дело запинался, но упрямо следовал дальше.

Сразу за их спинами шагал Годарт. Майору было непривычно передвигаться по пустыне, но я верил, он быстро освоится. Этот человек был из той категории людей, которая отлично умела приспосабливаться даже к самым тяжёлым условиям.

Следом тянулись остальные: Вета — в одиночку, словно надменная аристократка, случайно попавшая в общество плебса; Зана — о чём-то болтающая с Далконом Бёртом; Ушастый с Гвоздём — как всегда тихо шепчущиеся друг с другом; вечно ноющий Ширб…

Растянутая, рваная линия людей. Колонна, идущая выгребать последнее население запада, чтобы оставить за спиной лишь голую пустыню.

Мухи закружились в воздухе, быстро снижаясь к земле. Я начал тратить успевшую пополниться энергию, создавая их копии и набирая массу роя.

Реб остановился, уставился на них. Следом аналогично поступили остальные.

— Загрейн, — Зана подошла ближе. — Может, что-то случилось?

— Или он выполнил задачу, — Годарт скрестил руки на груди, невозмутимый, как скала.

Брат облизнул треснувшие губы. Он столь резко дёрнул плечами, что отлетела одна из монет, покрывающих его тело.

Осознав, что набралось достаточно мух, я собрал из них своё тело. Миг — телепортация завершена.

Я шагнул вперёд, осматривая колонну. Годарт приветственно кивнул. Зана улыбнулась и помахала. Вета надменно пялилась, словно сучья Снежная Королева. Ополченцы подтягивались ближе, желая узнать сведения своими ушами, а не через Ауру. Крестьяне, наоборот, слегка сдали. Брага замер, радуясь остановке. Ушастый и Гвоздь не сделали вообще ничего — как стояли, так и остались стоять за спинами остальных.

Ребис посмотрел на меня. Широко и неестественно улыбнулся. Казалось, кожа на лице вот-вот лопнет по швам. Вирры на его щеках пришли в движение, звякнув друг о друга сухим, металлическим перезвоном, словно крошечные цикады.

— Братишка, — пропел он, и голос звучал как две струны, натянутые одновременно. — Как дела?

Отчего-то меня передёрнуло. Звучало на диво противоестественно.

— Нужно поговорить, — сказал я, — своей группой. Отойдём.

Я слегка приоткрыл Ауру Наблюдения. На пассивный режим. Чувствую, что уже достаточно восстановился для этого.

Приоткрыл и с трудом сдержал вздох облегчения. Как будто бы был лишён какого-то органа чувств, наконец вернув его. Открыл глаза? В фигуральном смысле так оно и есть.

— Секретики? — насмешливо цыкнул Ушастый. Гвоздь толкнул его локтем. Теперь я явственно ощущал всё это в области своего восприятия — так, как оно и должно быть.

Раздражение требовало себя выплеснуть. Интересно, как среагируют остальные, если я прямо сейчас убью эту троицу?

На какой-то миг я всерьёз думал это сделать.

— Нет смысла уходить, — прервал брат мои думы. Крутанув меч, он оскалился. — Тебя не было всего день, а я уже соскучился!

— Монсо Юман соскучился сильнее.

Сказав, я ощутил, что сделал это куда резче, чем предполагал.

— Его люди напали на склад, — рублено продолжил я. — Кимул мёртв. Сатор при смерти. Дуфф тяжело ранен. Форпон лишился руки. Нильтас переломан. Леви отравлен, но должен выжить…

Каждое слово падало как новая гиря на весы.

— Но вы отбились? — Ребис прервал меня чуть ли не на середине фразы. Он развёл руками, отчего меч ядовитой змеёй дёрнулся в мою сторону. — Отличная работа, брат!

Я открыл рот, но не нашёлся с ответом. Должен признать, его поведение выбило меня из колеи, заставило мозги заскрипеть, будто столкнувшись с чуждой, нечеловеческой логикой.

Кто это говорит? Ребис? Наршгал? Нечто иное?

Вперёд вырвалась Вета.

— Как отец⁈ — клещом вцепилась она в меня. — Что с ним⁈

— Травма… — я моргнул, переключаясь на неё. — Травма внутренних органов. Вияльди подозревает печень. И рёбра переломаны.

Девушка затряслась и будто бы обмякла. Рядом тут же появилась Зана, подхватила ослабшую бывшую подругу, защебетала что-то бессмысленно-успокаивающее.

— Всё с ним хорошо будет, подруга! Это же твой батя — крепкий, как подошва старого башмака…

— Что с Сатором? — подошёл Далкон. Эрбо следом за ним, шаг в шаг. — Расскажи подробнее! — потребовал он.

— Подробнее не смогу, лишь кратко, — поднял я руку. — Погодите, мужики, вначале я хочу добиться ответов от брата. — Я пристально уставился на чему-то улыбающегося Ребиса. — Вчера ты говорил, что Хранитель — не проблема. Чтобы я сосредоточился на цели. Так какого?..

— Ты ведь так и поступил, брат? — Реб наклонил голову до смачного хруста. Плащ сполз с его тела, обнажая блестящие монеты, покрывающие кожу. Местами отвалившиеся, местами потемневшие.

Словно его рассудок, — мелькнула у меня короткая мысль.

— Вытащил Ведьму? — шагнул он вперёд. — Мы можем возрадоваться успеху?

— Вертрана всё ещё на «Сломанном ветре», — нахмурившись, сказал я. — Планировал ударить утром, но утром напал…

— Ах, — протянул Ребис. — Вот оно что. — Миг спустя он расхохотался. — Так чего тогда ты меня обвиняешь, брат⁈

— Что? — замер я.

— Ты сказал «его люди напали на склад», — он подался ещё ближе, подволакивая ноги и оставляя длинные следы на песке. — Но они не напали бы, захвати ты Ведьму!

— Совсем крыша поехала⁈ — поднял я голос, чувствуя, как ярость поднимается волной. Вот они, мои эмоции, показались-таки на свет! — Я, блядь, не мог разорваться на куски! Мне требовалось обеспечить мухам яд, изучить территорию, сделать!..

— И даже так вы справились! — взвизгнул Ребис. — Значит, всё идёт по плану, — он уставился на небо, — так, как хочет того Наршгал!

Я ударил. Сильно, не сдерживаясь. Кулак был перехвачен его левой рукой.

— Загрейн, — лязгнул его голос, — ты переходишь рамки! Не смей сомневаться в голосе бога!

— Они чуть не убили всех наших, а ты обвиняешь меня⁈ — выделали я последнее слово, а потом попытался вырвать кулак, но даже использовав каплю Ауру, этого сделать не вышло. Можно было усилить напор Ауры, но её у меня всё ещё было мало, так что просто обратил кулак в мух, пересобрав его заново уже без его хватки.

— Я лишь поинтересовался задачей, — проскрежетал Реб. — Какая интересная ответная реакция!

— Загрейн, — заговорил Годарт, — по какой причине люди Хранителя напали на склад?

— Следователи. Мы обсуждали это, — дёрнул я плечами.

— Значит это случилось бы в любом случае, что напади ты…

— Нет, чёрт бы тебя подрал! — взъярился Ребис. — Побрал вас обоих! — Его клинок указал на меня. — Если бы ты, Загрей, сделал чётко, как я сказал, напал бы на «Сломанный ветер» вчера или ночью…

— Ты не оговаривал сроки, — прошипел я, поймав его на несоответствии. — Признай свою ошибку, клятый ты мудак, просто скажи, что вместе со своим сраным божком вы…

Клинок Ребиса мелькнул, словно молния. Окрасился кровью.

Удивлённый Брага, стоящий рядом и почти не отсвечивающий, перевёл взгляд на свои кишки, гротескно выпадающие из разрезанного живота. Розовые, скользкие. Он попытался поймать их, вставить обратно, зажать рану.

Не вышло.

— Кха… — выплеснулась кровь у него изо рта.

Ещё один удар. Быстрый, показательно-правильный, с размаха.

Голова мужчины покатилась по песку, выплёскивая струйки красной жидкости.

Ширб взвизгнул. Ян выругался, отшатнулся. Гарт затрясся, побледнел. Далкон схватил рукоять меча, но не выхватил его. Годарт нахмурился, сжал челюсть.

Из шеи Браги фонтанировала кровь. Пульсирующими толчками. В такт несуществующему сердцебиению. Безголовое тело упало на колени, продемонстрировав мне Вету, которую ранее скрывало. На краткий миг я разглядел на её губах широкую довольную улыбку. Животный оскал существа, радующегося чужой смерти.

Поймав мой взгляд, она мигом изменила лицо, изобразив гримасу лёгкого раздражения — скорее гнева.

— Ребис! — воскликнула Вета. Её голос дрогнул. — Что ты творишь⁈

Зана провожала падающее тело с лёгким удивлением, будто бы не до конца верила в реальность происходящего.

Ушастый и Гвоздь выхватили припрятанные ножи, но не спешили ни убегать, ни нападать. Встали спиной к спине, оглядывая остальных взглядом загнанных в угол крыс.

Брат смеялся. Вначале приглушённо, потом всё громче и громче.

Никто не мешал ему.