Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны

Вперёд рванули сотни мух, сливаясь в плотную массу. Скрывающий себя Аурой Наблюдения Загрейн не мог не воспользоваться шансом.

И ударил.

Тысячи насекомых слились в кулак за спиной Хиггинза. Загрейн вложил всё — каждую каплю Ауры Атаки — в точку между его лопаток.

Столкновение кулака и спины. Звук, будто топор вошёл в сырое дерево. Боцман выгнулся дугой, его глаза расширились от шока, прежде чем мужчину швырнуло вперёд, будто сбитого автомобильным гонщиком на фуре.

Хиггинз, конечно, был покрыт Защитой, но растянул Ауру по всему телу, отчего она была не слишком плотной. Он никак не ожидал, что нападение случится так внезапно, ещё и со спины, где его прикрывали товарищи.

Боцмана прилетел прямо в ностойцев; Дуфф с Леви вовремя отскочили, пропуская летящее тело, оставившее в сухой земле жирную борозду.

— Прикончите ублюдка! — крикнул Загрейн, успев рассыпаться на мух, прежде чем в него влетело несколько мощных ударов.

Африды среагировали быстрее, чем он ожидал.

Сабля, абордажный крюк, кинжал — всё это прошло сквозь облако насекомых, но не причинило никакого вреда.

Загрейн обрушился на них роем — с домов, деревьев, земли, неба. Тысячи насекомых ринулись на семерых оставшихся афридов, кусая, жаля, облепляя им лица и руки.

Тех, кто успеет прикрыться Защитой такое не убьёт, но отвлечёт. Остальные…

«Пусть горят в аду», — злорадно подумал Загрейн.

Стараясь действовать максимально быстро и в полную силу, парень сфокусировался на первом попавшемся африде, решив быстро и точечно выводить врагов из строя — одного за другим.

Немолодой крепкий матрос с Аурой резко закрутился, сбрасывая насекомых и пытаясь выбраться из облака мух, которые всё равно не могли пробить его.

У Загрейна было не слишком много вариантов, как поступить в таком случае. Первый: направить Ауру Атаки в своих созданий и начать давить на врага со всех сторон, — что будет весьма затратно. Второй: атаковать точечно, как только что сделал с Хиггинзом.

Загрейн выбрал действовать точечно.

Используя частичную трансформацию, он ударил африда по лицу, напитав руку Атакой. Матрос успел выставить саблю на пути кулака. Загрейн не стал добавлять Защиту, экономя силы.

Клинок впился в предплечье, рассекая плоть почти до локтя. Кость показалась белым осколком, брызнула кровь.

За краткий миг перед тем, как боль — чудовищная боль! — должна была ударить по парню, выводя его из строя, он обратил руку в насекомых, сбрасывая шок.

Рассечённая пополам рука, истекающая кровью, демонстрирующая сухожилия и кость, оказалась в сантиметре от лица африда. И миг спустя — она взорвалась роем крупных тёмных мух.

Насекомые влетели матросу в глаза, нос, рот, уши. Элемент внезапности сыграл свою роль. Его Аура заколебалась. Закричав, матрос выронил окровавленную саблю, резко начав растирать лицо, давя и размазывая по щекам мух вместе с собственной плотью, отплёвывался и выдирал насекомых из волос и ушей.

Загрейн телепортировался справа от него, тут же ударяя напитанным Атакой кулаком прямо в висок, пробивая Защиту африда.

Страх и внезапность заставили мужчину растянуть Ауру на всё тело, ослабить её. Это помогло Загрейну убить врага.

Череп матроса смялся, сознание поплыло, краткий миг он ещё стоял, а потом упал на колени, теряя силы. Рой сразу же воспользовался этим, проникая глубже — в горло, в лёгкие, в желудок и кишки.

Челюсти вгрызались изнутри в мягкие ткани. Воздух наполнился влажным чавканьем и хрустом. Ещё живой африд захрипел, забился в конвульсиях, и окончательно упал на сухую пыльную почву. Обмяк и обмочился.

Первый труп.

Схватка пока что шла в пользу ностойцев. Часть людей Юмана, без Аур, уже нашла свою смерть, погребённые под потоком насекомых. Орал долговязый кривоносый матрос, чья кожа превратилась в дуршлаг, а тело — в подобие улья, внутри которого ползали насекомые, пожирая его на ходу. Его сосед катался по земле в тщетной попытке раздавить хитин созданий Загрейна.

Бесполезно. Его уже начали пожирать.

Жужжание мух заглушало крики. Густой запах бойни, медный и тошнотворный, поднялся в воздух.

Удар сердца спустя ещё два истекающих кровью трупа остались лежать на земле.

Люди без Ауры ничего не могли противопоставить силе Прóклятого. Мимолётом Загрейн подумал, что сражаться с ними было даже слишком легко.

Аура Наблюдения помогла ему предвидеть будущее, отчего Загрейн разлетелся роем, уклоняясь от удара Хиггинза.

Боцман уже встал и вырвался из окружения ностойцев, словно медведь от преследовавшей его стаи волков. Спина мужчины была в крови — Атака Загрейна пробила его Защиту, оставив рваную рану между лопаток. Но Хиггинз всё ещё был жив. И очень, очень зол.

— Прóклятый, — прорычал африд, оценивая обстановку. — Грёбаный Прóклятый с Запретным Плодом!

Его Аура буквально пылала силой. Может боцман и не был самым сильным встреченным ностойцами врагом, но определённо впечатлял их. Благо, что он не сдерживался и не скрывался — именно поэтому Загрейн сумел предвидеть неожиданную атаку.

Парень не стал отвечать ему, безмолвно направив на Хиггинза поток насекомых. Чего Загрейн не предполагал — а нужно было! — это удар приёмом Ауры.

Риосар. Техника, позволяющая бить по внутренним органам. Точнее — её модификация, бьющая по площади перед собой.

Полсекунды предвидения не хватило Загрейну, чтобы рассеять рой. Риосар прошёл через него, и Загрейн почувствовал, как несколько сотен насекомых мгновенно погибли — раздавлены мощью техники, усиленной Аурой Атаки.

— Уёбок! — выругался парень и отступил, не рискуя обращаться роем. В форме человека ему было удобнее использовать Ауру.

Заняв Низкую стойку стиля Солнца и Луны он приготовился сдерживать напор боцмана, но Хиггинз ринулся на ностойцев.

На миг Загрейн растерялся. Ситуация двоякая. Половина прибывшей к ним группы афридов не имела Ауры, а остальная половина — превышала силой ностойцев. Как бы ни в два, а то и более раза! И сейчас, оставшись в меньшинстве, теснила деревенских.

Помощь Загрейна была нужна сразу всем и везде, а разорваться он не мог. И контролировать сразу всех мух тоже. А если направить их помогать всем, без контроля, то это приведёт к огромным затратам энергии. В перспективе и вовсе к возможному поражению.

Миг спустя на него налетело двое матросов. Оба умело использовали Ауру, прикрываясь ею от насекомых, попутно работая длинными ножами, переполненными Атакой. В такой ситуации отвлекаться было подобно смерти — если не самого Загрейна, лелеющего надежду восстановиться из живых мух, то кого-то из близких ему людей.

Сцепив зубы, парень мог лишь отслеживать происходящее вокруг Наблюдением и зрением мух. Любая ошибка могла стоить раны, что с учётом использования противниками Ауры, имело шанс создать серьёзные трудности и даже вывести его из строя.

Лезвие пролетело, как порыв ветра, цепляя его одежду. Пинок Загрейна был заблокирован локтем. Преимущество не позволил развить сосед и яростная серия выпадов.

«Похоже завяз», — подумал он, начиная активно применять рой.

Остальные африды не отставали. Вся улица была погружена в драку. Дуфф встретил Хиггинза ударом трофейного молота — огромное оружие, усиленное Атакой, обрушилось на африда сверху, — но боцман лишь небрежно поднял руку, спокойно поймав молот ладонью, будто тот был надувным.

Молот замер. Ударная волна прокатилась по земле, подняв столб пыли. Аура Защиты аж проявилась на его ладони, как стальная перчатка.

Староста опешил, не ожидая увидеть такого. Проявление Ауры — это уровень. Действительно уровень.

— Сла́бо, деревенщина, — рыкнул Хиггинз и дёрнул молот на себя.

Дуфф не успел выпустить оружие — его швырнуло вперёд, прямо на кулак Хиггинза.

Удар в солнечное сплетение. Староста согнулся пополам, харкая кровью, после чего боцман прописал ему коленом по лицу.

Нос смачно хрустнул, обрызгивая Хиггинза красным потоком. Дуфф отлетел назад, врезался в стену склада, едва не пробив её, и осел, оглушённый.

В тот же миг боцмана синхронно атаковали Сатор Отье и Форпон Корс — слева и справа. Наставник боевых искусств бил без оружия, ополченец использовал короткий меч. Обоих можно было назвать достаточно опытными бойцами, и в паре они работали более чем достойно.

Хиггинз заблокировал оба удара своими предплечьями — Аура Защиты снова проявилась, отражая перекаченные Атакой удары. Боцман тут же стремительно развернулся, пнув Форпона в грудь, и ополченец, успевший точечно применить Защиту, отшатнулся, едва удержав равновесие.

Но не отлетел, как было со старостой.

Пользуясь моментом, Сатор переключился на стиль Огненных Кулаков — резкий и опасный, даже для самого пользователя, — и со всей мощи Ауры врезал Хиггинзу по рёбрам.

Боцман охнул, отступил, морщась и потирая бок, но… это всё.

Сатор замер, широко открыв глаза, словно отказывался поверить в картину, которую они ему показывали.

— Неплохо, сучий ты потрох, — сплюнул Хиггинз, стремительно контратакуя.

Ухватив Отье за запястье, он дёрнул. Крутанул. Бросил через бедро — со скоростью, которую могла позволить развить Аура.

Сатор врезался в землю спиной, раздался сочный хруст — рёбра и позвоночник. И ещё что-то, лопнувшее внутри с глухим бульком. Он выдохнул — коротко, со свистом — и застыл, глядя в небо невидящими глазами. Мгновение спустя застонал, пытаясь пошевелиться, но уже не смог.

Форпон налетел на Хиггинза со спины, делая выпад остриём клинка вперёд. Бесполезно. Наблюдение боцмана превосходило ополченца, так что от удара он ушёл с грацией, сложно вообразимой у подобной туши.

В ответ Хиггинз ударил своим палашом, загоняя Форпона в оборону. Каждый удар отзывался в запястье ополченца, даже несмотря на Ауру. Он чувствовал, что долго так не продержится.

В то же время лоцман Колтор вошёл в плотный клинч с Мос-Лиром. Калека пытался сдерживать врага, выставив деревянную ногу как опору, но Колтор был быстрее. Разорвав контакт, он начал наносить точные удары тесаком, не слишком приспособленным для подобного стиля боя, но лоцман достиг в этом идеала.

Более того, периодически Колтор метко бросал ножи, смазанные алхимией. По большей части Леви отражал их или уворачивался, используя Наблюдение, но лоцман продолжал давить.

Начали появляться порезы — рука, плечо, бок. Кровь стекала по одежде, а организм ветерана ощутил яд.

— Сдавайся, калека, — буркнул Колтор, уклоняясь от неуклюжего удара. — Не мучайся. Убивать не стану, даю слово.

— Твоему слову, падаль, место на помойке, — прохрипел Мос-Лир.

— Моё уважение к твоему возрасту не безгранично! — злобно ответил лоцман, резким ударом тесака едва не вскрыв Леви глотку.

Следующим выпадом он угодил в деревянный протез. Тот треснул, и Мос-Лир упал на колено, потеряв равновесие.

Колтор занёс тесак для финального удара.

Стайка мух, крутящаяся рядом, в мгновение ока опасно сблизилась с афридом, преобразовавшись в руку. Одну руку, буквально повисшую в воздухе, удерживаемую потоком других насекомых.

Ложная Цель, которую использовал Загрейн, показала, что Колтор сейчас лишится головы. Это было невозможно, но лоцман испуганно сдал назад, едва не упав. В реальности рука ударила по запястью, выбив тесак.

Леви тут же контратаковал, пользуясь тем, что противник оказался обезоружен. Сомнительное преимущество, учитывая, как ветеран ослаб, но это всяко было лучше, чем бежать или продолжать лежать на земле.

Загрейн не стал телепортироваться, у него была своя битва. Максимум, что он мог — обрушить на Колтора рой своих мух, приказав отвлекать, лезть в глаза, всячески осложнять жизнь, чтобы враг был вынужден постоянно удерживать Ауру Защиты, постоянно концентрироваться.

— Тварь, сучий Прóклятый! — гневно крикнул лоцман, за что поплатился двумя мухами во рту. Ему пришлось разжевать их, корча при этом страшные рожи.

Загрейн мимолётом пожалел, что у роя всё ещё нет естественного яда. Если бы он присутствовал, подобный трюк мог бы закончится победой. Яд в любом случае попал бы в организм Колтора.

Сам Загрейн почти раздавил своих оппонентов. Владея Аурой, матросы рассчитывали быстро одолеть врага, сражаясь с ним двое на одного, однако волны мух, атакующие со всех сторон, постоянно отвлекали, мешали, сбивали концентрацию, заставляли всё время окружать тело Аурой Защиты. Это выматывало больше самого сражения.

Ничего удивительного, что Загрейн быстро нащупал ключ к победе и принялся банально давить афридов Аурой, ведь его Атака на голову превосходила Защиту вымотавшихся матросов, потративших кучу сил, сохраняя целостность всего тела.

Разминувшись с ножом, — лезвие просвистело у горла так близко, что Загрейн почувствовал движение воздуха, — он схватил руку рыжеволосого мужчины, ломая её об колено. Миг спустя он рассыпался роем, игнорируя удар второго африда. Появившийся благодаря частичной трансформации кулак сбил матроса с ног.

Первый к этому моменту только осознал свою травму, громко заорав и на миг впадая в состояние шока. Его Защита опасно мигнула, отчего рой, всё это время окружающий парочку матросов, моментально воспользовался случаем.

Жала, из раза в раз бьющиеся будто бы о стекло (барьер Защиты), наконец-то угодили в нежную кожу, буквально разрывая её на лоскуты.

Кровь брызнула фонтаном, летя во все стороны. Крик превратился в мучительный вопль агонии. Глаза, рот, нос, язык, уши — были уничтожены менее чем за секунду.

Второй матрос, сбитый Загрейном с ног, испуганно дёрнулся, отползая от места казни, но появившийся парень врезал ему ногой, не сдерживая силы. Защита африда не выдержала напора. Нога Загрейна влетела в череп с такой силой, что голова матроса согнулась под неестественным углом — а потом оторвалась, разбрызгивая своё содержимое по земле и стенам ближайших домов. Тело ещё секунду удерживало положение, фонтанируя кровью, прежде чем рухнуть.

Посмотрев на кровь на штанине, Загрейн слабо улыбнулся, обращаясь в рой, прикидывая, кому бы помочь.

— Кха-а-а! — с ужасом уставился Форпон на свою отрубленную правую руку. Хиггинз хмыкнул, но не остановил напор. Чудовищный удар уже сорвался в сторону ополченца, прежде чем на его пути телепортировался Загрейн.

— Перевяжи и отступай, — рыкнул парень, обращаясь к любовнику Энни. — Живо!

Командный тон сработал, ополченец сдал назад, но споткнулся, падая на землю. Хиггинз демонстративно расхохотался, а потом взорвался быстрыми ударами, умело понижая уровень Ауры Загрейна.

Поток мух собрался вокруг боцмана, начиная привычную было работу, но Хиггинз именно этого и ждал, вновь использовав Риосар.

Почти полторы тысячи мух нашли свою смерть, падая на землю мёртвым дождём. Загрейн зло выдохнул, начиная телепорты вокруг боцмана, который будто бы не обращал на него внимания, переключившись на новую цель — помощь Колтору.

Очевидно он понял причины поступков своего главного оппонента — желание уменьшить число жертв. Хиггинзу же было на них плевать. И если Колтора с Тулио он всё-таки не хотел потерять, то на прочих плевал с самой высокой колокольни.

Между тем Нильтас и Кимул — два ополченца — продолжали драку с Тулио и последним матросом. Нильтас уже был ранен — кость предплечья вылезла наружу, белая и уродливая, среди порванных багровых мышц. Кимул держался лучше, но устал, вынужденный прикрывать товарища.

Тулио — именно он сломал руку Нильтасу — выжимал из себя последние соки. Парень был неплох — быстрый, ловкий, но сражался излишне технично. Ему не хватало опыта. Более старший Кимул, хоть и сильно вымотался, по Ауре был на таком же уровне, зато куда ловчее менял стойки, по полной используя Боевые Искусства. С учётом грамотного подхода к бою, в какой-то момент ситуация поменялась. Матрос получил рваную рану бедра, а потом на него налетели мухи, помогая Нильтасу — Тулио и Кимул остались один на один.