Кивнув знахарке, я быстрым шагом направился на совещание. Проходя мимо котлов, где варили еду, ощутил запах горелого жира, который перебивал даже вонь отхожих мест. Рядом прошмыгнула крыса, спасаясь от трёх загоняющих её мух. Метким пинком я переломил ей хребет. Заполошный писк потонул в гуле голосов.

Мухи набросились на павшего грызуна, начав быстрое поглощение.

— Слышал?.. — разобрал я тихую речь старика Дариуса. — Ребис опять с мечом болтает…

— Молчи, дурак! — прошипела Хильда. — Он же слышит всё Аурой этой своей!

А я даже не заметил, как атмосфера безнадёжного проживания в Ностое сменилась откровенным отчаянием Худроса.

Следившие за порядком худые мужики, чьи лица высушила жара, а руки натёрли мозоли от матыг, теперь сжимали копья и арбалеты, провожая меня тревожным взглядом. Воздух гудел от невысказанного напряжения, словно перед грозой. Они то и дело поглядывали в сторону импровизированного штаба, где решалась наша судьба. Один точил клинок с такой силой, что металл визжал по камню, как раненая скотина — нервно, монотонно, будто высекая искры из собственной души. Несколько женщин сидели у лежака, где бился в лихорадке Вилл, его тело сотрясали конвульсии. Заболел? Сожрал что-то не то? Надеюсь это не заразно. Мне-то плевать, сверхсилы уберегут. А вот остальным не позавидую.

Обстановка и без того давила, словно толща воды. Запах разделываемых в дальнем конце склада туш, смешиваясь с вонью немытых тел и старого, пропитанного сыростью дерева, превращал воздух в густой, липкий смог. К вечеру этот смрад становился почти невыносимым, обволакивая склад, как саван. Сорок восемь человек в помещении, рассчитанном на хранение товаров, а не на проживание.

Надо бы приказать людям сходить в баню. Уж на это денег выделить будет можно.

Возле «зала совещаний» стоял бородатый Басс, покачивая в руках копьё. Он создавал ощущение мальчишки, дорвавшегося до любимой игрушки: вертел, крутил, ощупывал.

— Тут так нужна охрана? — спросил я, замерев перед ним.

Мужчина поднял на меня взгляд. Я заметил гноящиеся глаза, которые он тут же потёр тыльной стороной руки. Под ногтями чернела грязь.

— Дык… Дуфф сказал, — заморгал он.

Я поморщился.

— У тебя конъюнктивит. Сходи к Вияльди, возьми зелье или мазь.

— Кон… чего? — скривился Басс.

— Того, — добавил я холода в голос. Вокруг демонстративно закружились мухи, грозно загудев. — Скажешь Дуффу, что я тебя отправил. А теперь — ноги в руки и к Вияльди.

— А… кон… это?..

— Скажи, что у тебя с глазами проблемы, она сама поймёт, — махнул я рукой. — Живо, сучий потрох!

Басс помчался по узким коридорам склада, а я лишь надеялся, что придурок случайно не проткнёт кого-то копьём по пути.

Подойдя к двери, удалось услышать раскатистый голос Леви, совершенно не скрывающий эмоции раздражения:

— … предупредить! Четверо, Ребис, четверо человек!

На миг я пожалел, что уделял столько внимания Вияльди, забив на контроль обстановки.

— С наркоманами разговор короткий, — проскрежетал голос брата.

— О чём речь? — проскользнул я внутрь низкой комнаты с закопчённым потолком и жёлтым светом одного-единственного чадящего факела, с трудом разгонявшего тьму. Даже пахло тут иначе. Воздух тёплый, спёртый, с кислинкой старого дерева, железа и немытых тел. В углу стояло помойное ведро, куда кто-то уже успел облегчиться.

Дым уходил в щели рассохшегося потолка. В углу возились мокрицы (откуда, если дождей не было несколько месяцев?..), до которых ещё не успели добраться мои мухи. Я сразу же исправил это, направив два десятка насекомых, которые принялись быстро и жестоко избавляться от неприятных сожителей. Крошечный акт контроля в мире, где всё выходило из-под контроля.

Заметивший это Дуфф кивнул. В его глазах я различил толику благодарности, правда столь мимолётной, что я едва успел её осознать.

Выдвинув потёртый, местами ободранный стул, я уселся на него, ощущая, что сидушка была липкой, словно её измазали вареньем. Похоже после собрания надо будет обратиться в рой, очищая одежду…

Бросив короткий взгляд по сторонам, предположил, что ранее здесь, очевидно, восседал управляющий складом. Места хватало аккурат для пары писарей и небольшого стола, что не удивительно при любви народа к деньгами. Небось хотелось оставить больше места для товара.

Никогда не понимал такого. В чём прикол усложнять себе жизнь ради пары лишних монет? Они тебя что, богатым сделают? Вряд ли. Проще обустроить нормальные условия проживания — себе или наёмному работнику, чтобы он меньше думал о больной спине и о том, как уместить на огрызке предоставленной территории кружку воды с краюхой хлеба, чернильницу и двенадцать толстенных талмудов, полных отчётной документации.

Экономия на мелочах редко когда бывала столь же отвратительной и наглядной.

— Чёрный Нектар, — сказал Сатор Отье, скривившись, словно ему защемило яйца. — Четверо наших подсели на эту дрянь. Вилл и Бренн вроде отошли, но Эдлю до сих пор блюёт, а Дирк трясётся, как лист на ветру, хотя мы дали им настойку Вияльди.

— Мы в Худросе меньше недели, — вздохнул я. — Когда успели?..

— Дурное дело нехитрое, — ушёл от вопроса Мос-Лир, чуть ли не нарисовав на себе мишень эдакой негласной ответственности. — Хуже, что с «Чёрно-белого рояля» доставили сразу шесть ящиков этой дряни. Двадцатикилограммовых ящиков!

Я присвистнул. Объём внушал. А наркота уходила в Худросе по половине серебряного за грамм. Итог? Пятьсот серебряных за кило. Это пять золотых. Выходит — сотня золотом за коробку. Их шесть. М-матерь божья, колоссальные деньжищи!

Хотя это если распространять по граммам. Семь Узлов явно хотел толкнуть оптом, а так будет дешевле. Но пятьсот золотых, пожалуй, он с этого бы получил. Тьфу, да даже если пару сотен, это всё равно ой какие серьёзные деньги!

— Дохера! — продолжал Леви. — Я не гарантирую, что Чёрный Нектар не пустят по рукам среди наших же ребят. А глядя на них, подсядут и другие. Всё же ты, Ребис, забираешь с собой лучших, элиту, оставив нам с гулькин нос. Кто охранять будет?

— И кто будет охранять от охранников? — невесело усмехнулся я, вызвав пару таких же нерадостных смешков.

— Предупреждения хватит, — улыбка брата отдавала смесью нездорового садизма и желанием посетить туалет. Капля пота на бледном лбу, разместившаяся прямо между монет, усиливала впечатление. — Если нарушат, то познают на себе тяжесть греха — и наказания.

Если мне для чистоты хватало обратиться в рой мух, то Ребис даже не переодевался. В свете факела вирры казались грязными, словно по дороге на склад он упал в лужу. А учитывая, что дождей нет порядка полугода, состав той лужи лучше не обсуждать в приличном месте.

— Тогда сам это и озвучь, — сказал ему Леви, скрестив на груди руки.

— Озвучить и я могу, — взял слово Дуфф, до этого молчаливой тенью наблюдавший за остальными. — Но это меньшая из проблем. Всё больше людей начинают сомневаться в нашем пути и планах. Я лично слышал разговоры о том, что проще направиться ближайшим кораблём в Палид, бросив все эти «мутные дела».

— У них нет понимания, — покачал я головой. — Это нормально. Сомнения были и есть всегда. На любом участке пути.

— Истина! — воскликнул Ребис. — Загрейн прав. Заблудшие просто не осознают, что следуя за мной не только спасают собственные жизни, но и идут к своему же величию.

Клинок царапнул каменный пол, сделав это удивительно мерзко. Лишь я один из всего собрания сумел удержать лицо и не поморщиться.

Леви откашлялся.

— Таких разговорами о патриотизме уже не сдвинешь с места, — аккуратно заметил он. — Дуфф, кто это был?

Среди семи прозвучавших имён были старики и землепашцы. Небольшая и тесно спаянная группа. Никого из молодых или ополчения.

— Я возьму их в Прантох, — постановил Ребис. — В пути будет шанс изменить чужое мнение.

Меч в его руке дрогнул, будто живой. Брат на мгновение замер, потом резко дёрнул головой — словно отгонял невидимый голос. Из уголка рта потекла слюна. Он быстро вытер её рукавом.

— Значит нас будет ещё меньше, — криво усмехнулся Сатор. — Отлично. А как же план по деста… — мужик запнулся, зажевав губу. — … дили… Дестувили…

— Хаос в Худросе, — пришёл ему на подмогу староста. — Мы ведь обсуждали это, Ребис. Пока ты объединяешь поселения, кому-то нужно поддерживать в городе беспорядок. Именно поэтому часть ополченцев останется здесь, включая нас, стариков-ветеранов, ещё способных показать молодёжи, как правильно сжимать кулак.

— И твои бандиты, — с толикой вызова напомнил Мос-Лир, глядя прямо в покрасневшие глаза брата. — Ты ведь сумел перетянуть их на свою сторону.

— Давай сейчас не будет поднимать тему последних, — вытянул я руку, по невербальным признакам ответив, что Ребису не нравится, куда ушёл разговор.

— От замалчивания, правды меньше не становится, — проворчал одноногий мужчина. — И если сражаться за свободу от Саркарна и его удушающих объятий я ещё согласился, то вот проворачивать разную гадость против своих же сограждан уже нет. И не просите.

— Наставник, — чуть надавил я, на что Леви замахал рукой.

— Загрейн сможет прийти на помощь, когда будет нужда, — прошипел Ребис. Остриё меча ковыряло каменную плиту пола, выцарапывая песок. — Ему не составит труда совершить быстрый телепорт туда-обратно.

— И опять всё держится на мне, — откинулся я на спину жёсткого скрипящего стула. — Ну замечательно! А спать, есть и жить мне когда?

— Когда спасём Миизар, брат, — усмехнулся Реб. — И твою сестру.

Напоминание о Дэле неприятно резануло по сердцу. Я пристально посмотрел на парня, стараясь уловить хотя бы намёк на ложь. Что если Вияльди полностью права?

Но… ничего не видел.

— Друзья, — Сатор хлопнул ладонью по столу, — мы резко перескочили с темы на тему. Давайте более конкретно закрывать поднимаемые вопросы, а то я, — он криво улыбнулся, — по старости лет, уже не успеваю осознавать все прозвучавшие намёки. Что делаем с Чёрным Нектаром, взятым с когга афридов? Сжигаем?

— Продаём в Худрос, повышаем уровень хаоса, — озвучил Дуфф, быстро переглянувшись с Ребисом. — Через наших новых трущобных друзей. Им сливаем по дешёвке, они толкают как хотят. Уже не наше дело.

— Так вот чем ты их подцепил, — оскалился Леви, его грубый палец указал на брата. — Предложил сотню кило Чёрного Нектара по бросовой цене, чтобы они поддержали тебя в авантюре в порту, а потом согласились передать часть города в виде отступных!

Ребис фыркнул, его рука с клинком дрогнула.

— Не совсем, но подробности не обязательны, — в голосе брата звучала ощутимая угроза. — Староста прав. Всё на благо общего дела.

— Наркоманы? — уточнил Отье.

— Дуфф берёт их на себя, — брат пожал плечами, звякнув виррами, покрывающими его тело. — Если не получится, я убью их. В наших рядах не должно быть таких отбросов. Они ненадёжны и непредсказуемы.

— Может и их взять с собой? — с лёгкой улыбкой предложил я. — Соберём всех отверженных и будем бродить по пустыне, заодно исцеляя их от зависимости и прививая дисциплину.

— Нет, — не отреагировал Реб на шутку. Хотя… шутку ли? Полушутку. — Остающимся нужны люди. Даже такие. Всё-таки когда горожане высыпятся на улицы, будет необходим кто-то способный охранять наш склад. На нём слишком много ценностей, чтобы по-глупости его потерять.

— Разве не планировалось продать их тому самому купцу, с кем не получилось встретиться Эрзе? — нахмурился я.

— Не всё, — отрезал брат. — И не ему. Иначе он сразу поймёт, кто ответственен за смерть афридов «Чёрно-белого рояля». А там всего один шаг до осознания, кто же стоит за хаосом в Худросе.

— К тому же, — дополнил Дуфф, — торгашу нужно оружие, а его мы отдать не можем. Как и часть другого товара.

— Ладно, как понимаю, здесь вы уже сами всё просчитали, — опёрся я подбородком о кулак.

Староста переглянулся с Ребом заговорщицким взглядом.

— Когда уходишь? — спросил Отье.

— Нужно убить ещё троих, — брат хрустнул шеей с отвратительным звуком — будто бы сломал себе пару хрящей. — Шорбуна Тразза, начальника гарнизона Худроса. Этот жирный боров не владеет ни Аурой, ни Боевыми Искусствами. Ибрама Соту — главу крупнейшей местной торговой гильдии. Его охраняют, но Аурой владеет лишь один боец. Вольта Хедрикса — городского судью. У этого в охране только простая стража. Никаких трудностей. Я с Загрейном займусь этим. Лично.

— Лично со мной, да, — хмыкнул я, но всё же кивнул. — Яд?

— Самый простой способ, — Реб сгорбился, уставившись на стол. — Мне нужно отлучиться, чтобы добыть… по-настоящему убойную штуку.

С каждым днём я отношусь у смертям всё проще, — мелькнула у меня короткая мысль. — Скоро дойдёт до того, что и вырезание целой семьи, как недавно провернул брат, не будет вызывать особых эмоций. Ну убил и убил, чего теперь?

На миг прикрыв глаза, я вздохнул, начиная понимать рассказы друзей-ветеранов из прошлого мира. Именно так всё и происходит. Именно так, помаленьку, исподволь, меняется мироощущение. Словно надеваешь слишком тесные сапоги, и сначала они жмут, а потом или разнашиваются, или перестаёшь чувствовать ноги. Одно из двух.

До изморози на коже неприятное чувство! Но всё так и есть. Чем больше ты занимаешься каким-то делом, тем привычнее к нему относишься. И бандиты с подонками тоже не становятся такими вот отморозками по щелчку пальцев. Процесс этот, зачастую, долгий и полный трудностей.

Может завести какой-то… кодекс? Внутренний свод правил, которые ни в коем случае не стоит нарушать? Или ну его на хер, ситуации разные бывают?

Мотнув головой, я отбросил эти мысли подальше. Пока не до них. Потом… потом обдумаю.

Но в глубине души я знал — не обдумаю. Знал, но не хотел заморачиваться этим. Не нужно мне лишних внутренних переживаний. Что вообще за… «переживания»⁈ Сука, такой дрянью занимаются только те, кому нечего делать. Живущие в роскоши и безопасности, готовые недовольно морщить носы, когда речь заходит о чём-то жестоком.

У меня нет никакого желания потакать старым внутренним догмам, подцепленным — словно блохи — в прошлом мире, чрезмерно сытом, безопасном и, не знаю, светлом? Хах, несмотря на всё, что там происходило, сейчас он кажется мне таким тихим, мирным и уютным!

— Я тоже хотел бы прогуляться, — припомнил я Орден Безмятежности. — Кстати, уважаемое собрание, — слабо улыбнулся я, — не думали дать людям денег, чтобы они получили возможность помыться?

Просидев ещё с час, начали разбредаться. У всех образовались дела и разные задачи, требующие внимания «вот прям щас». Хотя напоследок я всё-таки прижал Ребиса к стенке, заставив поделиться информацией, как он видит нашу возможность избежать высадки армии наместника, ежели тот вдруг озаботится происходящими на западе волнениями?

Ответ, сука, «порадовал» до глубины души!

— Твои насекомые, Заг, — широко улыбнулся он желтоватыми зубами. Меч покачивался в его руке, словно маятник. — Чаячий залив, разделяющий западный и восточный Миизар достаточно широк. Его не пересечь за день или два. От полутора до двух с половиной недель. Это значит, что твои насекомые с лёгкостью успеют проделать в днищах дыры, пустив флот на дно.

— Меня поражает, — начал я после недолгого молчания, — как активно ты эксплуатируешь силу моего Запретного Плода. Но куда больше интересует иной вопрос: что ты думал бы делать без меня? Или если я погибну?

— То же, что и без всех остальных, — хохотнул брат. — Придумал бы другой план. У Наршгала всегда найдётся, чем ответить.

Закончив с совещанием, я направился на поиск девушек. Надо было помириться с Ветой, хоть моя вина и была мнимой до безобразности.