В своем несогласии Антониу Консельейру пошел по следам Темисона[152]. Он восстает против римской церкви и ругает ее теми же словами, что тот: она, дескать, утратила свою славу и служит теперь сатане. Его мораль – та же самая, что у Монтана: преувеличенное целомудрие, вплоть до крайнего отвращения к женщине, при полнейшей свободе любви, ведущей чуть ли не к исчезновению института брака.

Монтан проповедует целомудрие под влиянием тени былых супружеских обид; Консельейру делает это, вероятно, по той же причине. И тот и другой строго запрещают девушкам украшать себя, бранят их за красивые платья, с особенным рвением восстают против роскошных головных уборов и, что поразительно, оба в один голос сулят жестокое наказание за такое прегрешение: демон волос покарает бездельниц раздирающими всё в клочья колючими щетками.

Красота была для них диавольской прелестью. Консельейру боялся ее неимоверно. Он на женщин и смотреть не желал, так что разговаривал с ними, повернувшись к ним спиной, даже если то были набожные старухи, способные соблазнить разве что сатира.