У жагунсу нет этого театрального героизма. Он упрямее, выносливее, опаснее, сильнее, тверже.

Он редко входит в роль романтического и славного рыцаря. Противник нужен ему с одной лишь целью – уничтожить во что бы то ни стало.

Он привык к непримечательным, но долгим боям без героических порывов. Вся его жизнь – тяжелое завоевание и постоянный труд. И жизнь свою он бережет как великую ценность. Он и пальцем не шевельнет, если не уверен в исходе. Бой врукопашную он тщательно продумывает. Орудуя ножом, ни разу не промахнется. Если в руках у него длинное ружье или тяжелый дробовик – даже не подумает торопиться во время прицеливания…

Если неожиданный маневр не удался, и соперник не устрашился и не упал с коня, побежденный или отброшенный назад гаушу в такой неверной ситуации оказывается беспомощен.

Но жагунсу не таков. Он отходит, и его отход еще страшнее – это коварство демона. С этого момента на противника из дула ружья где-то в укрытии смотрит неугасимая ненависть…