Лагерь изменился; он утратил беспокойный вид своих первых дней. Теперь он напоминал еще одно поселение, выросшее на краю Канудуса. Пересекая пустое русло Ваза-Барриса, вновь пришедшие бойцы шли по обширной извилистой трещине; пройдя по ней половину пути, они видели справа вжавшийся в пространство под широким уступом огромный навес под кожаным покрывалом – полевой госпиталь; вскоре они оказались у палатки командующего экспедиционными силами.

Этот участок пути представлял собою новый поселок.

Завоеванный район Канудуса был отстроен заново. По обеим сторонам дороги взбирались на холмы, кучно рассыпались по склонам маленьких долин, расцвечивая собою бурые тона бараков и палаток, многочисленные домики оригинального и праздничного вида – все они были построены из листьев и ветвей жуазейру, их зеленые крыши и стены совершенно не сочетались с тем, кто именно в них живет. Но это были единственные применимые материалы. Эту первобытную, буколическую архитектуру породил палящий зной, превращающий солдатские палатки в раскаленные печи.

Ничто, на первый взгляд, не говорило о присутствии здесь армии. Создавалось впечатление, что это сомнительная деревушка в сертанах. Первые же встреченные жители – мужчины в неряшливой крестьянской одежде, волочащие мечи и держащие в руках ружья, с кожаной шляпой на завязках на голове, босые или обутые в сандалии; а еще время от времени женщины в рваных одеждах, занимающиеся шитьем на порогах домов или сгорбившиеся под грузом дров, подкрепляли иллюзию. Казалось, что войско ошиблось, сбилось с пути и очутилось прямо в логове жагунсу; но вот чуть подальше стоит палатка генерала. Взобравшись на холм, на вершине которого она находилась, мы приходим к месту базирования инженерной комиссии – чудом уцелевшей лачуге; посмотрев через остатки укрепленных булыжниками стен, совсем рядом, в сотне метров, можно было увидеть церковную площадь. Мы находимся теперь на склоне, у основания которого стоят частоколы и укрепления из кольев и свай самого опасного участка – по его центру 25-й батальон – это «черная линия», граница, до которой дошли самые передовые отряды во время наступления 18 июля.

Отойдем теперь левее: здесь, под защитой прерывистой линии рассыпанных по местности хижин, в нескольких шагах находится штаб первой колонны. Спустившись по южному склону, мы оказываемся на извилистой тропинке, ведущей нас к еще одной лачуге на полпути вниз – это штаб второй колонны. Внизу, на песчаной равнине, заливаемой во время паводков Ваза-Баррисом, находились расположение главного квартирмейстера и лагерь батальона паулистов. Продолжив путь, пересечем русло реки под защитой каменного бруствера, который охраняет 26-й батальон; мы оказываемся у последнего осадного укрепления в виде частокола, после которого стоит еще 5-й полицейский батальон штата Баия, растянутый по глубокому руслу реки Провидения. В двухстах метрах оттуда и чуть левее висячим бастионом выдается вперед и опоясывает Старую фазенду траншея Седьмого сентября.

Проходя таким образом вдоль траншей, новые экспедиционные войска ясно представили себе положение дел, и это ощущение заставило их оптимизм частично испариться. Данный участок, на котором велась осада, был слишком мал, если сравнить его с масштабами поселения. Это было удивительно. Солдаты, привыкшие к маленьким размерам городов в сертанах – словно вырезанным миниатюрам, – с изумлением смотрели на этот Вавилон из карабкающихся по холмам домов.