Дело в том, что с каждым днем повстанцы так слабели, терпя поражение за поражением, оставляя лучшие позиции, зажатые сужающимся кольцом осады, что для запоздавшего героизма каждый лишний час казался резким снижением возможности разделить славу победителей.

Северная бригада поэтому наступала стремительно – она бросалась в путь с первыми лучами рассвета, а останавливалась, лишь когда солдат совершенно донимало палящее солнце. Передовая бригада двигалась с такою же скоростью и спешкой, ее кололо точно такое же стрекало отчаянного желания хоть в мимолетном бою помериться силами с несчастным врагом.

И устремились по дорогам воители – сытые, крепкие и здоровые – к глиняной цитадели, которую уже три месяца утюжили артиллерийские обстрелы, разрушали боевые вылазки, пожирали пожары, а защищал один только отряд.

Оказавшись на фазенде Сусуарана, в шести лигах от Канудуса, они воспряли духом. Туда доносился глухой гул канонады. В Кашомонго при благоприятном ветре можно было различить даже торопливый треск стрельбы…