Будучи подчиненным неравномерному влиянию трех этнических составляющих, генезис бразильских смешанных рас является проблемой, которая еще долгое время будет будоражить лучшие умы.

На текущий момент она только намечена.

А меж тем в бразильских антропологических изысканиях отличились проницательнейшие представители нашей интеллигенции. Исследования о доисторическом быте туземных народов представляют собою образец наблюдательности и острого ума, благодаря которым совершенно доказана – в пику недовольным строителям «алеутского моста»* – самобытность американских народов.

К этому благородному направлению, опирающемуся на глубокие палеонтологические изыскания Вильхельма Лунна*, относятся Мортон*, гениальный Фредерик Харт*, ученый муж Мейер*, трезвая голова Тражану ди Мора* и многие другие, которые, вслед за Ноттом* и Глиддоном*, в общих, но всеобъемлющих чертах определили Америку как центр возникновения человека, никак не связанный с великим питомником Центральной Азии. Homo americanus гордо идет среди других рас – равный среди равных.

Так выглядит известная сторона вопроса. Будь они потомками смешанного брака «человека из Лагоа-Санта»[37] с доколумбовым жителем самбаки*, происходи они от некоей расы, пришедшей с севера, которая считается прародителем тупи, столь многочисленных на момент великого открытия[38], то наших лесных жителей с их антропологическими особенностями можно считать исчезающими представителями древних рас, искони населявших наши земли.

После того как было таким образом установлено происхождение коренных жителей этих земель, ученые направили свое внимание на изучение их психологических особенностей; были сделаны достоверные выводы.

Излагать их теперь не к месту: не будучи знатоками данного вопроса, мы бы далеко удалились от поставленной цели.

Два других – внешних – основных фактора пока что не были исследованы с таким тщанием. Негр-банту, или кафр, в своих многочисленных ипостасях до сих пор остается нашим основным безмолвствующим действующим лицом. Лишь недавно один внимательный исследователь, Нина Родригес*, прилежно изучил его оригинальную и интересную религиозную жизнь. Тем не менее, какой бы ни была пересаженная в наши края африканская ветвь, с нею к нам пришли и господствующие черты Homo afer, сына засушливых и диких мест, где инструментами естественного отбора являются жестокость и сила.

Что до аристократического фактора нашей gens[39] – португальского, через который мы соединяемся с порывами души и разумом кельтов[40], то он, в свою очередь, явно заметен, несмотря на то что все названные элементы перемешаны в горячем тигле.

Таким образом, мы узнали три основных элемента формирования здешнего населения и – пусть несовершенно, но всеобъемлюще – физические условия; а также благоприятные и неблагоприятные исторические условия, которые ему довелось пережить. Однако, окинув мысленным взглядом всевозможные альтернативы и промежуточные этапы этого переплетения антропологических типов со столь различным уровнем физического и психического развития под влиянием переменчивой среды, в которой бывают разные климаты, где ландшафт и условия жизни могут изменяться до неузнаваемости, – можно утверждать, что от этого знания мы не много выиграли. Мы записали все переменные сложной формулы, но не нашли все неизвестные.

И действительно: в нашем случае недостаточно просто поставить в ряд негра-банту, индейца тупи-гуарани́ и белого и применить к ним всем антропологический закон Брока*. Он слишком абстрактен и негибок. Он не подсказывает нам, что именно способно смягчить влияние более многочисленной или более сильной расы, не указывает на причины вымирания или захиревания, поскольку подразумевает сравнение двух факторов, а факторов у нас три, и каждый связан с особенностями истории и климата.

Этим правилом следует пользоваться лишь для определения пути к правде. Как все законы, он корректируется в зависимости от объективных данных. А если бы по какой-то удивительной неаккуратности в построении умозаключений мы попытались применить его, опустив указанное влияние, проблему бы это не упростило.

Это можно легко доказать.

Абстрагируемся от многочисленных сторонних факторов и рассмотрим три основные составляющие нашей расы[41] как таковые, с сохранением свойств, присущих каждой из них.

Мы сразу же увидим, что даже в рамках этой удобной гипотезы сочетание трех факторов не дает единый продукт, как это бывает при бинарном сочетании, когда мгновенное слияние порождает единый промежуточный тип. В самом простом случае тройное сочетание дает три двойных. Первичные элементы не унифицируются, а расходятся, порождая равное количество субформаций и образуя сложную систему метисации, наиболее яркими элементами которой являются мулат, мамелюк*, курибо́ка* и кафуз*. Начальные пункты сдвигаются в силу реакций не сокращения, но раздвоения. Изучение этих субкатегорий затрудняет изучение основных рас, поскольку считается, что их имеется бесчисленное множество – в зависимости от пропорций, в которых смешивается разная кровь.

Бразилец – абстрактный тип, который мы пытаемся найти, – может возникнуть только в результате достаточно сложного скрещения.

В теории он должен быть па́рду (бурым): именно это является общим для мулата, курибоки и кафуза.

Тем не менее, учитывая исторические обстоятельства, разнившиеся на разных территориях; разнообразие привычных климатов, в связи с которым каждая из основных рас иначе реагирует на погоду; большее или меньшее количество смешанных браков в разных частях страны; и, наконец, проникновение других народов – в виде вооруженных вторжений в колониальную эпоху и в виде иммиграции в наши дни (более того, и оно тоже никогда не было равномерным), хорошо видно, что правдоподобие такого пути формирования современного бразильца в высшей степени сомнительно, если не абсурдно.

Как бы то ни было, эти краткие соображения поясняют разнообразие взглядов в среде наших антропологов. Сосредоточившись на тяжкой задаче подчинения своих усилий столь сложным условиям, они посвятили себя изучению этнических особенностей отдельных народов. Между тем, при всей их важности, которую мы ни в коем случае не отрицаем, их у нас довели до крайности, создав полунауку, живущую фантазиями не только смелыми, но и бесплодными. У тех, кто в последнее время столь дерзко и своевольно размышляет о столь важных вопросах, наблюдается чрезмерный субъективизм. Они начинают отвергать очевидные факторы мезологического и исторического характера.

Одни из них делают сомнительного качества заявления о вторичной роли физической среды и заранее предсказывают почти полное вымирание лесных жителей и упадок влияния африканского начала после отмены работорговли; предвидят победу более многочисленных и сильных белых, распространяя эту тенденцию и на мулата, в котором всё сильнее растворяется негр, и на кабоклу, в котором всё быстрее пропадают характерные черты индейцев.

Другие просто мечтают. Они превозносят значение индейца и строят фантазии, не выдерживающие легчайшего прикосновения критики. Их мечтания обильно сдобрены рифмами и поэтической метрикой: они затапливают науку ритмическими колебаниями стихов Гонсалвеса Диаса*.

Третьи, не мудрствуя лукаво, преувеличивают влияние африканца, который, действительно, способен долгое время сопротивляться поглощению высшей расой. Возникает мулат, которого они провозглашают самым характерным типом нашей этнической подкатегории.

Итак, исследование вопроса идет одновременно в различных направлениях.

На наш взгляд, причина этого в том, что основной фокус подобных исследований сократился до изучения единственного этнического типа, когда таких типов, несомненно, множество.

У нас нет единой расы.

Может быть, ее никогда не будет.

Мы готовимся к тому, что в отдаленном будущем историческая раса сформируется, если этому поспособствует продолжительный период самостоятельной жизни нации. В этом плане мы перевернули естественный порядок вещей. Наша биологическая эволюция требует гарантии эволюции социальной.

Мы обречены на цивилизацию.

Нас ждет или прогресс, или исчезновение.

Возможен только утвердительный ответ.

На него указывает не только разнообразие предков, но и другой, не менее веский аргумент: обширная и изменчивая физическая среда в сочетании с разнообразием исторических ситуаций, развивавшихся в ее рамках.

Нелишне будет порассуждать немного на эту тему.