Кеймадас, городок, возникший в начале XIX века, но уже пришедший в полнейший упадок, превратился в шумный военный лагерь. Скопище бедных лачуг, беспорядочно теснящихся по сторонам неправильной формы площади, глубоко изрытой бурными потоками в сезон дождей, – просвет посреди окружающих его диких зарослей – и монотонность раскинувшихся вокруг плато и голых холмов дают ему печальный облик, дополняя общий вид мертвого поселка, неумолимо превращающегося в руины.

Кроме того, живы связанные с ним болезненные воспоминания. Здесь останавливались все подразделения, ранее принимавшие участие в кампании – на этой же удлиненной площади, что выходит в каатингу (ее белесо-бурые оттенки сожженных солнцем листьев дали городу его название[313]). Отвратительные кучи лохмотьев и клочьев ткани; разноцветные грязные тряпки старых мундиров; стоптанные башмаки и сапоги; кепи и фуражки; раздавленные фляги; всевозможные виды казарменного хлама, разбросанного по огромному пространству, на котором белели пепелища костров, напоминали о бойцах, которые проходили здесь и разбивали палатки, начиная с экспедиции Феброниу. На этой земле, утоптанной десятью тысячами человек, бушевали под нестройный хор бивачных голосов вихри страстей, страхов, надежд и неописуемого отчаяния.