Это геологическое пояснение продиктовано пространственной структурой Корокобо. Действительно, изрезанные ущельями горные хребты, дробясь на возвышенности с отвесными склонами, представляют собою руины затопленной, разбитой наводнениями плотины. Они горделиво высятся между долинами, как будто размечают плоскость равнин; и, несмотря на неправильные очертания, позволяют различить свой изначальный образ. Они – гора, сохранившая в себе отпечатки прежних геологических эпох. Ядро земли, характеризуемое теми силурийскими слоями, которые мы упомянули ранее, здесь проявляется на поверхности по мере того, как размывание пород бурными потоками счищает более современные осадочные породы. Так восстает, эксгумируя сама себя, изначальная гора, дерзостью гипсометрических кривых* отражая могучую силу стихии, что сражается с ней на протяжении веков. Как и на Фавеле, живучая каатинга умирает у ее подножия, избегает ее, обнажает ее склоны. Они же – то вспучившись валунами, то отвесно падая, словно крепостная стена, в чьих трещинах едва находят себе пристанище крохотные орхидеи, то нагромождаясь утесами, резкими пиками, шипами взбирающиеся всё выше и выше, словно зубья пилы, – представляют собой контраст с окружающими плоскими равнинами не только формою, но и определяющей структурой.

Перед путником, идущим из Канудуса в Жеремоабу, открыта одна лишь дорога – глубокая трещина, в которую устремляется Ваза-Баррис в своем пути на восток. Другого пути нет, река – единственная дорога, пройти можно только по ее пустому руслу; когда путник пройдет несколько метров, ему покажется, что он прошел через узкую калитку. Ущелье пройдено. Живо расступаются его отвесные стены, образуя впереди арки и изгибы, контрастируя с впадинами, образуя громадный амфитеатр. Однако рельеф всё еще неровный; впереди встают новые, более низкие холмы; и изначальный проход разделяется надвое: Ваза-Баррис делает изгиб и уходит направо. Эти два ущелья, ширина которых в определенных местах уменьшается до 20 метров, ведут дальше, постепенно искривляясь в соответствии с линией двух отрогов одного хребта; продолжаясь подобным образом, они затем сходятся обратно и – после исходного разделения – снова становятся единым целым, образуя единственный проход к дороге на Жеремоабу. По краям обоих ущелий до этого перекрестка встают уклоны центральных холмов и двух боковых хребтов, величественные и гордые, усеянные разбросанными валунами и сложенными скалами, делясь на ярусы, словно галереи чудовищного Колизея.

Ущелье, или проход, Кокоробо с формальной точки зрения есть участок земли, оба входа в который обладают воронкообразной формой и с обеих сторон подразделяются на два других, еще более неудобных. Дорога разделяется надвое ложным перекрестком двух русел, которые Ваза-Баррис одинаково наполняет во время паводков, делая центральные возвышенности островом, – а затем, вновь соединившись в одно целое, выходит на простирающуюся к востоку бескрайнюю и широкую равнину; дорога на Жерембоабу пересекает ее прямо посередине.

Таким образом, путник, следующий в противоположном направлении, идя из этого городка на запад, точно так же натыкается на перекресток. Выбрав одну из тропинок, правую или левую, он идет по ней, пока не находит единственный выход с другой стороны. Но, выйдя из запутанного ущелья, он не видит перед собою плоской равнины, как та, которую он оставил за собой. Рельеф всё еще остается неровным, хотя и в меньшей степени. Закладывая крутые повороты, Ваза-Баррис лавирует между холмами. Дорога, что следует его руслу, натыкается на препятствия и искривляется, огибая бесчисленные уклоны, отступая от утесов; она идет к долине крохотного ручейка, названного в честь одного из местных предводителей, который жил в тех краях, – Макамбиры.

Оттуда она уходит по обеим сторонам реки к Канудусу, что находится менее чем в двух лигах.