По всем корпусам пронеслась волна тревоги. Инстинктивно, не целясь и не ожидая приказа, три тысячи ружей одновременно выстрелили по холмам. Всё это произошло в считаные минуты, и в считаные минуты на вытянутом участке, по которому бесцельно металась экспедиция, воцарилась самая плачевная суматоха.

Никто не отдавал приказов. Все действовали. Наугад, в смятении, без пространства для атаки или даже простейшего маневра, взводы, смешавшиеся вместе, стреляли не целясь поверх голов, чтобы не поубивать друг друга, а попасть в загадочного врага, что окружал их, неуловимый, появлявшийся повсюду и повсюду невидимый. В этом сумбуре 3-я бригада, что стояла на левом фланге, разделившись на колонны по батальонам с 7-м батальоном в авангарде, начала наступление, спускаясь в направлении Старой фазенды, откуда доносились самые громкие звуки выстрелов. Этот батальон, который четырьмя месяцами ранее взбирался на этот же холм в смятенном отступлении, бросив на дороге труп полковника Морейры Сезара, искупал вину за свое тогдашнее бегство. Вскоре к нему присоединился в этом искупительном порыве товарищ по несчастью – 9-й батальон. Авангардом руководил майор Кунья Матус.

Побежденные в ходе предыдущей экспедиции твердо вознамерились отплатить за обиду; их начальник, полковник Томпсон Флорес, во многом походил на несчастного командира, что пал там ранее. Боец он был первоклассный. Пусть он не обладал важнейшими качествами командира, и в особенности тем спокойствием духа, которое позволяет холодною головой задумывать маневры в разгар пылкого боя, – у него с достатком было отваги и почти презрения к самому страшному и сильному противнику, что делало его непревзойденным в бою. Это показала совершенная им бесстрашная атака. Он действовал самостоятельно, вопреки всей дисциплине, без приказа от начальства, с одною непоколебимой целью – довести в непрерывном наступлении до церковной площади с победой тех же солдат, которые четыре месяца назад бежали оттуда побежденными, наутек. Его бригада ринулась вперед, целиком оказавшись под прямым огнем скрывавшегося в траншеях неприятеля; и отойдя почти на сто метров от изначальной позиции, авангард превратился в стрелковый отряд. Полковник Флорес, возглавлявший его верхом на лошади, спешился, чтобы лично выстроить линию огня. По какому-то безудержному и ненужному велению храбрости он не сорвал с рукавов мундира блестящие манжеты из галунов, что делало его прекрасной мишенью жагунсу. Вскоре, когда наступление продолжилось, он пал замертво, пораженный выстрелом в грудь.