Эти три основополагающих условия должны были выполняться вместе. Но ни одно из них выполнено не было. Солдаты покинули свою базу с половинным пайком. По пути им пришлось толкать многотонную осадную пушку. Продвигались бригадами, батальоны в которых шли колоннами по четыре, дистанция между ними составляла всего несколько метров.

Кампания во что бы то ни стало должна была отвечать классическим правилам. Об этом говорят инструкции, несколькими днями ранее переданные командирам. То был набор старых правил, о которых каждый из нас, непосвященных в военное дело, может прочесть у Виа́ля*; в этом документе бросается в глаза упрямство, с которым хитроумных партизанов-жагунсу втискивают в узкие рамки схем и чертежей.

Командующий экспедиции сосредоточился исключительно на формировании подразделений. Он не озаботился основным аспектом кампании, которая сводилась лишь к тактике, – и потому в ходе военных действий необходимо было уметь воспользоваться особенностями местности и обладать способностью к молниеносному передвижению. Ведь его плохо продуманное в структурном отношении войско направлялось в неизвестность, не имея операционной линии, а полагаясь лишь на данные разведки, проведенной на скорую руку, или сведения, которые успели собрать предыдущие экспедиции; что же касается обеспечения безопасности авангарда и флангов, то в розданных инструкциях не было никаких практических указаний на этот счет. Зато командующий чрезмерно заботился о линейной тактике: в ходе сражения подразделениям надлежало развернуться, соблюдая предписанную дистанцию, таким образом, чтобы каждая бригада в чистом поле могла бы сформировать из себя передовую линию стрелков, линию прикрытия и подкрепления, а также запасные части, и рассредоточиться подобно геометрическим фигурам, действуя с той механической надежностью, которую завещали светочи военного дела. Командующий экспедицией даже процитировал генерала Тер-Брена. Он не хотел нововведений. Он и представить себе не мог, чтобы этот упомянутый хладнокровный стратег, гений, который в обстановке северо-востока Бразилии был бессилен перед хитростями лесных командиров, отказался бы от своих бесконечных идеалистичных предписаний, столкнувшись с войнами в сертанах – войнами разнузданными, не имеющими четкой программы и постоянных правил, представляющими собой тысячи отдельных стычек, внезапных столкновений за каждым поворотом дороги и нападений из разбросанных повсюду засад.

Он следовал инструкциям, которые никуда не годились, потому что были слишком точными. Он хотел расчертить непредсказуемое. Битве, для которой нужен был лишь сильный командующий и полдюжины отважных и сообразительных сержантов, с самого начала суждено было погрязнуть в запутанной иерархической сети – несколько массивных батальонов протискивались по извилистым и узким тропинкам навстречу неуловимым и жестоким противникам. Кроме того, он прицепил к ним сбоку стальную громадину 32-фунтовой пушки Уитворта[275] весом 1700 килограммов! Величественная махина, созданная для стационарного размещения в прибрежных крепостях, – здесь она была пробкой, затыкающей дороги, снижавшей скорость похода, мешавшей проезду транспорта, колодой, препятствующей молниеносным маневрам. Однако нужно было постращать сертаны чудовищным стальным пугалом, даже если по-настоящему необходимые меры при этом не принимались.

Вот пример: колонны отправились со своей базы при абсолютно невообразимом раскладе – с половинным пайком. Построение, в котором они шли, как мы вскоре увидим, не спасало их от нападения. Наконец, у них не было ни эффективного авангарда, ни флангового прикрытия, способного уберечь от сюрпризов.

Имевшееся же прикрытие никуда не годилось. Оно было вынуждено сопровождать основную массу войска, двигаясь через каатинги, а они значительно затрудняли шаг. Солдаты, облаченные в мундиры из ткани, ломились через колючие кустарники и заросли бромелий: им с трудом удавалось там пробираться, оставляя на ветвях лоскуты разодранной в клочья одежды.

Между тем они могли бы заблаговременно подготовиться к этим неудобствам. Достаточно было правильно одеться. Одежды погонщиков тут служат примером. Отряды прикрытия должны были продвигаться через каатинги, облачившись в кожаные доспехи жителей сертанов: защитив ноги сандалиями на толстой подошве, по́ножами и наколенниками (их не пронзят стилеты шики-шики), грудь – кожаными жилетами и фартуками, а голову – кожаными шляпами, крепко закрепленными на подбородке, чтобы идти беспрепятственно. Один-два таким образом снаряженных и обученных отряда в конце концов переняли бы головокружительные маневры жагунсу, особенно если учесть, что во всех батальонах шагали дети севера, которым примерять варварский мундир было бы не впервой.

Это не было бы чрезмерной оригинальностью. Европейское обмундирование с яркими лампасами и сверкающими пуговицами среди бромелий неверной каатинги выглядит куда более экстравагантно. Кроме того, как это подтверждается примером наших достойных восхищения соотечественников из сертанов, их невиданные одежды как будто повышают стойкость и выносливость. Это первоклассный регулятор погодных условий. Летом они смягчают зной, зимою смягчают холод; гасят самые резкие перепады температуры; нормализуют расход сил и способствуют атлетизму. Они подходят для самых суровых военных тягот. Они не изнашиваются и не рвутся. После затяжного боя мундир как нетронутый, и изможденный боец может спокойно отдохнуть на усеянной шипами растительности. Стоит внезапно зазвучать тревоге, и он тут же становится в строй, а на его гибком панцире ни складочки. Маршируя под жестоким дождем, он не стучит зубами от холодной сырости; завидя перед собою чащу горящих кустов, он проходит через нее, не чувствуя жара; когда на его пути возникает бурная река, он легко форсирует ее в своем непромокаемом костюме.

Но это было бы весьма экстравагантным нововведением. Страшно было приставить к солдатскому эпидермису сыромятную кожу жагунсу. Экспедиции полагалось быть безукоризненно правильной. Максимально правильной и неимоверно уязвимой.

Первой, 14-го числа, отправилась инженерная комиссия под защитой одной бригады. Перед нею лежала тяжелая задача – приспособить тропинки в сертане к переходу войск; выпрямить их, расширить, нивелировать или соединить их легкими мостками, чтобы по этим тропинкам, усеянным ямами и петляющим по холмам, могла пройти столь неподходящая к характеру местности артиллерия – батареи «Круппов», несколько скорострельных пушек и ужасная «Тридцать два», которая сама требовала гладкой и прочной дороги.

Эта дорога была сооружена. Инженерная комиссия с достойными восхищения усилиями и редким упорством довела ее до вершины Фавелы – на расстояние пятнадцати лиг.