В Канудусе же она была неприменима. Имея своим центром возвышение, на котором находились пушки, с флангов авангард нападения был окружен противоположными по характеру топографическими элементами: справа – небольшой ровный участок, позволяющий быстрое нападение, потому что в том месте берега реки не только отлогие, но и низкие; слева земля неровная, поверхность ее усеяна крутыми откосами, а от поселка ее отделяет глубокий ров. Однако самого поверхностного наблюдения достаточно, чтобы заметить, что эти условия по краю левого фланга, крайне неблагоприятные для бойцов, которые должны быстро пересечь такую местность, чтобы пойти в атаку, являлись первоклассным тактическим ресурсом для размещения резерва в состоянии боевой готовности, готового совершить небольшой обманный маневр для отвлечения внимания врага или при наступлении подходящего момента вмешаться в сражение, в зависимости от хода схватки. Таким образом, общий рельеф сам собою подсказывал применение косого строя[249] (простого или, возможно, с усилением одного из крыльев), а вместо единовременной атаки – частичную атаку правым флангом под надежным прикрытием артиллерии, которая, стреляя по врагу с расстояния чуть более ста метров, принесла бы поразительный результат.

Других сюрпризов в этой кампании не было, и в случае внезапного применения противником непредвиденных оборонительных ресурсов боевой резерв, действуя вне непосредственного сражения, имел бы бо́льшую свободу передвижения, совершая соответственно возникшим обстоятельствам решительные маневры и поражая точные цели. Однако полковник Морейра Сезар презрел эту необходимость и, бросая в бой всех своих людей, полагался даже не на храбрость солдат и компетентность верного присяге офицерского состава, а на сомнительную гипотезу: изумление и ужас обращенных в бегство жителей сертанов, которых сотни штыков захватят врасплох. Он, конечно, сообщил об этом не имеющем оправдания решении, говорящем о незнании основных принципов военного искусства вкупе с забвением недавних событий; он довел свой промах до конца, спланировав самое катастрофическое построение для атаки.

Действительно, мчась вперед одновременно с двух сторон, батальоны, стремившиеся к одной и той же цели, вскоре оказались друг напротив друга, осыпая один другого пулями, предназначенными для жагунсу. В то же время у артиллерии, которая вначале еще могла обстреливать церкви и центральную часть поселка, по мере продвижения пехоты пространство действия постепенно ограничивалось, пока не исчезло совсем: это заставило ее замолчать в острой фазе сражения, дабы не поразить случайно своих собственных товарищей, неотличимых от врага внутри нагромождения хлипких домов.

А ведь не было нужды в орлином взоре выдающегося стратега, чтобы предусмотреть эти неудобства. Они были ясно видны в первые минуты боя.