Но экспедиция устремилась сюда в самое неблагоприятное время. Идти приходилось без остановок при высочайшей температуре, от которой солдаты приходили в истощение; а солнечного удара не наступало лишь благодаря крайней сухости воздуха – до того заранее намеченного места, где наличие колодца позволило бы устроить привал.

Переход был полон тягот. Непрочная, зыбкая почва уходила у путников из-под ног; замедляла ход техники, чьи колеса погружались в песок почти до середины; расставляла внезапные барьеры из гибких колючих растений, через которые нужно было с трудом прорубаться; интенсивным отражением солнечных лучей от поверхности удваивала душный зной. Таким образом, дойдя к вечеру до Серра-Бранки, войско было истощено. Люди устали и изнывали от жажды. Они шли восемь часов без остановки под безжалостно палящим летним солнцем.

Но для утоления ужасной жажды, вызванной тем, что вся жидкость вышла через поры в виде пота, на дне выкопанной ямы нашлось лишь несколько литров воды.

Подобный риск, как мы отмечали выше, был предусмотрен. Попытались пробурить артезианскую скважину и поставить насос. Тем не менее данная операция, результатов которой люди ожидали с нетерпением, оказалась безуспешной. Задача была невыполнимой. Вместо того чтобы взять с собою копер для облегчения бурения, они взяли инструмент совершенно противоположного назначения – домкрат для поднятия грузов.

Перед лицом такой невиданной неудачи ничего другого не оставалось, как, несмотря на уже пройденное расстояние, отправиться к местечку Роза́риу в шести лигах.

Вечером изможденное войско снова выступило в поход.

Ночь застигла их на марше, когда в свете звезд они продвигались по усеянным колючками тропам…

Можно себе представить, на что был похож этот беспривальный поход на восемь или десять лиг. Тысяча с лишним человек, почти волочащих ноги, мучимых жаждой, сгибающихся под весом оружия, шагает по вражеской территории. Тяжелая поступь колонн, грохот лафетов и телег, стук оружия нарушали тишину пустынных мест, и внутри этого островка шума неразличимы были шорохи в кустах.

Экспедиционный корпус окружали – ползком по обочине дорог – шпионы жагунсу. Никто не заботился, были они там или нет. Истощенные бесконечным дневным походом солдаты, забыв о войне, не думали ни о чем, кроме столь желанного отдыха. Они беспечно шли вперед, вверив себя чутью проводников и положившись на их верность.

Наконец, не сходя с дороги, они остановились: кто-то, совсем устав, плелся сзади; даже самые крепкие едва передвигались. Это был краткий привал, призрачный отдых: солдаты вповалку лежали на дороге, а офицеры (по крайней мере, те из них, кто прикорнул) спали, намотав на кулак вожжи. А когда на рассвете следующего дня марш возобновился, они поняли, что находятся на опасной территории. Куда ни ступи, обнаруживались костры, некоторые из которых еще тлели; остатки трапезы из великолепных яств – жареной угольной черепахи и разрубленной на четвертинки туши козленка; свежие следы на песке, путано уходившие в каатинги, – всё это говорило о том, что здесь ночью побывали жители сертанов, осторожно и незаметно окружив войско.

В Порте́йра-Ве́лье авангард даже спугнул их. У костра остался пистолет с двумя дулами и стрекало.

В Розариу прибыли перед полуднем, когда шел короткий, но неистовый ливень, какие часты в ту пору в сертанах. Местечко это, которому суждено было стать знаменитым в ходе кампании, ничем не отличалось от остальных подобных в окрестностях: один-два маленьких домика с крышей из пустотелой черепицы и без пола, рядом с которыми в кружок сложены поленья или хворост; напротив – утоптанная площадка, по краям ее несколько тоненьких деревьев; в некотором отдалении – колодец или временный водоем-ипуэйра, определявшие выбор этого места.

Здесь был разбит лагерь. Экспедиция находилась в самом сердце вражеских владений; и, судя по всему, ее впервые накрыли опасения и мнительность в отношении неприятеля.

Об этом свидетельствует примечательный инцидент.

Первого марта, когда лишенное укрытия войско поливал новый мимолетный сильный дождь, прозвучал сигнал тревоги. Должно быть, самоуверенный враг воспользовался случаем и попытался застать солдат врасплох, примкнув к стихии, чтобы появиться неожиданно из ливня, чтобы выстрелы вторили небесному грому…

Мчась и падая, барахтаясь в неверном и скользком песке, натыкаясь друг на друга под хлещущими струями, офицеры и солдаты тщетно пытались создать подобие строя, одеваясь на ходу, спешно поправляя пояса и столь же спешно вооружаясь; не слыша противоречивых команд; сбиваясь в беспорядочные, случайные группы и подобия отрядов. И из этих нестройных рядов со скоростью молнии вырвался один кавалерист без сопровождающего звена, галопом несясь между ошеломленных солдат, чтобы пуститься по дороге в вероятном направлении врага; за ним едва поспевал военный инженер Домингус Лейти.

Это был полковник Морейра Сезар.

К счастью, воображаемый противник, навстречу которому он тщетно несся, оказался обозом с провизией, отправленным дружественным владельцем соседней фазенды[245].

Не считая этого инцидента, день миновал в полном спокойствии; к вечеру из Монти-Санту пришла почта и лошади для эскадрона, который до этого ехал на ни к чему не пригодных мулах.

А ранним утром 2-го числа батальоны выдвинулись к Анжику, куда добрались к 11 часам утра и разбили лагерь на территории огромного заброшенного загона.

Окончательный маршрут был задуман так, чтобы сократить изнурительный эффект от полных тягот предыдущих форсированных маршей: проведя весь остаток дня на ферме Вига́риу, 3-го числа корпус должен был отправиться в Анжику, путь куда занимал только восемь километров, чтобы там заночевать. Четвёртого числа корпус сразу бы начал наступление на Канудус – чуть более полутора лиг марша. Поскольку экспедиция находилась на полностью контролируемой врагом территории, были приняты меры для обеспечения безопасности лагеря, который окружили пикетами и патрулями.

Полковник Сезар удалился в каатингу, где велел разбить свою палатку. Там он сообщил командирам отрядов, что совершенно уверен в победе. Они представили ему свои соображения относительно мер предосторожности во время наступления; в частности, командир 7-го батальона настаивал на изменении построения. Он предложил разделить колонну, которая до этого была цельной, на две: одна была бы усиленным авангардом для разведки и первого боя; вторая колонна пришла бы на помощь как подкрепление. Таким образом, если какие-либо обстоятельства покажут превосходство сил противника, можно будет, не нарушая строя, отступить в Монти-Санту, чтобы там перестроиться и усилить корпус.

Вопреки ожиданиям, командующий экспедиционным корпусом не отверг предложение. Решено было выдвинуться на рассвете 3-го числа, согласно ясному и трезвому плану.