Это было настоящее побоище. Кульминацией его стал трагический эпизод. Завершение бешеной вылазки было достойно театральной пьесы.

Это случилось за последними остриями хребта…

Там, над диким оврагом, испещренным рубцами гротов, возвышалась поверженным дольменом зажатая между двух валунов огромная наклонная каменная плита, едва касавшаяся земли. Вход в это крытое убежище стерег гладкокаменный барбакан – часть скалы. В укрытии спряталось множество жагунсу – по сообщению очевидца[219], их было около сорока; вероятно, в их мушкетах оставались последние заряды.

Защитница-земля дарила побежденным последнее укрепление.

И им воспользовались. По преследователям открыли короткий огонь, заставив их на миг остановиться, из-за чего вдалеке остановилась и артиллерия, чтобы спешно атаковать бесстрашную группку.

Обстрел ограничился одним выстрелом. Снаряд несколько отклонился от цели и разорвался у одной из опор, на которых покоилась скала. Опора была уничтожена. Она дала трещину по всей своей высоте.

И плита, потерявшая опору, с глухим звуком тяжело опустилась на несчастных, погребая их под собою…

Марш экспедиционного корпуса возобновился. Впереди во всё большем и большем истощении, о чем говорила поредевшая стрельба, последние защитники Камбайю двигались в сторону Канудуса, пока наконец не исчезли.