Неудача в Уауа требовала мощного ответа.

Однако во время подготовки этого ответа весьма некстати обнаружилось расхождение во взглядах между командующим федеральными войсками Баии и губернатором штата. Если первый оптимистично сводил волнения в сертанах к обычным беспорядкам, которые вполне по силам полиции, то второй считал их более серьезными и способными вызвать необходимость настоящих военных операций.

Таким образом, вторая экспедиция организовывалась без четкого плана и без четкого разделения ответственности; единственным критерием были взаимные разъяснения двух независимых ветвей власти. Отряд состоял из сотни солдат и восьми офицеров армии и ста солдат и трех офицеров сил штата.

В таком составе 25 ноября отряд, вверенный командованию майора Фебро́ниу ди Бриту из 9-го пехотного батальона, отправился в направлении Кеймадас.

Одновременно командующий округа отправил федеральному правительству прошение о предоставлении четырех картечниц[206] Норденфельда, двух полевых пушек Круппа и 250 солдат: ста из 26-го батальона Аракажу и ста пятидесяти из 33-го батальона Алагоас.

Приготовления были оправданными. Поступающие день за днем тревожные сведения свидетельствовали о тяжести положения. Даже если закрыть глаза на имевшиеся в них преувеличения, из этих сообщений можно было представить себе великую численность повстанцев и серьезные препятствия, с которыми придется столкнуться в занятом ими регионе.

И всё же эти новости терялись в бесчисленном количестве противоречивых версий, усугубляемых неисповедимыми интересами лживой политики, от обсуждения которой мы воздержимся.

Мы не будем их даже упоминать, хотя бесплодная ажитация бессмысленно принятых мер привела к огромной потере времени, пока телеграфные линии гремели на всю Бразилию новостями из сертанов, а в Кеймадасе командир нового экспедиционного отряда со своими 243 солдатами ждал указаний свыше.

Преодолевая нехватку ресурсов и всевозможные тяготы, пытаясь найти ориентир в потоке несовпадающих сведений, то с печальной уверенностью в неуспехе предприятия, то окрыленный нежданной надеждой на достижение цели, он лишь в декабре отправился в сторону Монти-Санту; а в это время из Баии шло новое подкрепление в размере сотни солдат.

Этот марш уже следовал некоему плану.

Командующий округом верно понял положение. Он планировал атаковать повстанцев с двух углов, направив на единственную цель не одну, а две колонны под общим командованием полковника 9-го пехотного батальона Педру Нунеса Тамаринду. План соответствовал условиям кампании: прежде всего предполагалось расставить широкое окружение, затем разбить повстанцев по частям, окружить их и зажать в угол действиями малых маневренных групп.

Действительно, освободившись от свойственной массам неповоротливости, такие группы были бы лучше приспособлены к действию на пересеченной местности, тем самым уменьшив все возможные причины неуспеха. Однако какой бы оригинальной ни была тактика стремительного бегства, делавшая жителей сертанов неуловимыми в бою, всё происходило бы в пределах этой единой линии окружения. Линия никуда не сдвигается, что позволяет задать разрозненным группам общую заранее определенную цель: атаковать, зажать в отдельных точках и победить.

На это наши соотечественники обратили внимание сто лет назад. Знающие на практике все особенности сражений в сертанах, они соответствующим образом организовывали свои ряды[207], систематически образуя так называемые «нерегулярные войска», которые вне жестких рамок неизменных тактических единиц и построений имели полную свободу действий среди густых лесов и на неровностях почвы, помогая, подкрепляя и точечно усиливая действия регулярных войск.

Так совершались подвиги, которыми полнится наша история XVII и XVIII веков, – миниатюрные армии «лесных командиров» подавляли бесчисленные восстания и разгоняли бесчисленные киломбу при помощи жесточайших, но оставшихся безымянными сражений. Подражая африканцам и индейцам, бандейранты одерживали над ними верх благодаря одному и тому же парадоксальному правилу: разделяя, укрепляй.

И мы тоже должны были ему следовать. Это, несомненно, было бы неизбежным откатом к «примитивной» войне. Но не только хитроумный и дерзкий жагунсу диктовал это правило, а и защищавшая его необычайная природа.

Давайте на это посмотрим.