Кабинет Роберта Вернона располагался на Брайтонс-Лейнс, на втором этаже очень красивого здания времен королевы Анны. Оттуда, через узкую улицу, застроенную облицованными галькой домами, открывался прекрасный вид на море, однако в офисе не было кондиционера. Через открытые окна снаружи доносился шум отбойного молотка. Это усугубляло головную боль, с которой Брайан Бишоп встал сегодня утром, после очередной практически бессонной ночи.

Кабинет у адвоката был очень уютный, светлый и просторный; вдоль стен – полки, заставленные юридическими фолиантами, и шкафы для документов. На пастельно-голубых стенах висели две прекрасные старые гравюры с видами Брайтона: на одной была изображена пристань, на другой – Олд-Стейн. На столе и даже кое-где на полу валялись стопки корреспонденции.

– Прошу прощения за беспорядок, Брайан, – как всегда вежливо, произнес Вернон. – Только сегодня утром вернулся из отпуска, столько дел накопилось, прямо не знаю, за что хвататься!

– Я частенько задаюсь вопросом, стоит ли вообще уходить в отпуск, – ответил Бишоп. – Перед отъездом еле-еле разгребешь проклятые бумаги, а как вернешься – их в десять раз больше.

Он семь раз размешал чай в изящной фарфоровой чашке, глядя на стоявшую на подоконнике цветную фотографию в рамке. На ней была запечатлена Триш, жена Вернона, симпатичная блондинка, позирующая во время игры в гольф. Рядом еще одна серебряная рамка с тремя овальными отверстиями, в каждом из которых – улыбающаяся детская мордашка. Бишоп понял, что снимок сделан много лет назад, потому что сейчас дети Вернонов были уже подростками.

«Вот у Роберта все в порядке, – вдруг с горечью подумал Брайан. – Все его близкие живы и здоровы. Весь его мир в отличном состоянии. И не важно, с какими проблемами приходит сюда тот или иной клиент. Вернон изучает факты, дает советы, смотрит, как посетители выходят за дверь, а затем прыгает в свой „лексус“” и, сияя улыбкой, отправлялся на поле для гольфа».

Этот элегантный шестидесятилетний мужчина обладал изысканным шармом. Его серебристые волосы неизменно были аккуратно причесаны, одежда консервативна и безупречна, а все его поведение излучало мудрость и уверенность. Казалось, Роберт Вернон всегда был семейным адвокатом Бишопов. Он улаживал все формальности после смерти отца, а затем и матери Брайана. Именно к Вернону обратился Бишоп, когда почти пять лет назад, вскоре после кончины матери, разбирая бумаги в секретере в ее спальне, наткнулся на документ об усыновлении и узнал тайну, которую от него долгие годы скрывали.

Именно Роберт отговорил Брайана заниматься поисками биологических родителей. Вернон объяснил Бишопу, что ему грех жаловаться: у него было чудесное, счастливое во всех отношениях детство. Приемные родители, поженившиеся слишком поздно, чтобы иметь собственных детей, очень любили и всячески баловали Брайана и его сестру, которую удочерили два года спустя. К сожалению, девочка в тринадцать лет умерла от менингита.

Денег на жизнь у них хватало, Брайан вырос в хорошем частном доме в курортной зоне Хова. Отец с матерью изрядно потратились на то, чтобы дать приемному сыну образование в привилегированной школе, возили его на каникулы за границу и купили ему небольшую машину, как только он сдал экзамен на права. Бишоп очень любил их обоих, как и большинство их родственников. Он очень переживал, когда скончался отец, но смерть матери перенес еще хуже. Хотя на тот момент он уже был полгода как женат на Кэти, однако вдруг почувствовал себя отчаянно одиноким и совершенно потерянным.

А потом Брайан обнаружил в секретере покойной матери этот документ.

Но Вернон его успокоил. Он объяснил, что родители Бишопа скрывали от приемного сына правду, желая его уберечь. Они хотели окружить его любовью, дать чувство уверенности в настоящем и возможность стать сильным в будущем. Отец с матерью не рассказали ему об усыновлении, поскольку боялись, что он начнет бесплодные поиски прошлого, которое больше не существует – или, что еще хуже, разительно отличается от того, каким Брайан может его себе представить.

И хотя Вернон согласился с тем, что такая точка зрения несколько старомодна, сам он тем не менее считал ее правильной. В жизни у Брайана все шло хорошо – по крайней мере, так это выглядело со стороны; бизнес развивался успешно. Конечно, неплохо бы найти настоящих родителей и познакомиться с ними, однако, с другой стороны, подобная затея вполне могла обернуться разочарованием. Неизвестно, что это за люди и захотят ли они с ним общаться. Вдруг окажется, что много лет тому назад они просто бросили его, да и теперь сын им совершенно не нужен?

Брайан все это прекрасно понимал, однако мучительное желание узнать о своих корнях со временем становилось лишь сильнее, тем более что с каждым годом вероятность того, что один или оба его биологических родителя все еще живы, неизбежно уменьшалась.

– Мне так жаль слышать печальную новость, Брайан, прими мои соболезнования. Извини, что не смог сегодня встретиться с тобой раньше. Мне нужно было присутствовать в суде.

– Ну что ты, Роберт. Я все понимаю. У меня тоже было много дел, с которыми срочно требовалось разобраться.

– Бедная Кэти! Просто в голове не укладывается, похоже на дурной сон.

– Да уж. – Бишоп не знал, стоит ли говорить Вернону о Софи Харрингтон. Ему отчаянно хотелось открыться кому-нибудь, но в то же время он понимал, что прямо сейчас этого делать не стоит.

– Ну как ты? Справляешься?

– С трудом. – Бишоп скупо улыбнулся. – Мне пока что приходится оставаться тут, в Брайтоне. Я не смогу попасть домой еще несколько дней. Полиция не хочет, чтобы я ехал в Лондон, поэтому буду торчать здесь и по возможности заниматься делами фирмы.

– Если тебе нужен ночлег, мы с Триш охотно тебя приютим.

– Спасибо, но в этом нет нужды.

– А полицейские уже выяснили, что произошло? Кто совершил это ужасное преступление?

– Судя по тому, как в полиции со мной обращаются, они убеждены, что это сделал я. – Взгляды двух мужчин на мгновение встретились.

– Я не адвокат по уголовным делам, Брайан, но знаю, что при расследовании убийства, как правило, в первую очередь всегда отрабатывают ближайших родственников, чтобы исключить их вину.

– Да, я тоже об этом слышал.

– Ну, тогда и не беспокойся на сей счет. Чем быстрее копы устранят любые подозрения в отношении тебя, тем быстрее они перейдут к другим версиям и смогут найти того, кто это сделал. Кстати, а где сейчас твои дети? – Адвокат успокаивающе поднял руку. – Только не подумай, пожалуйста, что я вмешиваюсь…

– Ну что ты, у меня и в мыслях такого не было. Макс с другом на юге Франции. Карли отдыхает у дальних родственников в Канаде. Я поговорил с ними обоими по телефону, но дергать детей с места не стал: какой смысл им сейчас срочно возвращаться в Англию, все равно они ничем мне не помогут. Насколько я понял из объяснений полицейских, пройдет около месяца, прежде чем я смогу… прежде чем коронер… – Бишоп запнулся, поддавшись эмоциям.

– Да, боюсь, тут будет много формальностей. Бюрократия. Волокита. Представляю, как все это досаждает, когда тебе наверняка хочется остаться наедине со своими мыслями.

Бишоп кивнул, вытащил носовой платок и промокнул глаза.

– Так или иначе, нам нужно прояснить ряд вопросов, – добавил Вернон. – Ну что, приступим, если ты не возражаешь?

– Да, конечно.

– Во-первых, насчет имущества Кэти. Ты не знаешь, составила ли она завещание?

– Роберт, происходит что-то очень странное. В полиции сказали, что я якобы застраховал жизнь Кэти на три миллиона фунтов стерлингов.

Зазвонил телефон, но адвокат проигнорировал его и посмотрел на Брайана в упор.

– А ты этого не делал?

Дробление асфальта снаружи внезапно прекратилось. Ну наконец-то, какое счастье.

– Нет, черт возьми. Я абсолютно точно не оформлял страховой полис. С памятью у меня в порядке.

Вернон на какое-то время задумался.

– А ты вроде бы совсем недавно перезаложил свой дом на Дайк-роуд-авеню, чтобы получить наличные на неотложные нужды? Так?

– Да, все верно, – кивнул Бишоп.

В тот момент дела у его компании шли хорошо, как ни парадоксально, даже слишком хорошо, а потому возникли проблемы с наличностью, с которыми сталкиваются многие быстрорастущие предприятия. Когда Бишоп только начинал свой бизнес, компанию финансировали он и несколько его обеспеченных друзей; деньги там крутились относительно небольшие. Недавно, чтобы перейти на новый уровень, им пришлось инвестировать значительные средства в новые технологии и более просторные помещения, нанять более опытный и квалифицированный персонал. Бишоп и его деловые партнеры решили найти деньги самостоятельно, не трогая акции, и он внес свою часть необходимой суммы, перезаложив дом.

– Обычно при выдаче крупной ссуды залоговые компании требуют оформить полис страхования – возможно, ты так и сделал.

«Не исключено, что адвокат прав, – подумал Бишоп. – В принципе это возможно. Но больно уж сумма огромная, просто ни в какие ворота».

И главное, он, черт возьми, никак не мог проверить документы, которые находились в особняке, куда его не пускали.

– Ну, может быть, – с сомнением протянул Брайан. – А что касается завещания, то да, Кэти его составила. И назначила душеприказчиками нас с Дэвидом Краучем, моим бухгалтером. Сам документ лежит у нас дома.

– Точно, я и забыл. У нее же были кое-какие средства, не так ли? При расторжении предыдущего брака она получила хорошую компенсацию. Ты помнишь, что именно говорится в завещании?

– Помню. Оно совсем короткое. Кэти кое-что завещала родителям, но большую часть денег оставила мне.

В голове Роберта Вернона внезапно прозвенел тревожный звоночек. Он слегка нахмурился. Совсем чуть-чуть, так что Бишоп этого и не заметил.