Ведя машину в опускающейся на город фиолетовой тьме, Скунс снова заметил в зеркале яркие фары. Они появились из ниоткуда сразу после того, как он покинул автостоянку на Ридженси-сквер. А теперь обгоняли машины одну за другой и наконец пристроились за «БМВ», сидевшим прямо у него на хвосте.

Вообще-то, нет никаких причин волноваться, рассудил Скунс. Однако, достигнув двух плотных шеренг автомобилей, стоявших на кольцевой развязке перед Брайтонской гаванью, он ненадолго разглядел в неоновом уличном свете в зеркале заднего вида лицо человека на пассажирском сиденье и запаниковал.

Скунс не был уверен на сто процентов, но больно уж этот мужик смахивал на Пола Пакера, того самого копа в штатском, которому он откусил палец во время задержания из-за угнанной машины, за что его в свое время и отправили в колонию для несовершеннолетних.

Линдси Лохан пела «Исповедь разбитого сердца». Радио в автомобиле было включено на полную громкость, но Скунс едва мог расслышать слова. Он смотрел на поток автомобилей, въезжающих на кольцевую развязку и съезжающих с нее, пытаясь решить, какой съезд выбрать. Машина сзади загудела. Скунс в ответ показал водителю средний палец. Итак, имелось на выбор четыре съезда. Один вел в сторону центра города, где на дорогах вечно пробки. Слишком рискованно, он запросто мог там застрять. Второй на Мэрин-Пэрейд: это широкая улица с множеством боковых ответвлений и бесплатным скоростным шоссе за ней. Через третий он мог выехать на набережную, однако здесь существовал подвох: перекрыть ее с любого конца ничего не стоит. По четвертому съезду можно вернуться обратно, туда, откуда он только что приехал. Но там ведутся дорожные работы и вообще слишком интенсивное движение.

Приняв решение, Скунс надавил на педаль до упора. «Ауди» рванул вперед, подрезав белый фургон. Предельно сосредоточившись, Скунс продолжал лихорадочно гнать машину вдоль Мэрин-Пэрейд, мимо магазинов, а затем мимо приметного многоквартирного дома с пентхаусами. Он посмотрел в зеркало. Никаких следов «вектры». Вот и хорошо. Должно быть, застряла на перекрестке.

На светофоре впереди загорелся красный свет. Скунс затормозил, а затем выругался, снова увидев в зеркале «вектру», которая, догоняя его, мчалась как сумасшедшая. Она шла следом, буквально в каком-то дюйме от его заднего бампера. Сияющая чистотой. С радиоантенной на крыше. Двое мужчин на передних сиденьях. И теперь, когда он рассмотрел одного из них в свете собственных подфарников, никаких сомнений больше не оставалось.

«Проклятье!»

Скунс увидел в зеркале глаза Пакера, вспомнил их – большие, спокойные глаза, которые фиксируются на тебе, как лазеры. Как ни странно, но даже когда он откусил этому ублюдку палец, глаза копа продолжали смотреть на него невозмутимо, без удивления и боли. Какие-то странные, улыбающиеся глаза – как будто этот человек над ним издевался. Странно, что сейчас, когда Скунса опять, считай, застукали на месте преступления, ни один из полицейских не сделал ни малейшей попытки выйти из машины.

«Какого дьявола вы меня не арестуете?»

Нервы дергались, как будто какое-то взбесившееся животное прыгало у него в животе на батуте. Скунс кивал головой в такт музыке. Действие наркотика уже заканчивалось, близился отходняк. Нужно было принять еще одну дозу. Он лихорадочно пытался составить оптимальный маршрут, а также понять, почему копы не покидают автомобиль.

Свет на светофоре сменился на зеленый. Скунс надавил на педаль, разогнался на полпути через перекресток, а затем резко дернул руль влево и съехал в Лоуэр-Рок-Гарденс, едва не врезавшись во встречное такси. И к своему облегчению, увидел в зеркале, что «вектра» пролетела перекресток.

Скунс на полной скорости несся по улице с викторианскими террасными домами, дешевыми мини-отелями и пансионами. Остановившись на красный сигнал очередного светофора, он заметил сзади быстро приближающуюся «вектру». Теперь последние сомнения в том, что за ним следят, отпали.

Посмотрев в обе стороны, Скунс увидел, что слева от него один за другим едут два автобуса. Выждав до последнего момента, он газанул и обогнал первый из них, несясь со скоростью ветра. Он промчался по Эгремонт-плейс, сделал резкий разворот, с огромным риском обогнал с неположенной стороны замешкавшийся на углу «ниссан», но, к счастью, все обошлось: никто не выехал ему навстречу.

Затем Скунс остановился на перекрестке с оживленной Элм-Гроув и стал напряженно ждать просвета в сплошном потоке машин. Внезапно темноту далеко позади пронзили две яркие фары. Ждать дольше было нельзя, и он свернул направо, поперек движения, пересек разделительную полосу, не обращая внимания на визг тормозов, гудки и мигающие огни, и помчался мимо брайтонского ипподрома, а затем вниз, через пригород Вудингдин.

Скунс подумывал о том, чтобы остановиться, дабы снять фальшивые номерные знаки, вернувшись к настоящим, поскольку владелец «ауди» почти наверняка еще не успел заявить об угоне, однако решил не рисковать, боясь, что «вектра» снова его догонит. Поэтому он продолжил ехать и лишь криво усмехнулся, проигнорировав вспышку камеры слежения, которая зафиксировала превышение скорости.

Десять минут спустя Скунс оказался на проселочной дороге в двух милях от порта Нью-Хейвена. Лобовое стекло густо облепили разбившиеся о него насекомые, а в зеркале заднего вида не отражалось ни одной машины. Он сбавил скорость и свернул направо возле указателя с надписью «Мидс-Фарм».

Через проем в высокой и неровной живой изгороди Скунс вырулил на однополосную щебеночную сельскую дорогу и проехал по ней около полумили в окружении полей, с которых давно уже пора было убрать кукурузу. Через дорогу изредка шмыгали туда-сюда кролики-камикадзе. Он миновал заброшенные массивные сараи, в которых когда-то выращивали кур в клетках, и открытый навес справа, где ржавела давно уже вышедшая из употребления сельскохозяйственная техника. Затем фары высветили прямо впереди него стену огромного обитого железом ангара.

Скунс остановил машину. Свет в здании не горел, снаружи не было припарковано ни одного автомобиля. Ничего такого, что указывало бы на то, что в этот момент здесь велась активная деятельность.

Вытащив из кармана мобильный телефон, он набрал номер, который знал наизусть.

– На месте, – коротко сказал Скунс, когда ему ответили.

Электронные двери распахнулись ровно настолько, чтобы позволить ему въехать, открыв ярко освещенное, похожее на пещеру пространство, а затем мгновенно начали закрываться вновь. Внутри Скунс увидел около двадцати автомобилей, в основном новейшие модели роскошных машин высшего класса. Два «феррари», «астон-мартин», «бентли-континенталь», парочка «рейнджроверов», «порше-кайен», а также несколько менее редких автомобилей, в том числе «фольксваген-гольф», «мазда», классический желтый «трайумф-стэг» и новый «эм-джи-ти-эф». Некоторые выглядели абсолютно целыми, другие же находились на разных стадиях демонтажа. Несмотря на поздний час, четыре механика в комбинезонах трудились вовсю: двое склонились над открытыми капотами, третий лежал на спине под спортивным «лексусом», четвертый устанавливал панель кузова на «рейнджровер».

Скунс выключил двигатель, и музыка смолкла. Вместо этого затрещал какой-то дешевый радиоприемник, из которого донеслась песня Джина, третьесортное старье. Завыла дрель.

Барри Спайкер вышел из своего кабинета со стеклянным окном в дальнем конце здания, разговаривая на ходу по мобильному телефону, и направился к Скунсу. Невысокий, жилистый, бывший чемпион региона по боксу в наилегчайшем весе, с коротко подстриженными волосами и настолько твердым выражением лица, что хоть лед им коли. Он был одет в синий рабочий комбинезон поверх сетчатой майки и шлепанцы. От Барри несло приторным, нестерпимо сладким ароматом какого-то лосьона после бритья; на золотой цепочке на шее висел медальон. Не обращая внимания на Скунса, Барри обошел машину, все еще разговаривая по телефону: спорил с кем-то и, судя по всему, пребывал в отвратительном настроении.

Когда Скунс вышел из машины, Спайкер закончил разговор, а затем, размахивая мобильником, как кинжалом, подошел к нему.

– Что за чертовщина? Мне нужен шестицилиндровый двигатель объемом три и две десятых литра. А ты что за барахло приволок? Двухлитровый ночной горшок. И где только такое отрыл? Надеюсь, ты не думаешь, что я это у тебя куплю?

Сердце у Скунса упало.

– Но ты… ты же ничего не говорил…

Он вытащил из кармана скомканный листок бумаги, на котором утром записал инструкции, и показал его Спайкеру. Там значилось: «Новый „Ауди А-4“ с откидным верхом, автоматической коробкой передач, небольшим пробегом, металлик – синий, серебристый или черный».

– Ты, вообще-то, не предупредил меня про объем двигателя, – оправдывался Скунс.

– Да ты никак с дуба рухнул? С какой стати я должен предупреждать? Это же и так ясно. Если человек покупает дорогую машину, то подразумевается, что и мотор у нее будет соответствующий.

– Она и с этим мотором прекрасно ездит, – возразил Скунс.

Спайкер пожал плечами и снова задумчиво уставился на автомобиль.

– Нет, меня это не устраивает. – У него зазвонил телефон. – Цвет тоже не ахти. – Он взглянул на дисплей, поднес аппарат к уху и резко сказал: – Я занят, перезвоню позже. – И отсоединился. – Шестьдесят фунтов.

– Сколько?! – Скунс рассчитывал на двести.

– Бери или проваливай.

Скунс яростно сверлил Барри глазами. Этот ублюдок всегда находил способ его кинуть. То краска поцарапана, то шины изношены, то выхлопная труба нужна новая. Всегда к чему-нибудь да придирался. Но, по крайней мере, сегодня Скунс получил тайную прибыль, присвоив деньги за автостоянку, отомстив этому хмырю и потешив таким образом свое самолюбие.

– Где ты ее взял?

– На Ридженси-сквер.

Спайкер кивнул. Он тщательно проверял салон, и не трудно было догадаться почему: искал любую отметину или царапину, которую можно было бы использовать, чтобы еще снизить цену. Вдруг глаза Барри жадно сверкнули, заметив что-то под сиденьем. Он открыл дверь, нагнулся, а затем вновь выпрямился, держа в руках небольшой листок бумаги.

Внимательно осмотрев трофей, Спайкер радостно воскликнул:

– Прекрасно! Просто замечательно!

– Что ты там такое нашел?

– Квитанцию на парковку с Ридженси-сквер. Выдана двадцать минут назад. Всего два фунта! Ты молодец, Скунс, что сэкономил. Иначе говоря, ты должен вернуть мне двадцать пять фунтов из той суммы, которую я выдал тебе на расходы.

Скунс проклинал собственную тупость.