В прессе август считался мертвым сезоном. Поскольку парламент был на летних каникулах, а половина мира – в летних отпусках, в этом месяце, как правило, ничего интересного не происходило. Газеты часто раздували важные новости из второстепенных историй, которые в другое время вообще вряд ли бы попали на их страницы, а потому ничего лучшего, чем серьезное преступление, для этого времени было и не придумать – чем мрачнее и ужаснее, тем лучше. Единственными людьми, которые не уходили в отпуск, да и вообще не придерживались какого-либо рабочего графика, были преступники.

«Это если не считать меня самого», – с горечью подумал Рой Грейс.

Последний настоящий отпуск у него был больше девяти лет назад, когда они с Сэнди прилетели в Испанию и остановились на съемной квартире недалеко от Малаги. Квартирка была тесной и вместо заявленного вида на море выходила на многоэтажную автостоянку. Да вдобавок им еще не повезло с погодой, чуть ли не каждый день шел дождь.

Не то что в этом году, когда в августе стоит необычайная жара, из-за чего Брайтон просто наводнили толпы отдыхающих и туристов. Пляжи переполнены, а в барах и кафе яблоку негде упасть. В Брайтон-энд-Хове великое множество питейных заведений, и Грейс нисколько не сомневался, что каждое из них, вероятно, сейчас заполнено под завязку. Настоящий рай для уличных преступников. Да какой там мертвый сезон: работы у них невпроворот.

Грейс прекрасно понимал, что из-за отсутствия новостей расследование убийства, подобного тому, о котором пойдет речь на сегодняшнем совещании, подвергнется пристальному вниманию со стороны СМИ. Еще бы, богатая женщина найдена мертвой в собственном доме; шикарный особняк; возможно, какой-то необычный секс; импозантный муж, преуспевающий бизнесмен. Да любой редактор вцепится в такой лакомый кусочек мертвой хваткой.

С самого начала следовало общаться с журналистами с особой осторожностью и попытаться, как Рой это всегда делал, заставить их работать на расследование, а не против него. Завтра утром он проведет первую из серии пресс-конференций, которые впоследствии станут регулярными. Надо будет хорошенько проинструктировать на сей счет всех членов команды.

И вдобавок каким-то образом, несмотря на все дела, ему нужно еще исхитриться и найти время, чтобы слетать в Мюнхен. Непременно надо там побывать.

И вновь мысли Грейса переключились на Сэнди.

«Сидела в пивном саду. С любовником? Потеряла память? Или это просто была другая женщина?»

Если бы информация исходила от кого-нибудь другого, Грейс, вероятно, просто отмахнулся бы, решив, что этот человек обознался. Но Дик Поуп был хорошим сыщиком, очень толковым и внимательным, обладавшим прекрасной памятью на лица.

До половины седьмого оставалось всего несколько минут. Покинув блок для допроса свидетелей, Грейс и Брэнсон зашли в крошечную кухню и налили себе из автомата по чашке кофе, после чего отправились по коридору к помещению оперативного штаба, которое Тони Кейс выделил им для текущего расследования. Они миновали отделанную красным фетром большую информационную доску с заголовком «Операция „Лиссабон“», в центре которой была прикреплена фотография мужчины азиатской внешности с жидкой бороденкой. Вокруг этого снимка располагалось несколько других, с изображениями каменистого берега под высокими отвесными скалами живописной меловой скалы Бичи-Хед, местной достопримечательности. На каждой фотографии был нарисован красный кружок.

Бичи-Хед, впечатляюще красивый белый мыс, имел ужасную репутацию самого популярного места для самоубийств во всей Англии. Решившихся свести счеты с жизнью здесь ожидала мрачная перспектива: прыжок с высоты пятисот семидесяти футов на отмель на берегу Ла-Манша. Список людей, которые шагнули, нырнули, перекатились или выехали за травянистый край обрыва, а потом выжили, был коротким.

Неопознанный мужчина на фото был найден мертвым в мае. Сначала его сочли очередным самоубийцей, однако вскрытие показало, что несчастному, вероятно, помогли, поскольку он был мертв уже некоторое время, прежде чем упал с обрыва. Следствие продолжалось, но надежды установить истину таяли, поскольку каждая новая линия расследования заканчивалась тупиком.

В полиции Суссекса операции по расследованию каждого тяжкого преступления присваивалось кодовое название. Как правило, оно никак не было связано с делом, поскольку компьютер выбирал слово наугад. Случались, конечно, совпадения, но очень редко.

В отличие от обычных рабочих кабинетов в большинстве полицейских участков, в оперативном штабе на столах и стенах не было совершенно ничего личного. Ни тебе семейных фотографий или изображений футболистов, ни расписаний матчей или забавных карикатур. В данном помещении каждый предмет, за исключением мебели и оборудования, имел самое непосредственное отношение к расследованию. Да и шуток здесь тоже слышно не было – все предельно сосредоточены на работе. Трели телефонов, клацанье клавиатуры, шуршание бумаги, выползающей из лазерных принтеров. Напряженная тишина.

Проходя по комнате, Грейс со смешанными чувствами разглядывал свою команду. Здесь было несколько знакомых лиц, которые он был рад увидеть. Детектив-сержант Белла Мой, привлекательная женщина лет тридцати пяти, с крашенными хной волосами, как всегда, держала перед собой открытую коробку своих любимых шоколадных шариков. Ник Николл, коротко стриженный, высокий, как каланча, в рубашке без ворота и с короткими рукавами, сидел с бледным, измученным лицом, как и полагается отцу младенца шести недель от роду. Сьюзан Грэдли, специалист по документообороту, полная молодая женщина с длинными каштановыми волосами, очень толковая и трудолюбивая. И Норман Поттинг, опытный полицейский, за которым тем не менее нужно будет присматривать.

Детективу-сержанту Поттингу было пятьдесят три года. Редеющие, зачесанные на лоб волосы; узкое, словно бы каучуковое лицо, испещренное лопнувшими венами; выпяченные губы и желтые от табака зубы. Он был одет в мятый бежевый льняной костюм и потертую желтую рубашку с короткими рукавами, в которой, по-видимому, постоянно ходил обедать. И где, интересно, Норман успел приобрести такой красивый ровный загар, который, надо признать, делал его более привлекательным? Поскольку Поттинг был абсолютно чужд политкорректности, а большинство женщин в полиции считали его манеру поведения оскорбительной, его частенько перемещали из одного подразделения в другое, чтобы компенсировать нехватку рабочей силы.

Из всех членов команды Грейсу меньше всего нравился детектив-констебль Альфонсо Дзаффероне. Этот неулыбчивый высокомерный мужчина лет тридцати, красавчик латиноамериканского типа, с уложенными гелем в художественном беспорядке волосами, был одет в элегантный черный костюм, черную рубашку и кремовый галстук. Когда они работали вместе в прошлый раз, Дзаффероне продемонстрировал незаурядный ум и сообразительность, но вел себя просто ужасно. Грейс включил этого парня в следственную бригаду отчасти потому, что в сезон отпусков особо выбирать не приходилось, а отчасти из желания преподать наглецу урок хороших манер.

Приветствуя каждого по очереди, Рой думал о Кэти Бишоп: вспоминал, как она лежала сегодня утром на кровати в своем доме на Дайк-роуд-авеню, а потом в морге, на столе в прозекторской. Он чувствовал здесь незримое присутствие Кэти, чья душа словно бы жила в его сердце. Ощущал тяжкий груз. На этих людях, что сидят сейчас здесь, в этой комнате, и на остальных, кто вскоре присоединится к его команде в конференц-зале, лежала огромная ответственность.

Вот почему нужно постараться немедленно отодвинуть все мысли о Сэнди в дальний уголок сознания и на какое-то время запереть их там.

В течение следующих часов и дней суперинтендант Грейс узнает о Кэти Бишоп больше, чем кто-либо другой на земле. Больше, чем ее муж и родители, братья и сестры, больше, чем ее лучшие друзья. Они могли думать, что хорошо знают Кэти, но на самом деле они знали только то, что она им сообщила. А что-то, безусловно, оставалось за кадром. Это нормально. Так бывает у всех.

И для Роя Грейса это дело, безусловно, станет личным. Как и всегда.

Правда, он пока еще не догадывался, насколько личным для него оно окажется.