Грехи

– Эйджи, как ты себя чувствуешь? – спросила Тори, протягивая ей кружку горячего какао.

– Уже лучше, – пострадавшая слабо улыбнулась, принимая парящее лекарство для души, но даже эта слабая улыбка не могла затмить блестящих от слез дорожек на щеках.

Мысль о том, что Алоис может сделать с Рэном, никого не покидала. Никто не сомневался, что именно он приложил руку в этой ситуации.

– Я пойду прогуляюсь, – оповестила о своих планах Ада и, покинув хоромы хозяина дома, направилась на улицу, по пути столкнувшись с Мэттом.

– Куда ты? – сухо спросил он.

– Гулять.

– Ты с ума сошла? Одна?!

– Ну хочешь – побудь моим секьюрити!

На такой выпад Мэтт только недовольно фыркнул и ушел на кухню, где позже хлопнула дверь холодильника. Дальнейшие мелодии посуды Ада слушать не стала и отправилась на улицу, в прохладный вечер, обещающий дождь, судя по грозовым тучам.

Она неспешно прогуливалась по набережной, не замечая крапающих по ней мелких капель. Дождь постепенно усиливался, превращаясь в густой ливень. Ада, не видя свою траекторию, уставилась глазами в носки своих босоножек и совершенно случайно врезалась лбом в чью-то спину.

– Тебе не стоит ходить одной, – этот мягкий, но столь напряженный голос заставил девушку поднять свои ледяные серые глаза.

– Мэтт? – она опешила, никак не ожидая увидеть его здесь. Что-то противное и скользкое закралось внутрь, подливая масла в огонь сомнений. Он не должен быть здесь.

– Не угадала, – лицо парня скривилось в кошмарной ухмылке. Юноша на глазах стремительно уменьшался в росте, не теряя белесости волос, вскоре превратившись в маленького ребенка.

«Не могу пошевелиться!» – с нахлынувшей волной ужаса пронеслось в пульсирующей голове Ады. Тело не слушалось, будто его сковали железом, залили цементом или же замуровали в ледяную стену. Люди спокойно проходили мимо, странным образом минуя участок неприятного для девушки происшествия. – «Иллюзии… обездвиживание…» – нехотя понимала реальность Ада. Сила Рэна держала ее в тисках, но больше не принадлежала ирландскому красавцу. Это означало только одно – с Рэном случилось что-то страшное.

Крик негодования за друга поспешил вырваться в форме оскорблений, но оборвался как лопнувшая струна, сопровождаясь легкими звуками брызг крови. Острое и холодное, но до боли… неощутимое лезвие пролетело как нож сквозь масло, отсекая голову с положенного ей места. Оставшаяся часть плоти удерживала ее на месте, не давая соскользнуть с плеч окончательно. Но совершенно точно Ада чувствовала, что падает на мокрый асфальт отяжелевшим, налитым свинцом телом, чудом не потеряв центр управления жизнью.

Ада Диксон

С трудом опускаясь в противную сырую реальность, я осознала, что лежу на мокром полу, и где-то рядом попискивают крысы. Я приподняла свою драгоценную голову, которую недавно, кажется, кто-то посмел отсечь.

– А, очнулась, – глумливо прозвучало надо мной голосом изрядно надоевшего мне Алоиса.

– Тварь, – выругалась я. – Что на этот раз?

– Как себя чувствуешь? – слишком приторно обратился он ко мне. – Кости не ломит? Слабости нет?

И ведь действительно все, что он сказал, отдавалось в моем ватном теле. Было такое ощущение будто из меня все соки выжали, выкачали энергию или…

– Ты хочешь сказать..?

– Именно, – подтвердил мои опасения альбинос, коварно сверкнув глазами и оскалом. – Убить тебя сейчас? Или желаешь полюбоваться на смерть своих друзей? – мужчина двинулся в мою сторону, раскручивая на пальцах белоснежное оружие, злостно манящее своим роскошным острым лезвием. Моя коса! Он отнял мою силу и теперь все, что я могу, это покорно наблюдать свою кончину.

«Рано сдаешься» – ободряюще разнесся в моей голове знакомый теплый голос.

Не успел Алоис предпринять попытки моей ликвидации, как его руку пронзила стрела, вызвав яркий алый фонтан крови. Коса упала на грязный пол, звоном разбудившая мертвую тишину склепа. Не теряя попусту времени, я схватила оружие, но оно обожгло меня и вырвалось из рук в другой конец помещения. Я заворожено глядела на ладони, которые кололо болью от красных ожогов.

– Пошли отсюда.

Подняв голову, я увидела улыбнувшегося мне Мэтта, помогающего подняться на ноги. Хотелось разрыдаться и кинуться ему на шею, попросить прощения за все мои выходки, вернуться домой, но как всегда все мои планы нарушил Алоис, который залезет во все щели как крыса!

– Вам некуда идти, – громогласно запретил нам двигаться с места раненый, вытащив стрелу из регенерирующей руки. – Вы уже нашли свою могилу, – от него веяло какой-то зловещей аурой, и невольно по мне побежали мурашки

– Ого, речь задвинул, – иронично парировал Мэтт, заслоняя меня собой. – Я аж заслушался.

– Зря ерничаешь, парень, – уколол нас взглядом противник. Но что было дальше… мои рефлексы будто замедлились, скорее я даже вросла в землю, не в состоянии дернуть и пальцем.

Мэтта сбило с ног что-то огромное и быстрое, неуловимое глазом – похожее на дикого зверя. В ушах зазвенел детский смех, крики боли, глумливые усмешки Алоиса: все смешалось в единую кучу. Во взоре всплывали картины, окрашенные кровью. Я глядела на все это не в силах пошевелиться, оставалось только смотреть, как четверо жестоких созданий терзают Мэтта, выжимая из него целые волны боли и страданий. Слезы бежали горячими ручьями, всхлипывания застыли в горле тошнотворным комом, а мозг лихорадочно думал, что делать, но так и не находил ответа.

Грубым рывком животное пригвоздило парня к большому, местами надломленному временем, кресту пыльной могилы неизвестного усопшего. Маленькие близнецы, которых явно заводило сие «веселье», оббегая вокруг Мэтта, натягивали тернистую проволоку, и шипы вонзались в его белоснежную кожу, пуская целые потоки алой крови. Зверь, напавший на него, яростно впился клыками в его плечо, а затем плавно перевоплотился в лохматую девушку-пьеро, облизывающую пунцовые тонкие губы.

– Прекратите, – дрожащим от безысходности голосом промямлила я. Не уверена, что кто-то меня услышал. – Прекратите! – снова повторила я на более высокой ноте.

– Ага, сию минуту, мадемуазель, – зашелся хохотом Алоис.

– Оставьте его в покое! Отпустите!

В ответ мне была уготована очередная колкость, но ее прервал режущий слух крик Мэтта, который пронизывающим холодом пробрался до костей. Один из близнецов, разодрав одежду парня, рассек ему грудь, пробираясь внутрь к заветному сердцу Всадника Апокалипсиса.

– Ким, отойди! – встрепенулся Алоис, оттаскивая братишку подальше.

С Мэттом творилось что-то странное. Изнутри у него вырывался яркий свет, делая его почти прозрачным, открылись стигматы, кровоточащие со страшной силой, наряду с другими ранами, глаза неистово горели голубым светом, выживая из них же последнюю толику жизни.

– Сила апостола тебя не защитит, – настойчиво и в то же время настораживающее произнес Алоис, направляясь к Мэтту с белоснежной косой в руке.

– Стой! Не подходи к нему! – истерически надрывалась я, скованная украденной силой Голода. – Кто вы такие?! Что вам от нас нужно?!

Альбинос развернулся на каблуках, подойдя ко мне вплотную и наклонившись к самому носу.

– Ладно, так и быть скажу. Все равно вы оба скоро умрете. Мы – грехи.

– Ч-что?..

– Высшие грехи, – поправила его сестра, покусывая свой палец.

– Да, Доминика, спасибо, что напомнила, – саркастично отозвался ее брат, продолжив беседу со мной. – Ким и Мик олицетворяют собой грехи против ближнего, Доминика – грехи против самого себя, а я – грехи против Господа Бога.

– Чего вы хотите? – еле вымолвила я, до конца не осознавая, что за сущности стояли передо мной.

– Ты ведь знаешь, что Книга Апокалипсиса заканчивается пророчеством о том, как Бог победой над грехом увенчает тяжелую борьбу?

– Да.

– Мы лишь хотим переписать историю, только и всего. Заполучив невероятную силу Всадников Апокалипсиса, мы разразим второе пришествие: мертвые воскреснут, и польется огонь с неба. По сценарию на землю явятся ангелы, оставив Небесный Иерусалим без защиты. Мы ворвемся туда и убьем ненавистного нами Всевышнего! Да случится апогей, и утихнут псалмы, – плавно закончил Алоис, театрально согнувшись в поклоне.

– Ты безумен.

– Возможно, – альбинос выпрямился, занеся надо мной холодное лезвие косы. – Но я не могу простить ему смерть моей семьи. Он убил всех, кто был мне дорог, – с этими словами оружие пришло в движение, но коснулось не меня, а Мэтта, не успела я и глазом моргнуть, – Оружие, что сочетает силу, данную и Богом, и Дьяволом. Превосходно! – в экстазе вздохнул Алоис, распоров грудь парня. Не желая ждать, маленький мальчик, вероятно по имени Ким, пронзил странным кинжалом сердце Мэтта, опутанное белыми блестящими нитями, образующими кокон-паутину. Все смолкло, глаза белячка, потеряв блеск, закрылись, и голова безвольно упала; слабеньким звуком отразилось лишь падение моей слезинки на грязный пол склепа.

Ватное тело пришло в движение и тут же осело на пол, бьющееся дрожью. Нет, Мэтт… я не могу потерять тебя во второй раз.