Кто-то больно хлестал её по щекам. Оксана открыла глаза, попыталась защититься, но не смогла поднять руки. Они были крепко связаны сзади за спинкой стула, на котором девушка сидела, ноги примотаны к ножкам.

– Очнулась? Очень хорошо, – сказал знакомый голос без всякого прибалтийского акцента.

Перед Оксаной стоял Бриедис, в руке держал нож с узким лезвием. В комнате всё было разбросано – видимо, художник что-то искал.

– Что вам надо? – с трудом выговорила девушка: во рту пересохло, язык плохо слушался, голова кружилась, её поташнивало. – Я буду кричать!

– Кричать не рекомендую, мне придётся сделать тебе больно.

– Что вам надо? – повторила пленница.

– Надо поговорить. Ты ответишь на мои вопросы, и я уйду.

– Мне трудно говорить.

Бриедис наполнил стакан водой, поднёс к губам, Оксана жадно выпила.

– Ну, теперь лучше?

Девушка кивнула.

– Предупреждаю: будешь врать – будет больно. Поняла?

Оксана снова кивнула.

– Хорошо, вопрос первый: где табакерка?

– Какая табакерка?

– Неверный ответ.

Бриедис приставил острие ножа к щеке пленницы.

– Не хочется уродовать твоё очаровательное личико, но ты не оставляешь мне выбора.

– Если вы спрашиваете про табакерку, которая была у профессора Харитоновой, то я не знаю, где она. Я её видела, но не брала. Её подменил племянник Анны Авксентьевны, но его убили и табакерку забрали. Я не знаю кто.

– Допустим. Второй вопрос: где рисунки табакерки, которые были в твоём альбоме?

– Муж унёс.

– Где изделие, с которого ты рисовала? Только, не пытайся меня обмануть – это старые рисунки, ты не могла их делать с табакерки, которую видела у профессора.

– Это не я рисовала.

– Возможно, не врёшь, – задумчиво произнёс Бриедис. – Чувствуется другая рука, мужская. Муж?

– Он не умеет рисовать.

– Кто тогда?

– Муж взял их на вызове у пациента.

– Фамилия, адрес?

– Я не знаю.

Нож больно ткнулся в щеку. Оксана почувствовала, как по лицу побежала кровь.

– Но я правда не знаю! – в отчаянии закричала она, на глаза предательски навернулись слёзы. – Это мастер с танкоремонтного завода, он в тридцать шестой больнице, в коме.

Бриедис наклонился, заглянул девушке в глаза.

– Похоже, не врёшь, ладно, закончим. Не хочется мне это делать, но оставить тебя живой не могу.

Он скользнул девушке за спину, взял одной рукой за подбородок, поднимая голову вверх, открывая беззащитную шею. Дверь распахнулась, в комнату вошла Марина с продуктовой сумкой в руке. Бриедис отпустил Оксану, шагнул навстречу.

– Марина, берегись! – крикнула девушка.

Навыки бывшего сержанта отдельной роты охраны не подвели. Марина махнула ногой, нож вылетел из руки лжехудожника. Крутанувшись, Марина ударила Бриедиса локтем в голову, тот сделал шаг назад и, зарычав, бросился в атаку, обрушив на Марину град ударов. Оксана закричала что есть мочи. В прихожей послышались встревоженные голоса. Бриедис кинулся к выходу, по дороге сбил с ног соседку, врача-кардиолога, вывернулся из захвата соседа, санитара психиатрической бригады, и помчался вниз по лестнице…

Младший сержант Орешкин влетел в помещение контрольного поста автоинспекции.

– Иваныч! – закричал он, сжимая в руках рацию, – только передали: вооружённое нападение на скорую, километрах в десяти, «пятёрка» движется в сторону города!

– И чего ты орёшь? – спросил старшина Колесников, не отрывая глаз от телевизора, по которому транслировали футбольный матч между «Торпедо» и московским «Динамо». Старшина болел за «Торпедо», а динамовцы вели в счёте два: ноль.

– Как чего!? – опешил Орешкин. – Поехали на перехват!

– Зачем? Если они в город едут – мимо не проскочат, отворотов по дороге нет.

– Так что делать-то?

– Брось колючку[123] на проезжую часть. А-а!! Етит твою, мазила!!!

Нападающий «Торпедо» оторвался от защитников и пробил по воротам, но попал в перекладину.

– А если кто другой поедет?

– Остановишь, скажешь, чтобы объезжал по обочине.

Судья назначил угловой в ворота москвичей.

– Ну давайте, родимые, давайте! – подбадривал Иваныч игроков любимого клуба.

Орешкин отправился выполнять распоряжение старшего. Перекрыв трассу шипастой лентой, он проверил табельный макаров в кобуре и встал на обочине, вглядываясь в пустую в это время трассу. Было темно, и свет фар приближающегося автомобиля младший сержант увидел издалека. По тому, как метался и подпрыгивал свет, было ясно, что машина движется быстро и водитель не бережёт подвеску, объезжая выбоины на дороге. «Пятёрка!» Орешкин вышел на проезжую часть и поднял жезл. Машина, не сбавляя скорости, летела прямо на него.

«Сейчас или никогда», – подумал Андрей, увидев впереди освещённый пост автоинспекции и выходящего на дорогу милиционера. Он нащупал ручку двери и упёрся в пол ногами.

– Гони! – крикнул водителю сидевший рядом бандит, направляя ствол на милиционера.

Младший сержант едва успел отпрыгнуть, отбросил бесполезный жезл и рванул из кобуры пистолет.

Под колёсами что-то хрустнуло, машина потеряла управление, её потащило в сторону обочины. Андрей распахнул дверь, оттолкнулся и вылетел наружу. Автомобиль врезался в придорожный столб, из-под капота повалил дым.

Из окна поста автоинспекции донесся восторженный вопль. Центрфорвард «Торпедо» заколотил мяч в ворота «Динамо».