Ленинград

В дверь позвонили в начале девятого. Звонок был длинный, настойчивый. Анна Авксентьевна уже позавтракала и собиралась на кафедру. Недоумевая, кто это может быть так рано, она поспешила в прихожую, открыла дверь и обнаружила на пороге грузного мужчину в форме майора милиции.

– Харитонова Анна Авксентьевна? – строго спросил милиционер.

– Да, это я, что случилось? – забеспокоилась женщина.

Вместо ответа майор развернул и ткнул в лицо красную книжицу.

– Старший следователь Фрунзенского райотдела Морозов. Разрешите войти?

– Объясните, что случилось! Я опаздываю в институт.

– Мне надо задать вам несколько вопросов.

Следователь сделал шаг вперёд, Харитонова попятилась, пропуская настойчивого визитёра.

– Я опаздываю, – повторила она.

– Я мог вызвать вас повесткой, – не дожидаясь приглашения, майор прошествовал в гостиную, – но решил, что лучше будет побеседовать неформально, без протокола.

– Ну хорошо, – сдалась Харитонова, – давайте побеседуем, садитесь, пожалуйста.

Морозов устроился у письменного стола, достал блокнот с ручкой. Харитонова присела на диван.

– Я веду следствие по факту убийства гражданина Климина Владимира Петровича и хищения… – начал майор.

– Но я рассказала вашим коллегам всё, что знала, – перебила Харитонова, – к тому же мне сказали, что дело закрыто.

– Прошу меня не перебивать, появились новые данные, требующие проверки. – Майор сурово взглянул на Харитонову.

– Простите, – смутилась та.

– Расскажите, при каких обстоятельствах была похищена табакерка, представляющая историческую и культурную ценность.

– Но табакерка не была похищена, – возразила Анна Авксентьевна, – её подменили. Я и сама об этом не сразу узнала, понесла сдавать табакерку в Эрмитаж, там мне сказали, что это подделка.

– Подмена ценного изделия – то же хищение! – заявил следователь. – Кто совершил подмену?

– Так Вовка, – растерялась Харитонова. – Простите – Владимир, племянник мой, которого убили.

– Мы не нашли у него оригинального изделия! – следователь повысил голос. – Кто ещё мог подменить табакерку?

– Но я правда не знаю, – испуганно пробормотала Анна Авксентьевна. – Я же была без сознания, думала, племянник…

Морозов встал, подошёл к женщине, грозно навис над ней. Харитонова вжалась в спинку дивана.

– Кто был в квартире, когда вас увезла скорая?

– Племянник.

– Кто еще?

– Моя аспирантка с мужем.

– Аспирантка знала про табакерку?

– Да, я ей рассказала, но она не…

– Она знала, что это дорогая вещь?

– Да, её муж спрашивал, сколько табакерка стоит.

– Вы сказали?

– Сказала, что племянник предлагал за неё пятьдесят тысяч.

Майор вернулся к столу, сел, открыл блокнот.

– Фамилия аспирантки?

– Сергеева, как у мужа, но они тут совершенно ни при чём.

– Разберёмся. – Майор сделал запись в блокноте. – Адрес аспирантки?

– Они из Свердловска, домашнего адреса я не знаю. Но уверяю вас…

Майор захлопнул блокнот.

– Разберёмся, – повторил он. – О моём визите прошу никому не рассказывать. Это в ваших интересах.

Свердловск, на следующий день

Недавно открытый ресторан «Океан» славился изысканной кухней, но зайти сюда просто так, с улицы, было нереально. Табличка: «Мест нет» не снималась практически никогда, независимо от количества посетителей в зале.

– Всё забронировано, – отвечал особо настойчивым горожанам суровый метрдотель.

Впрочем, в обеденное время и ближе к ужину большинство столиков в большом зале действительно были заняты. Но в малом зале, о существовании которого порой не знали даже завсегдатаи, три накрытых белоснежными накрахмаленными скатертями столика всегда были готовы принять избранных гостей. Сегодня такими гостями были заместитель председателя горисполкома Михаил Сергеевич Горчаков и заместитель начальника Городского управления внутренних дел полковник Иванов Алексей Михайлович.

– Хороша ушица, – полковник опрокинул рюмку водки, крякнул, зачерпнул ложкой из глубокой тарелки ароматный рыбный бульон, подцепил вилкой пельмень с белыми грибами и оправил в рот, – умеют тут готовить.

– Умеют, – поддержал Горчаков, закусывая водку тарталеткой с чёрной икрой, – вкуснее стерляжьей ухи я нигде не пробовал. Шеф-повара они из Ленинграда переманили, квартиру мы из исполкомовского резерва выделили. Ну, так что там, в Ленинграде?

– Держи, – Иванов достал вчетверо сложенный лист бумаги, протянул через стол.

Горчаков развернул, прочитал, вопросительно глянул на полковника.

– Эта семейная парочка крутилась вокруг табакерки.

– Оперативно, – похвалил Горчаков.

– Работаем, – ухмыльнулся полковник.

– Сведения надежные?

– Обижаешь, мой однокашник по школе милиции сейчас на большой должности в Ленинграде, кого попало к профессорше не послал бы.

– Что за люди?

Иванов пожал плечами.

– Не привлекались, не судимы, обычные врачи, он на скорой работает, она в больнице. Живут в общаге скорой помощи. Адрес там есть.

– Думаешь, у них табакерка?

– А у кого ещё? Они появились около профессорши, как раз когда табакерку подменили. Таких совпадений не бывает. А пятьдесят тысяч – зарплата врача за двадцать пять лет. Лакомый кусочек.

Горчаков сложил лист, убрал во внутренний карман.

– Спасибо, Орден не забудет твоей помощи.

Иванов махнул рукой.

– Ерунда. Дальше сам справишься или помочь?

– Справлюсь.

– Желательно без шума и трупов, нам громкий висяк ни к чему. И так Москва недовольна показателями раскрываемости.

– Не волнуйся, сделаем всё тихо и аккуратно.