Париж, Франция, несколько ранее

В столь поздний час в пятиэтажном здании с элегантным фасадом из стекла и бетона по улице Колизе, восемь, недалеко от Елисейских полей, были освещены лишь несколько окон. В том числе на втором этаже окна кабинета основателя и директора «Международного агентства охраны», одного из самых авторитетных и влиятельных европейских детективных бюро. Сидящий за массивным письменным столом хозяин кабинета, мужчина в возрасте под шестьдесят, с бобриком седых волос, загорелым лицом, тяжелым подбородком и глубокими носогубными складками, просматривал бумаги, которые достал из хранящейся в личном сейфе папки. Жан-Поль Дюран ожидал специального агента, специалиста по Восточной Европе Пьера Ламбера. Папка была личным делом агента, и то, что она хранилась не в общем отделе, а в сейфе директора, говорило о многом. Ради встречи с агентом Дюран не уехал, как обычно, на уик-энд в свою загородную резиденцию, где в конюшне опытные конюхи заботились о гнедом жеребце с чёрной гривой Хазрате и где теннисные корты с идеально разглаженным грунтовым покрытием дали бы фору знаменитым кортам «Ролан Гаррос»[108]. Ламбер задерживался. Он должен был приехать скорым из Марселя на Лионский вокзал в девять вечера, но поезд опоздал на два часа из-за очередной забастовки железнодорожников.

Наконец дверь распахнулась и в кабинет, бесшумно ступая, вошёл человек выше среднего роста, худой, с длинными, собранными сзади в хвост волосами, в очках с тонкой золотой оправой и дымчатыми стёклами, в дорогом, сшитом на заказ костюме. Его можно было принять за преуспевающего архитектора или популярного художника. Но внешность зачастую обманчива. Не знающие Ламбера люди сильно удивились бы, узнав, что этот интеллигентный человек с мягкими манерами после окончания военной академии несколько лет прослужил в разведке, выполняя деликатные задания за рубежом, часто связанные с необходимостью ликвидации контрагентов. Во время учебы в академии Ламбер прослушал университетский курс по истории искусства и свободно говорил на нескольких европейских языках, что и привлекло внимание Дюрана, сделавшего в свое время Пьеру предложение перейти на работу в агентство и не пожалевшего об этом. Помимо подготовки телохранителей и охраны высокопоставленных персон и бизнесменов, агентство занималось весьма доходными операциями по поиску украденных предметов искусства. Ламбер, не только прекрасно владеющий оружием и боевыми единоборствами, но также умеющий вести переговоры, обладающий специальными познаниями и легко входящий в доверие к представителям культурной среды, стал поистине незаменимым сотрудником.

– Прошу прощения, шеф, – сказал Пьер, проходя к столу, но Дюран остановил его жестом.

– Знаю, наше министерство транспорта опять не договорилось с профсоюзами. Садись, кофе?

Директор показал на одно из кресел около журнального столика.

– Не откажусь, шеф. Командировка в Марсель была утомительной, спать почти не пришлось.

Ламбер устроился в кресле, с удовольствием вытянул ноги. Дюран нажал кнопку на селекторе, отдал распоряжение секретарше, пружинисто поднялся, подошёл к окну и опустил металлические жалюзи. Несмотря на триплексные бронированные стёкла, способные выдержать выстрел из противотанкового гранатомёта и гасящие звуковые колебания, директор агентства всегда во время важных разговоров опускал жалюзи, исключающие возможность прослушивания и визуального наблюдения снаружи. Кроме особых стёкол и жалюзи, кабинет был оборудован антивибрационной изоляцией: специальные резиновые прокладки под мебелью гасили звуковые колебания. Защиту от любителей чужих секретов дополнял генератор шума, вмонтированный в фарфоровую статуэтку теннисистки на журнальном столике, подавляющий любые записывающие устройства.

Длинноногая блондинка с выразительными тёмными глазами и очаровательной улыбкой с ямочками на румяных щёчках, одетая в синий деловой костюм с юбкой, заметно короче обычного стандарта офисных юбок, внесла и поставила на столик поднос с кофейными чашками, сахаром и печеньем.

– Спасибо, Софи, – поблагодарил Дюран, опускаясь в кресло напротив агента. – На сегодня ты свободна.

Софи стрельнула в Ламбера взглядом из-под длинных ресниц и вышла, слегка покачивая обтянутыми юбкой бёдрами. Пьер проводил её глазами. Все сотрудники агентства знали о любви директора к лошадям, теннису и молоденьким длинноногим секретаршам.

– Где вы их подбираете, шеф? – усмехнулся Пьер. – Эта малышка может украсить обложку «Л’Офисьель»[109].

– Мой мальчик, – вздохнув, произнёс Дюран, – когда доживёшь до моего возраста, поймёшь, что женская красота – одна из немногих радостей, дарованных нам в этой жизни. Однако время позднее, перейдём к делу.

Ламбер поставил на стол чашку с недопитым кофе, наклонился вперед, показывая, что внимательно слушает.

– Я посмотрел твоё досье, – директор кивнул на папку с личным делом. – Работая на Сюрте, ты выполнял задания в Советской России.

– Да, шеф.

– Скажи, русская контрразведка имеет к тебе претензии?

– Нет, шеф. – Ламбер улыбнулся и тоже посмотрел на папку. – У них нет моего личного дела.

– Это хорошо, Пьер. Тебе предстоит весьма сложная и, возможно, опасная командировка в Россию. К нам обратился императорский дом Романовых, просят найти одну фарфоровую безделушку.

– В чем сложность и опасность, шеф? – Ламбер пожал плечами. – Если эта безделушка не в Эрмитаже и не в Русском музее, я её привезу.

– Нет, я бы тебя не послал грабить музеи. Она в частных руках.

– Тогда в чём подвох?

– В том, что они уже посылали за безделушкой человека, некоего Жака Белона, бывшего легионера.

– И что Белон?

– Скончался в результате странного несчастного случая.

– Неудивительно, шеф. Легионеры хороши только в Африке, в карательных операциях против вооруженных копьями папуасов.

– Я уверен, что ты справишься, мой мальчик. И всё же будь осторожен.

– Не беспокойтесь, шеф. Я всегда осторожен.

Дюран поднялся, достал из сейфа еще одну папку, протянул агенту.

– Полистай перед сном, здесь всё подробности дела, которыми мы располагаем. Утром загляни, обсудим детали.