1982 год, Ленинград

В дверь постучали около восьми утра. Андрей и Оксана уже встали и собирались спуститься в столовую на завтрак.

– Кто это? Олег? – спросила Оксана, взглянув на мужа.

– Точно не Воронов, – ответил Андрей, направляясь к двери. – Очень уж деликатно стучат.

– Давай не будем открывать! – Оксана схватила Андрея за рукав, останавливая. После рассказа мужа о происшествии в подземном ходе она всё ещё не могла успокоиться.

Вчера перестрелка закончилась со счётом один – ноль в пользу Гурова. Получив отпор, неизвестные отступили, оставив истекающего кровью товарища. Стас позвонил в Управление, и через пятнадцать минут в стоматологическую поликлинику прибыли оперативная группа, скорая помощь, а вскоре и сам капитан Воронов, устроивший Гурову выволочку за самодеятельность. В ящиках, на которые Стас обратил внимание, нашли много интересного. Только табакерки там не оказалось.

– Вы на схрон ювелирной банды налетели, орёлики, – объяснил Воронов после завершения осмотра, – золотые коронки – это так, мелочёвка, побочный промысел. Тут гораздо более серьёзные дела крутились.

– Климин тоже в банде состоял? – удивился Андрей.

– Это вряд ли, скорее он у них за внештатного стоматолога был, ну и за подземным ходом присматривал. Бандиты тоннелем для своих дел пользовались, кроме хранения награбленного, ещё очень удобный способ отрубить хвост: вошёл в часовую мастерскую, а вышел в поликлинике, где никто из посетителей никого не знает.

– Табакерку не нашли?

– Нет.

– То есть к нашему делу этот ход отношения не имеет?

– Только косвенное, Климин действительно мог им воспользоваться для встречи с покупателем. Но этого мы уже не узнаем, и кто покупатель – для нас по-прежнему загадка.

Всё то время, пока работала оперативная группа, Гуров и Андрей оставались в поликлинике, поэтому в гостиницу доктор вернулся уже вечером. Оксана, конечно, перенервничала и даже поплакала, тем более что на вопрос, куда пропал муж, лейтенант Зотов ничего вразумительного сказать не мог…

Стук в дверь повторился.

– Там же лейтенанты, кого попало не пропустят, – успокоил девушку Андрей. – К тому же Гуров классно стреляет, я теперь знаю.

Новомодными «глазками» гостиничные двери оборудованы не были.

– Кто? – спросил доктор, подходя.

– Откройте, пожалуйста, – раздался снаружи приятный женский голос. – У меня письмо для Оксаны Викторовны.

– Можете открыть, Андрей Леонидович, – знакомый мужской голос принадлежал лейтенанту Гурову. – Всё в порядке.

Андрей открыл дверь. В коридоре стояла миловидная молодая женщина, с опаской поглядывающая на пистолет в наплечной кобуре улыбающегося Гурова.

– Оксана Викторовна дома?

– Дома, это я, – Оксана вышла в прихожую. – От кого письмо?

– От Анны Авксентьевны, – ответила женщина, протягивая незапечатанный почтовый конверт. – Я ассистентка с кафедры Харитоновой. Вы, пожалуйста, сразу прочитайте, мне надо ответ передать.

Оксана взяла конверт, достала письмо, оказавшееся короткой запиской, быстро пробежала глазами, повернулась к Андрею.

– Анна Авксентьевна просит нас сегодня приехать в половине двенадцатого в больницу. Она будет ждать на скамейке в больничном парке для важного разговора.

Андрей нахмурился.

– Откуда Харитонова знает, где мы остановились в Ленинграде?

– Я ей говорила, она спрашивала, далеко ли от института мы живём, – объяснила Оксана.

– А почему в парке, не в палате?

– Анне Авксентьевне уже разрешили гулять, – ответила аспирантка, – а в парке проще, не надо пропуск на посещение заказывать, там очень строго.

– Это мы уже знаем, – усмехнулся Андрей и вопросительно посмотрел на Гурова.

Тот кивнул.

– Таможня дает добро[68], – Андрей подмигнул лейтенанту.

– Передайте Анне Авксентьевне, что мы будем, – сказал он, обращаясь к женщине.