1982 год, Ленинград

Сегодня лейтенанты, проводив молодых людей до библиотеки, никуда не уехали, а, выполняя строжайшее распоряжение Воронова, остались дежурить. Гуров контролировал единственный вход в здание, а Зотов устроился через два стола от Андрея, лицом к дверям в читальный зал, и тянулся к скрытой под пиджаком кобуре каждый раз, когда кто-нибудь входил. «Как бы стрельбу от старательности не устроил», – подумал Андрей и заказал у симпатичной, молоденькой библиотекарши книгу из исторического фонда под названием «Легенды домов Ленинграда» девятьсот тридцатого года издания. Чем вызвал немалое удивление сотрудницы библиотеки.

Семнадцатая стоматологическая поликлиника обосновалась в старинном особняке – «Петербургский модерн», сказала Оксана, когда они вместе пришли туда в поисках племянника профессора Харитоновой. Но не архитектурный стиль сейчас интересовал Андрея. Скорее по привычке всегда докапываться до сути, чем имея какие-то конкретные версии, Андрей решил начать поиски ответа на вопрос: зачем Климин, украв табакерку, явился на работу, хотя приёма у него не было, с истории здания.

Судя по прекрасно сохранившемуся за полвека переплёту, книга особым спросом читателей не пользовалась. Оно и понятно, диссертаций по истории медицины и без того не много, а связанных с историей зданий, в которых размещались те или иные клиники, вообще единицы. Посмотрев оглавление, Андрей нашёл большую статью про особняк инженера путей сообщения Сергея Николаевича Чаева, построенный в девятьсот седьмом году. Поликлиника здесь откроется через тридцать лет, уже при советской власти. А в первые годы своего существования особняк переходил из рук в руки. В одиннадцатом году Чаев продал дом дворянину Павлу Летуновскому, в двенадцатом здание выкупил миллионер Николай Соловьёв, а после смерти Соловьёва особняк приобрел французский подданный Морис Верстрат, председатель правления Русско-Китайского банка.

«По городу ходили слухи, – писал автор статьи, – что новый хозяин особняка распорядился вырыть подземный ход до здания банка на Большой Монетной». Правда, ниже, в примечании, редактор издания раскритиковал автора за использование непроверенных источников, поскольку иных подтверждений существования подземного хода не было.

Андрей откинулся на спинку стула и задумался. Версия получалась вполне рабочей. Климин пришёл в поликлинику около четырёх, его видели входящим, но никто не видел выходящим из здания. А если он не выходил? То есть обычным путём не выходил, воспользовался подземным ходом, встретился с покупателем и отправился домой. При нём был портфель, с ним он вышел из квартиры Харитоновой, там лежала украденная табакерка. На обратном пути, после встречи с покупателем, в портфеле лежали деньги. Андрей запомнил валяющийся рядом с телом выпотрошенный портфель в квартире убитого племянника. Белов, найдя деньги вместо ожидаемой табакерки, понял, что Климин его обманул, вышел из себя и застрелил стоматолога. Всё складывается, вопрос только в том, есть ли на самом деле подземный ход.

Андрей вернул книгу и спросил, есть ли в хранилище подробный атлас города.

– Не уверена, – ответила библиотекарша, – но я посмотрю.

Атлас нашелся, толстый, историко-географический.

– Вот есть, только один, – сказала девушка, и в её голосе прозвучали виноватые нотки, – у нас же другой профиль, медицинский. Вам лучше в центральной городской библиотеке спросить.

– Я уверен, мне этого будет достаточно, – успокоил сотрудницу Андрей.

Предчувствие не обмануло его. На сорок девятой странице доктор нашёл то, что искал. Нет, не подземный ход, это было бы слишком большой удачей. Зато он выяснил, что в тридцатых годах здание Русско-Китайского банка снесли, а на его месте построили жилой дом, в подвале которого работала часовая и ювелирная мастерская. Если Харитонова права и её слова о махинациях племянника с золотом и неучтёнными золотыми коронками не пустой звук, то самым удобным путем транспортировки «левого» золота из ювелирной мастерской в стоматологию является подземный ход. И левых клиентов очень удобно впускать-выпускать. А вход в ювелирной мастерской вполне можно замаскировать. Остается выяснить, где вход в стоматологии. Вряд ли в кабинете Климина, при обыске его бы обнаружили. Но найдётся же в поликлинике укромное место подальше от регистратуры.

Андрей посмотрел на часы время проверить гипотезу есть. Он подошёл к Зотову.

– Лёва, мне надо на пару часов отлучиться по важному делу. Я попрошу Стаса меня сопровождать.

Зотов с сомнением покачал головой.

– Вряд ли, он не согласится. Гуров старший в нашей группе и несет ответственность за вашу безопасность.

– Давай мы у него спросим.

Зотов нехотя поднялся и вышел с Андреем в вестибюль, где со скучающим видом прогуливался лейтенант Гуров.

Не вдаваясь в подробности, Андрей предложил Станиславу прогуляться до поликлиники, чтобы проверить одну важную гипотезу.

– У нас приказ товарища капитана… – начал Гуров, но Андрей его перебил:

– Товарищ капитан приказал не спускать с нас глаз, но вы и не спустите. К тому же товарищ капитан сказал, что Белов временно вышел из игры.

Видно было, что деятельному Гурову бесцельное гуляние по вестибюлю изрядно надоело, однако и приказ Воронова он нарушать не хочет.

– Ждите, я пойду позвоню, – объявил лейтенант после некоторого раздумья.

Единственный в здании телефон был в кабинете директора, куда Гуров и направился. Через несколько минут он вернулся с разочарованным видом.

– Нет на месте товарища капитана.

– Ну и ладно, – настаивал Андрей, – зачем товарища капитана по пустякам беспокоить? Дел-то всего на полтора-два часа. А если моя гипотеза подтвердится – товарищ капитан вам благодарность вынесет.

И, видя колебания Гурова, использовал решающий аргумент:

– Может, мы табакерку найдём!