1941 год, железнодорожный узел недалеко от Харькова

Поезд снова стоял, пропуская воинские эшелоны. Название станции никто не знал – какой-то железнодорожный разъезд, сказал папа Миша. Он был не настоящим папой. Настоящего забрали чекисты, вместе с мамой, когда Анна была совсем маленькой. Теперь она уже большая, десять лет. Маму потом отпустили, а папу нет. Мама встретила у себя на фабрике папу Мишу, полюбила его, и они стали жить вместе. Папа Миша был инженером, его направили на работу в Ленинград, и мама с Аней поехали с ним.

Анна насчитала уже четыре встречных эшелона: один с танками и машинами, три с солдатами.

«Смотри, дочка, какая мощь! – говорил папа Миша. – Сейчас врага остановим и вперёд пойдём!»

Анне хотелось папе верить, он же инженер. И её любит, дочкой называет. А мама не верит, что война быстро кончится. Только вздыхает, прижимает Анну к себе и вытирает слёзы рукавом платья.

Чудесный отдых в Крыму, в профсоюзном санатории, куда папе Мише выделили путёвку, прервался, едва начавшись. Анна никогда раньше на море не была и плавать не умела. Заходила в солёную воду по колено, садилась на песок, поджимала коленки и смотрела на стоящие вдали кораблики – на рейде, сказал папа – на рыбацкие лодочки и пыталась разглядеть противоположный берег. Ещё она завидовала Генке, тоже приехавшему из Ленинграда с родителями. Генка хоть на год младше, а уже умел плавать сажёнками. Разбегался, прыгал в воду в туче брызг и плыл, загребая руками, быстро-быстро перебирая ногами. Папа Миша говорил, что у Генки неправильная техника, обещал Анну научить, как правильно, чтобы она могла Генку обогнать. Не успел.

В то утро они с папой до завтрака пошли на пляж. Папа сказал, что сегодня будет Анну учить плавать. Но около корпуса они увидели много людей. Здесь были отдыхающие, доктор Людмила Павловна, медсёстры, дворник дядя Коля и даже сам директор санатория. Все стояли, задрав головы, и смотрели на тарелку, что висела на столбе. Папа называл её репродуктором. Из тарелки обычно играла музыка или делали разные объявления. Папа спросил, что случилось. Ему сказали, что сейчас будет важное сообщение. Они с папой, конечно, тоже решили подождать сообщение. Тарелка долго молчала, потом покашляла и сказала страшным голосом, что началась война.

Поезд дёрнулся, начал набирать ход, и тут же паровоз длинно и тревожно загудел. Анна увидела, как за окном, низко над землёй, совсем близко, обгоняя состав, пронеслись два чёрных самолёта с крестами. Так близко, что Анна разглядела улыбающихся пилотов в шлемах и очках. Самолёты поднялись выше и пропали. Поезд резко затормозил и остановился, паровоз продолжал непрерывно гудеть.

– Выходим, быстро!

Папа Миша схватил Анну за руку, потащил к выходу. Но быстро не получилось, потому что все пассажиры, толкаясь, побежали в тамбур. Какой-то толстый дядька больно наступил Анне на ногу, она чуть не упала, но папа подхватил её на руки. Так с Анной на руках он и спрыгнул на насыпь, через его плечо девочка увидела, что мама тоже спрыгнула. И в этот момент ударил первый взрыв, где-то рядом – их даже обсыпало землёй…

Они лежали в кустах около железнодорожной насыпи. Анна крепко зажмурила глаза и закрыла уши ладонями, чтобы ничего не видеть и не слышать. Но всё равно слышала рёв моторов, вой падающих бомб, взрывы, треск выстрелов, крики людей. Наконец всё стихло. Только потрескивали догорающие вагоны и стонали раненые. И звенело в голове.

– Кажется, улетели, – сказал папа.

Мама вскочила и бросилась к вагону, от которого осталась только половина.

– Прасковья, куда?! – закричал папа.

– Я сейчас! – крикнула мама, не останавливаясь. Она ухватилась за поручень, поднялась на площадку, скрылась внутри. Анна хотела побежать за ней, но папа не пустил. Он тревожно смотрел в небо.

– Надо быстрее уходить отсюда, могут снова прилететь.

Мамы не было очень долго. Но вот она появилась на площадке тамбура, спрыгнула. В руках мама держала чёрный холщовый мешочек, в котором хранила свою любимую шкатулку. Мама говорила, что шкатулка называется табакеркой, раньше в ней хранили табак. И ещё говорила, что она очень, очень старая и ценная.