1982 год, Ленинград

В квартире убитого племянника Андрею и Оксане пришлось пробыть бесконечно долго. Сперва ждали вызванный по телефону наряд милиции. Потом их не отпускали до приезда оперативной группы, которая появилась только через полтора часа. Ещё минут сорок ждали следователя. Андрей волновался, не станет ли следователь цепляться к их версии появления в квартире. Однако усталого небритого майора вполне удовлетворила история о просьбе больной тётки навестить племянника. У них взяли показания, дали подписать бланки и наконец отпустили.

– Как я устала, – сказала Оксана, бессильно опускаясь на стул, когда они вернулись в гостиницу. – А почему ты ничего не рассказал о Харитоновой и о подмене флакона с инсулином?

– Ага, и ещё про похищенную тобой табакерку, – усмехнулся Андрей. – Ты же слышала, следователь сразу уцепился за место работы племянника. Сейчас будет раскручивать убийство стоматолога подельниками, спекулирующими золотом для изготовления коронок. Ему объединять дело с покушением на профессора – лишняя головная боль, тем более что Харитонова жива.

– И что нам теперь делать?

– Завтра навестим Анну Авксентьевну в больнице. Ты сможешь по её описанию портрет иностранца нарисовать?

– Смогу, наверное, если она его хорошо запомнила. Только зачем?

– Затем, что этот тип либо убийца, либо причастен к убийству. С племянником, вероятно, он ругался.

– Мы отдадим портрет следователю?

– Да, скажем, что ты нарисовала со слов соседки напротив. Больше следствию мы ничем помочь не сможем.

– А табакерка?

– Табакерку племянник, скорее всего, перекупщику сбагрил. Видимо, перекупщик больше иностранца предложил. Жадность фраера сгубила, получил пулю в лоб.

– И мы не будем табакерку искать?

– Но как, родная? У тебя есть предложения?

Оксана подумала, помотала головой, вздохнула.

– Нет, но жалко. Это же национальное достояние!

Утром молодые люди заехали на подстанцию скорой помощи к коллеге Андрея, заведующему неврологическими бригадами Семёну Штуцу. Невысокого роста, черноволосый, с намечающейся проплешиной и породистым носом, Штуц обожал рассказывать анекдоты, над которыми сам же смеялся неожиданно звучным басом. Андрея и его молодую супругу Семён встретил как долгожданных гостей. Отвесив девушке длинный, цветистый комплимент, чем привёл её в немалое смущение, он выгнал из кабинета пришедших на консультацию интернов, сгрёб в кучу с рабочего стола и переложил на подоконник карты вызовов и водрузил электросамовар, подаренный коллегами на тридцатилетние.

– Сейчас чай-кофе будем пить, – объявил Семён, выставляя чайные пары, вазу с пряниками и конфетами, индийский чай и банку растворимого кофе. – Свежий анекдот на медицинскую тему: приходит к врачу пациент: «Доктор, мне очень плохо: аппетита нет, сна нет, к женщинам не тянет, от водки мутит, всё болит… Скажите, я буду жить?». «А смысл?» – отвечает доктор. Ха-ха-ха-ха!

Отсмеявшись, поинтересовался, с чем пришли коллеги: так или по делу?

– Есть небольшое дело, – признался Андрей. – Нам надо пройти в эндокринологию областной больницы, к пациентке.

– Понял, посидите, я сейчас, заваривайте чай, как закипит. – Штуц быстро вышел. Вернулся он через несколько минут, неся на плечиках два медицинских халата: – Вот, наденете.

Порывшись в ящике стола, он извлёк стетоскоп и неврологический молоточек, протянул Андрею.

– Держи, для большей убедительности. В таком виде вас не остановят.

– В отделение мы пройдём, но сначала надо в корпус попасть. У вас в областной церберы на входе сидят.

– Со мной пройдёте. Сейчас чай попьём и поедем. Я как раз сегодня собирался поработать с историями болезней, набираю материал для докторской.

Андрей вздохнул.

– Ты молодец, а я после кандидатской никак себя заставить не могу сесть за докторскую.

– Ну понятно, – улыбнулся Штуц. – Какая докторская с такой очаровательной супругой. Детей планируете?

– Как раз вчера об этом говорили. – Андрей подмигнул Оксане.

– Ха-ха-ха-ха! Тут не говорить – делать надо!

Оксана покраснела.

– Слушайте анекдот на эту тему, из последних…

Анна Авксентьевна визиту молодых людей обрадовалась.

– Какие вы молодцы, что пришли. А то я с ума схожу, не понимаю, что происходит, и поговорить не с кем. Врачи тут не очень разговорчивые.

Харитонова выглядела лучше, чем ожидали супруги. Бледная, осунувшаяся, но вполне бодрая.

– Мы, Анна Авксентьевна, сами мало что понимаем, – осторожно заметил Андрей.

– Мне врач рассказал, что это вы правильный диагноз поставили, спасибо вам.

– Ну что вы, Анна Авксентьевна, какое может быть спасибо. Мы же с Оксаной врачи, это наш долг.

– Скажите мне, Андрей можно просто Андрей?

– Конечно, Анна Авксентьевна.

– Вы врач скорой помощи, не один год отработали, кандидат наук. Много вы видели диабетиков с гипогликемической комой?

– Не много, – честно признался Андрей. – Но у меня другой профиль.

– Неважно, повод «без сознания» – это же ваш?

– Наш.

– Вот, а что произошло – инсульт или гипогликемическая кома, – вы уже на месте разбираетесь. Это я к тому, что такие состояния редки. Скорее у диабетика можно ожидать гипергликемическую кому, так?

– Так.

– Теперь рассмотрим мою историю. – Анна Авксентьевна вошла в знакомую роль преподавателя, разбирающего сложный клинический случай. – Пациентка со стабильным течением сахарного диабета второго типа делает очередную инъекцию инсулина, строго в положенное время, вводит обычное количество препарата. После инъекции перекусывает, как рекомендуется. Конкретно у меня была небольшая порция морковного салата с яблоком. И с чего вдруг у пациентки развивается гипогликемическая кома?

– Может, вы всё-таки перепутали дозировку? – предположила Оксана, посмотрев на Андрея.

Андрей прикрыл глаза, подтверждая, что о подмене препарата пока говорить не надо.

– Милая, – улыбнулась Харитонова. – Я же диабетик со стажем, к тому же врач. Я не могла перепутать. Чтобы впасть в кому, я должна была ввести как минимум тройную дозу!

– А что врачи говорят? – поинтересовался Андрей.

Профессор раздражённо махнула рукой.

– Ничего не говорят, плечами пожимают… Ну ладно, оставим эту тему. У меня сегодня ещё два гостя были.

– Кто?

– Следователь из милиции. Сказал, что племянника Вовку убили.

– Какой ужас! – Оксана изобразила изумление и испуг, как будто впервые узнала об убийстве племянника. Станиславский не нашёл бы, к чему придраться. Андрей мысленно поаплодировал супруге.

– Ничего ужасного, – отрезала Харитонова. – Я давно его предупреждала, что коронки из ворованного золота до добра не доведут. Он же скупал золото у разных проходимцев. Вот и допрыгался.

– Примите наши соболезнования, – сказал Андрей. – А второй гость?

– Ещё интереснее. Представляете, капитан из КГБ!

– Ничего себе, тоже по поводу убийства племянника?

– Нет, по поводу табакерки – помните, я вам рассказывала о табакерке императрицы Елизаветы Первой? У меня в серванте стоит.

– Конечно, помним.

– И этот товарищ прилетел из Свердловска, представляете?! У меня мама родилась там, город тогда Екатеринбург назывался, я вам рассказывала, что табакерку ей Анна Демидова подарила. Так вот, капитан спрашивал, где табакерка и не пропала ли она. Ох, – внезапно встревожилась Харитонова. – Я же была без сознания и квартиру не закрыла! Вы были там, не обратили внимания: табакерка на месте?

– На месте, – успокоил Анну Авксентьевну Сергеев. – Стояла в серванте, когда мы уходили вместе со скорой. Дверь захлопнули, замок у вас автоматический.

– Ну, слава богу! Выпишусь и сдам её наконец в Эрмитаж.

– Анна Авксентьевна, а вы хорошо помните иностранного покупателя, который с племянником к вам приходил?

– Прекрасно помню, а что?

– Мы думаем, что он может быть причастен к убийству племянника. Тот обещал продать табакерку, обещание не сдержал. Возможно, деньги взял авансом, возвращать не хотел. Ну и…

– Это на Вовку похоже, – скривила губы Харитонова, – брать и не возвращать. Жадный был, а пятьдесят тысяч – большие деньги.

– Мы думаем, что табакерка стоит гораздо дороже.

– Надо рассказать следователю, пусть ищут этого иностранца.

– Мы расскажем, давайте попробуем нарисовать портрет покупателя.

– Из меня художник никакой, – вздохнула Анна Авксентьевна.

– Зато Оксана художник, закончила художественную школу. Она может портрет по вашему описанию нарисовать.

– А давайте попробуем, – воодушевилась Харитонова.

Оксана достала блокнот и карандаш.