Для своих лет я всегда отличалась довольно высоким ростом (к двенадцати годам я вытянулась почти до своих нынешних пяти футов девяти дюймов), так что большинство мальчишек-ровесников были ниже меня. Поэтому, поступив в среднюю школу (которая в Сакраменто начиналась с десятого класса), я несказанно обрадовалась при виде подросших за лето сверстников. В школе училось много ребят старшего возраста, так что рослых парней в коридорах было полным-полно.

Моя сердечная рана в конце концов зажила, когда я начала встречаться с Риком, смышленым симпатичным мальчиком моих лет, который всегда мне нравился. Так завязался мой первый длительный роман. У нас было много общего, и мы по-настоящему любили друг друга. Нам было по пятнадцать лет, водительских прав у нас еще не было (предмет бесконечных огорчений — мы страстно желали заполучить этот высший символ взрослой самостоятельности), поэтому мы ездили друг к другу на велосипедах и ходили в кино, или (Боже сохрани!) даже удирали подальше от родительского ока. Его родители чувствовали глубину наших взаимных симпатий и были обеспокоены возможностью возникновения чрезмерной эмоциональной или сексуальной связи. Мы обменивались страстными ласками, но в те времена как-то было не принято начинать сексуальную жизнь в столь раннем возрасте, поэтому до секса дело так и не дошло. В конце учебного года мы расстались, потому что были слишком молоды, чтобы поддерживать прежнюю силу наших чувств. На другой год я стала встречаться с очень милым парнишкой из местного колледжа, который, после того как мы расстались, в конце концов женился на моей лучшей подруге.

Подружки значили для меня ничуть не меньше, если не больше, чем друзья. Я крепко подружилась с четырьмя другими девочками — Ивонной, Бев, Сэнди и Кэти, — и из нашей пятерки получилась замечательная команда. Большую часть времени мы проводили вместе, делясь всеми тайнами. По выходным мы часто ночевали у одной из нас, болтая ночь напролет и громко хохоча до колик в животе. Иногда мы затевали разные безумные выходки — тайком выбирались из дома среди ночи и устраивали дикие пляски в парке, словно бешеные вакханки. Само собой, мы без конца обсуждали своих ухажеров и все, что узнавали и испытывали сними. Мы говорили обо всем на свете, особенно о смысле жизни и о том, как сложится дальше наша жизнь. Эти мои подруги были совершенно особенными девушками, и я всегда вспоминаю нашу закадычную дружбу с невыразимой нежностью. Сэнди, впоследствии сменившая имя на Сонору, лет до тридцати оставалась моей ближайшей подругой.

Огромное влияние на мою жизнь оказали несколько любимых учителей. Одним из них был м-р Лэйхи, мой консультант и учитель английского языка, который сумел разглядеть во мне интеллект и творческую жилку и очень поддержал меня в тот момент, когда я отчаянно нуждалась в поддержке. Он сказал, что у меня «легкое перо» (то есть я легко и хорошо пишу), и всячески поощрял мое самовыражение в сочинительстве. Он был истым католиком и однажды, когда в душе моей царило полное смятение и отчаяние, сказал, что мне необходимо найти Бога. В то время этот показавшийся нелепым совет вызвал во мне только бурю негодования, но впоследствии я не раз признавала в нем глубокую изначальную истину. Как бы мне хотелось, чтобы он узнал, насколько тогда был прав.

Другим моим любимцем был м-р Гилл, учитель латыни. Я изучала латынь все три года, проведенные в старших классах, так что каждый год попадала в его класс. Это был молодой рыжеволосый здоровяк-ирландец, который поначалу готовил себя к карьере священника, но потом решил жениться и стал учителем в средней школе. Сразу было видно, что он любит детей, и с ним было очень весело. Мы как можно быстрее разделывались с латынью и большую часть урока обсуждали последние события, спорили на политические и философские темы.

Все это происходило в 1963—66 годы, когда разгоралась и набирала обороты вьетнамская война, порождавшая в обществе массу противоречий. Я придерживалась резких антивоенных взглядов, участвовала в демонстрациях и писала письма редактору городской газеты. М-р Гилл считал войну правильной и необходимой, поэтому у нас с ним дня не проходило без жарких споров, в которых одни ученики принимали участие, а другие, должно быть, считали, что мы просто свихнулись, и с нетерпением ждали звонка. Я обожала его уроки и до сих пор благодарна ему за предоставленную возможность обсуждать важные проблемы и высказывать свои чувства и мнения. Подавая заявление о приеме в колледж, я попросила его написать рекомендательное письмо и была совершенно потрясена, узнав, что в этом письме он усмотрел во мне задатки «одной из самых великих женщин нашего века». Даже сейчас, когда я пишу эти строки, у меня слезы наворачиваются на глаза. Спасибо вам, мистер Гилл, за такую высокую оценку.

Когда мне пошел семнадцатый год, я в самом начале выпускного класса решила, что пришла пора расстаться с девственностью. Одна из моих подружек успела совершить этот прыжок, и мне не хотелось от нее отставать. И я начала встречаться с молодым человеком девятнадцати лет, служившим на флоте, чья часть была расположена по соседству. Джим был умным веселым парнем, немного бунтарского склада (он от души ненавидел флот), и я ему по-настоящему нравилась. Он-то и показался мне хорошим помощником в достижении поставленной цели.

По-видимому, чисто интуитивно мама как раз в эту пору решила меня приструнить и ввела строгий комендантский час — во что бы то ни стало я до полуночи должна была являться домой, даже по выходным. Вот тут я и устроила свой первый бунт. Я послушно возвращалась до полуночи, ждала, пока мама уснет, после чего вылезала через окно прямо в объятия поджидавшего с машиной Джима. Само собой, поздней ночью пойти было некуда, поэтому мы колесили в машине по окрестностям, парковались где-нибудь в укромном местечке и пускались во все тяжкие. Вот такой был антураж моего первого сексуального опыта — заднее сиденье машины. Как и всякий первый опыт, особого удовольствия он не доставил, но мне было приятно осознавать уже одну дерзость этого поступка.

Мы с Джимом продолжали встречаться, и по мере накопления опыта секс получался все лучше. К сожалению, с типичной для юной девушки наивностью я умудрилась забеременеть уже на второй месяц наших свиданий.