Мама с отцом разошлись, когда мне было полтора года. Еще примерно год они жили одним домом, и я по-прежнему часто виделась с отцом. Потом они решили развестись. Мама вознамерилась отправиться в Сент-Томас, что на Вирджинских островах, — довольно было прожить там шесть недель, чтобы без лишних хлопот получить развод. А в ожидании развода можно было хорошенько отдохнуть и залечить душевные раны. Вот так мы и оказались на Вирджинских островах.

Снова я увиделась с отцом очень нескоро. Мама говорит, что я не выказывала особого огорчения от разлуки с ним. Возможно, я уже в два с половиной года училась быть сильной, преодолевая боль.

В те времена Сент-Томас был поистине райским местечком в тропиках, почти не затронутым современной цивилизацией. С ним связаны мои самые ранние воспоминания. Помню, как играла на песке у самого синего моря. Помню темнокожую няню-толстуху по имени Сина, которую я просто обожала. Но самое дорогое воспоминание — это музыка и танцы местных жителей, кипевшие первобытной энергией. Под эту музыку я впервые научилась танцевать.

Говорить я начала очень рано — месяцев в девять. На Сент-Томасе я быстро подхватила характерный местный выговор, да так на нем и залепетала. Я выучила несколько популярных местных песенок и с удовольствием распеваю их до сих пор. Вообще говоря, красивые темнокожие жители этого острова оставили в моей душе глубокий след своей музыкой, плясками и говором, за что я им очень благодарна.

По натуре я всегда была «островитянкой». Я очень люблю острова и на любом острове чувствую себя как дома. Нигде на свете я не встречалась с такой могучей магией, как на некоторых совершенно особых островах.

Мама приехала на Сент-Томас, рассчитывая провести там полтора месяца, необходимые для развода. Но очарование этих мест оказалось настолько неодолимым, что мы прожили там целый год. Наслаждаясь животворной красотой местной природы, мама не испытывала недостатка и в развлечениях. Жизнь на островах отличалась большой дешевизной, так что у нас был очень красивый дом и за мной присматривала Сина. Каждый день мы с мамой загорали на пляже, а по вечерам она ходила на танцы, где знакомилась с интересными людьми. Все это происходило в разгар войны в Корее, и Сент-Томас был главной базой отдыха для американских военных отпускников. В порт заходили десятки судов, и на острове постоянно сменяли друг друга бесчисленные моряки, морские пехотинцы и летчики. Все они наперебой ухаживали за такой хорошенькой женщиной, и у мамы бывало до четырех свиданий в день — одно за ланчем, одно на пляже, одно за ужином и последнее поздним вечером на танцах. Не сомневаюсь, что лучшего лекарства от причиненной разводом боли нельзя было придумать. Соскучившись по женами детям, многие мужчины были рады отвести душу, общаясь с трехлетней девчушкой, так что и мне перепадала изрядная доля их внимания.

Вот какую историю рассказывает мама. Какое-то время мы жили в маленьком коттедже на территории отеля. Я заболела ветрянкой, но в довольно легкой форме и без температуры. Однако от других детей меня изолировали, чтобы не заразить их. Как-то раз, пока мама работала в саду, я играла во дворе, и тут вдруг она заметила, что я пропала. Отправившись на поиски, она в конце концов нашла меня в отеле. Я сидела за стойкой бара на высоком табурете и весело болтала с толпой солдат, которые наперебой покупали мне угощение. Мама забрала меня домой, но пару часов спустя я снова сбежала. Зная на этот раз, где меня искать, мама отправилась прямиком в бар, где я уже развлекала целую компанию морских пехотинцев. Немного позже она получила письмо от молодого офицера, с которым в тот вечер встречалась на свидании, где упоминалось о внезапной вспышке ветрянки на борту его корабля.