Всегда знала, что так закончится! С самого начала, говорило же чутье: избавься от инкуба! И надо было втрескаться в нечисть! Что, не могла подобрать парня попроще? Ах, красавчик! Почему бы мне этого красавчика сразу не распознать?! Странно, кстати, что он ничем себя не выдал.

Ругая себя последними словами, я в отчаянии теребила волосы и раскачивалась на стуле. Жуткая коробка торчала посреди комнаты, напоминая о случившемся. Я уже битых полчаса не могла оторвать от нее взгляда.

– Нам конец! Конец!

– Возьми, – совершенно невозмутимо Алекс протянул мне платочек. Я с недоумением подняла голову: да он издевается!

– Ты что, не понимаешь?! Нам крышка!

– Ну-ну, вовсе необязательно. И незачем так убиваться, тебе совсем не идут слезы. Испугаюсь и жениться откажусь. Смотри-ка, глаза распухли, нос…

Зарычав, я попыталась достать Алекса – нет, посмотрите, он еще шутит! – но Анька живо надавила мне на плечи, усаживая обратно. Сдавшись, я нахмурилась.

– Конечно, это ведь не на тебя объявлена охота!

Алекс, успевший отшатнуться от меня подальше, пожал плечами и зевнул.

– Делаешь из мухи слона.

– Да ты что? – едко уточнила я.

– А ты сложи два и два. Кто нам вчера встретился?

Я раскрыла рот и закрыла. Тарлиевы.

– Кроме того, смазливенькую мордашку истребляла не ты…

– Инкуба! – возмутилась я.

– Так что это не ты, а я должен был получить метку. Ну или вдвоем. А я не получал. Этим двум, особенно Максу, одно удовольствие тебе гадость подстроить. Чисто по доброте душевной. Сомневаюсь, что демон сможет так точно скопировать твой наряд, малышка.

– Не называй меня так, – глубоко вдохнув, потребовала я.

Алекс, рискнув приблизиться, немедленно потрепал меня за щеки, за что и получил по наглым ручкам. Я тут в ужасе, а он смеется!

Насмешливо прищурившись, Алекс оставил щеки в покое и взлохматил мои и без того лохматые волосы. От тычка в ребра он уклонился. Жаль.

– Ну-у, выше нос! Разве что твой неизвестный мститель ходит в вуз и грызет гранит науки ради того, чтобы стать экономистом. Демон-экономист… а что, классно звучит!

По мне, звучит кошмарно. Я вытерла ладонью дорожки слез. А что, если в словах Алекса есть логика… что, если здесь замешаны Тарлиевы? Я впилась ногтями в обивку стула – в таком случае отомщу им!!! Отомщу кроваво!!!

– А-а-а, поняла наконец, – усмехнулся Алекс, внимательно наблюдавший за моим лицом.

– Ну, если это они, – цинично прикинула я, – то им будет очень весело в ближайшее время! Уж это я гарантирую!..

– Эй-эй-эй, – не на шутку перепугался Алекс. – Не вмешивайся. Я все сделаю. Ковен Тарлиевых разозлится не на шутку, если ты вмешаешься…

– Ха!

– Тебя исключат из вуза…

– А это идея, – на этот раз всерьез задумалась я. Кто бы мог подумать, что так легко исключиться из вуза…

– И сообщат все твоему отцу!

Я сдулась. Нет, такой поворот опасен. Фирменный укоризненный взгляд отца – этого не переживу. Судя по перекосившемуся лицу Анюты, она тоже.

Печально, кстати, что она вообще посылку увидела. Пришлось нам с Алексом наскоро вводить ее в курс дела; правда, пусть и сознались, что охотились на нечисть, но умолчали детали. К счастью, если что Аня и умела, так это держать язык за зубами.

Я с тоской взглянула на жениха: умеет же настроение портить.

– Ладно, – неохотно буркнула я. – В конце концов, может, это не они…

Я задумалась, подставив под щеку руку, и покачалась на стуле. Алекс меня не убедил, но и в Кровную Месть верить отчаянно не хотелось. Высших демонов невозможно убить. Их невозможно вычислить среди людей… они жестоки, опасны, бездушны… они воплощение тьмы и ужаса, и я их боялась – мы все боялись.

Пусть Арефьевы влиятельны, а мой отец возглавляет весь наш ковен, но конкретно моих ближайших родственников не так уж много. Бабушка, дедушка – им лет по сто, вечно путаюсь, сколько именно, – что они могут против демонов? Дядя и его сын, тетю убили пару лет назад. Мама и отец, и две сестры – одна ползает в пеленках, – и, конечно, несносный брат Влад. Сколько времени понадобится высшему демону, чтобы уничтожить всю мою семью? День? Два? Час?

Ведь даже Штолей, семью гораздо более высокого полета, да еще владеющую полезным даром, практически извели под корень. У Алекса остался один дядя, и это без всякой Кровной Мести.

Никак нельзя, чтобы Черная метка оказалась настоящей. Думать об этом не хочу! Не станет Арефьевых – и ковен распадется. Мелкие кланы примкнут к другим ковенам, их растащат, как лакомые кусочки.

Я глубоко вдохнула и напомнила себе: Алекс прав, метки он не получал. Если бы получил, он бы сейчас волновался, его глаза смотрели бы вдаль, прищуренные в задумчивости…

…Я взглянула на Алекса и – о ужас! – он с прищуром смотрел вдаль. Заметив мою панику, он очнулся и пожал плечами.

– Думаю, как отомстить Тарлиевым, – пояснил он.

– А, – с невероятным облегчением выдохнула я. – Что тут думать. Придушить их, если виновны.

– И пустить их на карандашницы, – задумчиво протянула Аня.

Мы с Алексом, как по команде, на нее уставились. Я, помотав головой, опомнилась первой: чувство юмора у сестры своеобразное, но успела привыкнуть.

Алекс коротко усмехнулся, окинув Аньку цепким взглядом. Он без задней мысли, я-то знала, но за такой взгляд большинство девчонок душу дьяволу продадут. Сестричка, без того готовая за Алекса душу продать, а уж за его взгляд и подавно, опустила голову и отступила в тень.

Легкое недовольство кольнуло сердце: не ревность, а раздражение. Не хватало еще, чтобы родная сестра рухнула к Алексу в объятия.

– Ань, а принеси мне сумку, я в коридоре ее забыла, – нашла я предлог, чтобы отправить сестру из комнаты. Та пожала плечами и вышла за дверь.

Алекс же повернулся ко мне, скрестил на груди руки и ухмыльнулся. Молча. Что само по себе странно, и я, занервничав, уставилась в окно. Золотая осень незаметно превратилась в серую, с дождями, тучами и грозами. Скоро и зима наступит, долгая-долгая зима.

В тишине застучал дождь по подоконнику; тяжелые капли с гулким звуком падали на стекло. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться и сосредоточиться.

– Надо выбросить, – наконец выдавила я. Коробка нервировала, о ее содержимом я вовсе старалась не думать. Брр, мерзость!

– Я выброшу, попрошу твою сестру помочь… – как бы невзначай протянул Алекс, рассматривая потолок. Я взвилась.

– Нет! Я сама выброшу!

– А ты меня ревнуешь, – довольно сверкнул глазами Алекс, переводя взгляд на меня. – Угадал?

– Ошибся, – мстительно отрезала я, спрыгивая со стула. – Но она моя сестра.

– А что, если я в нее влюбился?

Я подошла к окну. Дотронулась до занавески, отодвигая в сторону, и нахмурилась. Там, где свет фонаря перетекал в тьму, под косыми струями дождя, стояла чья-то фигура. Мужская, высокая. Лица я не видела, но человек смотрел вверх. Прямо на меня.

– Тебе будет все равно? – насмешливо уточнил Алекс. Я промолчала, разглядывая мрачную фигуру под дождем. Может, потому, что не хотелось давать ответ. А может, от мрачной фигуры у меня неприятно засосало под ложечкой.

– Лия? – тихо окликнул Алекс, подобравшись ко мне неслышно, будто кот на мягких лапах. Я вздрогнула, перевела взгляд на него, а потом снова на улицу.

– Там кто-то…

…Но никого там не было. Пустая улица. Я тяжело вздохнула, а Алекс вздохнул еще тяжелее.

– Иди спать. Я все выброшу. – Он дружески поцеловал меня в лоб, подхватил коробку и двинулся к выходу.

Утром, каюсь, разбила будильник о стену. Противная мерзкая трель зудела и зудела над ухом: ненавижу раннюю побудку!

Ах, если бы так легко можно было выключить Аню… Укоризненно покачивая почившим будильником перед моим носом, она уже через час вещала что-то про вуз и брата. Никакой жизни! Обложив сестру ругательствами, я перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой.

Вряд ли мир исчезнет, если спрятаться под одеялом. Но я притворюсь, что он все-таки исчез.

– Алекс, она твоя! – злобно буркнула Аня.

Я приоткрыла ухо, слушая топот удаляющихся ног. Она сказала «Алекс»?

Не-ет, мне послышалось. Что здесь Алексу делать? Зевнув, я отбросила одеяло и с блаженством потянулась, разминая косточки.

– А у тебя сорочка просвечивает, – поддразнил знакомый голос из кресла, и я, резко сев, в ужасе закуталась в одеяло.

– Какого лешего, Алекс?!

– Что? Какого лешего просвечивает? Не знаю, это вопрос к тебе, – ухмыльнулся парень, пятерней вороша свои волосы. Взгляд он отвести и не подумал, только выглядел довольным жизнью и сияющим как солнышко. – Мое дело смотреть и оценивать.

– И ничего не просвечивает!

– Уговорила, притворюсь, что не просвечивает, – покладисто согласился Алекс. – Но я оценил.

Развалившийся в кресле Алекс выглядел… ну, как Алекс. Небрежная прическа, каким-то образом умудряющаяся выглядеть стильно, сползший набок галстук поверх не заправленной рубашки, черные узкие брюки – одновременно дорогой и бунтарский образ. Алекс и в детстве таким был, только в детстве его бунтарство смотрелось не так… горячо.

Несчастные девушки, не подозревающие, что образ плохого мальчика на самом деле никакой не образ, в неизбежном разрыве легко догадаться кого винили. Правильно, меня. Я вставляла палки в колеса их отношениям. Шпионила день и ночь. Стояла со свечкой, чтобы они не занимались «этим самым». Не важно где, но где-то точно стояла. Ходила по бабкам. Стреляла глазками. Носила «то самое» платье специально ради Алекса. И вообще существовала, о ужас!

Это утомляло. Так что, прижав к себе одеяло, я грустно вздохнула. Придется вставать и переодеваться. Иначе услышу когда-нибудь, что сорочку я надела специально ради Алекса. Коварный план соблазнения собственного жениха – о, я в этом деле мастер!

– Оценивал бы свою Катю! – проворчала я, недовольная буравящим взглядом парня. – Что здесь забыл?

– Как грубо! А ты не догадалась? Я приехал специально заметить, что твоя сорочка просвечивает! Торопился, спешил, чуть в чужую машину не врезался, застрял в пробке на пару часов, но вот, – Алекс картинно щелкнул пальцами и сверкнул белой улыбкой, – я здесь.

– Мне захотелось карандашницу из кого-то наглого, – зловеще протянула я, кутаясь в одеяло и сползая с кровати.

– Злючка, – невозмутимо отмахнулся Алекс. – Но нам правда влетит, если мы сейчас же не явимся в вуз.

– Мы? – уточнила я, копаясь в шкафу. Нет, желтое платье я когда-то надевала… если идти в вуз – я, на минуточку, туда не собираюсь, но все же, – надо что-то новое, утру нос Тарлиевой.

– Бери изумрудное, только быстрее, – подсказал Алекс. Ага, пойдет. – Твоя семья может быть очень настойчивой. Цитируя Влада, если я тебя не привезу хотя бы на третью лекцию, он оторвет мне…

– Я поняла, – быстро буркнула я, скрываясь в ванной.

То-то смотрю, на моем телефоне сорок пять пропущенных от Влада. Это технически вообще возможно столько звонков набрать? Я швырнула телефон в корзину для белья. Мое хорошее настроение испарилось, как только я поняла, что в вуз тащиться все-таки придется.

А как хорошо начинался день!

Смутное чувство грядущих неприятностей не покидало всю дорогу до вуза, усиливаясь после каждого оставленного позади светофора, после каждой пробки, которую Алекс успешно объезжал. Такими темпами я все же попаду в вуз. Призрак будущего и меня-экономиста замаячил перед глазами. Загрустив, я принялась считать мелькающие за окном дома.

– Ну так… неужели в твоем вузе нет ни одного стоящего парня? – хмыкнул Алекс. – Ради которого стоит посещать лекции?

– Есть, – не поворачивая головы, призналась я. Машину дернуло, я вздрогнула, очнувшись от проносившихся за окном деревьев. – Эй! Сбавь скорость!

Стрелка медленно, но верно ползла вверх, а надо сказать, Алекс и без того гоняет будь здоров. Ездить с ним все равно что играть в русскую рулетку – доедешь или нет, вопрос… хотя пока что, тьфу-тьфу, все обходилось.

Но сегодня у лихача в Алексе, похоже, осеннее обострение. А я, выбирая между аварией, из-за которой можно будет законно прогулять вуз, и самим вузом, все же предпочту второе.

Алекс послушно замедлил машину, успешно прикинувшись, что это не он только что нарушил с добрый десяток правил.

– Ну и? Еще один инкуб? – насмешливо фыркнул парень. Насмешливо и напряженно. Видно, впрямь боялся, что еще один инкуб.

Да что Алекс! Я сама парней теперь опасалась. Слегка. Совсем немножко.

– Ну уж. Красавчик, это мягко.

– Точно инкуб, – обреченно вздохнул жених.

– Да что ты прицепился?! Не твое дело! – обиделась я за Велора. – Парень как парень.

Только от него мурашки по спине. Глаза какие…

– И вообще, я пошутила, – отвернулась я к окну. – Ты только что проехал вуз!

– Что? А, да, – рассеянно кивнул Алекс, явно задумавшийся о чем-то своем.

– Куда ты? – спохватилась я, когда Алекс круто развернул машину и вознамерился доставить меня по адресу. – Не надо меня туда. Поехали дальше! Ну, ну… за что?

Алекс затормозил у входа в ад – то есть в вуз, простите, – и взглянул на меня с коварной усмешкой.

– Я ведь забыл тебе сказать. Скоро я буду учиться в этом вузе, следить за каждым твоим шагом и возникать в самых неожиданных местах! Ты рада?

– Что?! Ты серьезно? – не на шутку испугалась.

– Еще как серьезно. Во-первых, испорчу тебе личную жизнь и истреблю твоего инкуба до того, как он начнет приносить проблемы…

– Алекс! Сказала же, что пошутила!

– Я знаю, когда ты шутишь, – тихо сказал Алекс, помрачнев на секунду, но потом повернулся ко мне, сияя улыбкой. – Но, во‐вторых. Я не хочу, чтобы мне отрывали то, что пообещали.

– Ах, испугался как, – фыркнула я, затягивая ремешки на ботильонах. Поправила сползшую с плеча лямку и ткнула в плечо заинтересованного процессом жениха. – Тебя все равно на мой курс не пустят. Ты на год меня старше. И какой из тебя экономист?

– Как раз экономика моя стихия. Ты же знаешь, отец оставил мне фирму, в таких делах я с детства, пусть пока не занимаюсь фирмой лично. Так что почему бы не подучиться новому, пригодится, – откинулся на спинку Алекс и побарабанил пальцами по рулю.

Я замерла, а потом сочувственно дотронулась до его плеча. Отец Алекса год как умер. Все по той же причине, по которой охотники обычно оказывались на кладбище. И если до его смерти Алекс мстил демонам за сестру и двух братьев, то в последний год совсем помешался на охоте.

А по мне, мертвых не воскресить, месть ничего не исправит. Вот сам Алекс мог пострадать, меня это тревожило.

– Алекс…

– Да ладно, – горько скривился он, резко выпрямляясь. Я понятливо заткнулась, не желая ворошить чужие воспоминания. – Пойдем, я документы подам.

– Может, не стоит?

– Что, не рада? – поднял бровь Алекс. Истолковав мое задумчивое молчание как молчание скорби, усмехнулся. – Меня беспокоят Тарлиевы. Влада тоже. Лучше, если мы будем держаться вместе.

– Что они могут сделать? Послушай… – Я отпустила ручку двери и прикусила губу. Будто высказанные вслух страхи могли воплотиться в реальность. Алекс подцепил пальцем мой подбородок и заставил посмотреть в глаза. А сегодня у него глаза серые…

– Ну? Боишься, что это не шуточки Макса?

– Да. Как бы он узнал, что я испугаюсь такого подарка? Откуда ему знать о мертвом инкубе?

Алекс отпустил меня, помедлил, отвернувшись и всматриваясь в улицу. Что-то он скрывает. Я подозрительно наклонила голову, гадая, как бы это «что-то» выяснить. Пытки? Нет, этим не возьмешь.

– А ну говори, – потребовала я, решив ради разнообразия не ходить вокруг да около.

– Лия… – Он запнулся, но упрямо встряхнул головой. – Предоставь это мне. Я все выясню.

Он перевел взгляд на меня, хитро улыбнулся и поправил мне выбившуюся прядку.

– А ты постарайся не попасть в очередную историю с инкубом. Надоело от твоих парней избавляться. Чуть зазеваешься, а невеста уже пылко обжимается с инкубом в укромном уголочке, что за девушки пошли! Никакой скромности!

– Да ты достал с этим инкубом! – вспылила я, нажимая на ручку. – Иди ты, Алекс!

– Иду, иду, – с готовностью откликнулся Алекс, вынимая ключи. Леший дери, он же собрался мне портить жизнь и в вузе!

– Ненавижу тебя! – горячо заверила я, хлопнув дверью.

А все-таки он что-то скрывает. Это… беспокоило. У Алекса нет привычки от меня что-то утаивать… то есть не было. Мы так давно вместе, что я могла с ходу угадать, в какой стороне мысли парня и что конкретно он думает о том или ином вопросе.

Есть парни, которые мнят себя всезнайками. Уверены, что, зная одну девушку, знают всех. Мол, все девушки думают только о шмотках, парнях, косметике и поцелуях.

Алекс – из другой породы. Этого не отнять. Он четко знал, что лично мне нужен выбор, это главное. Что единственное, чего я не потерплю, это принуждения. Что, если мне приказать, если на меня надавить, все сделаю наоборот. Не потому, что злобная, а потому, что в любви и дружбе не приказывают, а обсуждают. Он знал обо мне все. Иногда это пугало. Ну так и я о нем знала все. И совершенно точно знала, что он скрывает от меня что-то важное.

Я вздохнула, кинула взгляд на вуз. Рано или поздно Алекс мне расскажет, в чем дело. А пока надо пережить день.

Желательно без приключений.

Без приключений, да?

– Ну что, Арефьева. Давно не виделись, – Макс запрыгнул прямо на парту и смял своей пятой точкой тетради. Фу.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, прекрасно понимая, что возмущаться бесполезно. Однако желание врезать гаду меж глаз никуда не делось. Аккурат над тем багровым синячком на скуле – фингал отлично будет смотреться!

– Партой ошибся, – мрачно отрезала я.

– Что ты, я нутром чую, где меня ждут, – нагло ухмыльнулся парень. – Возвращаясь к вчерашнему… бросай своего ущербного парня. Обещаю, в деньгах будешь купаться, если пойдешь со мной по своей воле и будешь делать, что скажу. Довольно просто, так?

– У тебя проблемы с девушками? – жестко сощурилась я. Впрочем, не сильно разозлившись: Макс всегда был таким недоумком. – А, ну конечно. Я девушек понимаю, Тарлиев. От такого, как ты, и последняя курица сбежит! – Я отвернулась к окну, не желая смотреть на этого типа.

– Посмотри, какие мы гордые! – Максиму это не понравилось. Быстро схватив меня за прядь волос, он накрутил ее на палец, заставляя силой повернуть голову назад.

Ай, больно! Я зашипела, и терпение лопнуло. Может, я девушка. Может, слабая. Но пальцы сломать могу, Алекс научил. Выдохнув, я перехватила чужую ладонь, вывернула ее резко. Взвыв на всю аудиторию, Макс спрыгнул с парты и согнулся, баюкая пострадавшую руку.

– Да ты, кукла чертова! Я тебя…

– Сядь, Тарлиев! – Строгий голос лектора позволил мне выдохнуть.

Максим, зыркнув исподлобья, наконец-то оставил меня в покое. Сев, он демонстративно закинул ногу на ногу, и уставился на меня обещающим неприятности взглядом.

Макс – парень видный, несмотря на мерзкую душонку. У него темные глаза и брови, волосы пепельного оттенка – некоторых девушек это приводило в щенячий восторг. Чуть узковатое лицо, правда, портило картину: всегда казалось, что парень смотрит на всех свысока. Хотя почему казалось? Ха, если кто и смотрел на смертных свысока, так это Тарлиевы!

Я не разделяла мнения девушек. Наверное, Максима можно назвать симпатичным… наверное. Максима я ненавидела не только за то, что он Тарлиев. Я просто его ненавидела, из-за того, каким он был. Злой избалованный придурок. Поэтому едва ли опасный. Значит, не стоит внимания.

Не стоит внимания, Лия! Вдохнули-выдохнули и забыли.

Я вытащила из сумки запасную тетрадку, щелкнула ручкой и углубилась в лекцию. Меня хватило ровно на пять минут, потом я обнаружила, что делаю набросок пейзажа за окном.

Скучно. Ленка уехала, Велора тоже не наблюдается. Я чувствовала себя одинокой. Среди обычных людей я так или иначе оставалась чужой. Подсознательно они это чувствовали – чувствовали, что принадлежу другому миру. Мы вроде жили среди людей, особенно до посвящения, но никогда не могли вписаться до конца.

Деревеньки и ковены – не весь наш мир. Почти все ковены много веков назад покинули Аристол – особенное место на этой планете. Простым смертным туда не добраться, да и нам такое проделать не всегда под силу. Это то место, где обитают демоны – но нет, это не ад. Можно забыть о подобном.

Аристол, если верить нашим легендам, осколок мира. Потерянный и забытый человечеством. Что-то вроде кротовой норы, искривления пространства. Иногда в прессу просачивались сказки о пропавших с концами людях, которые исчезали буквально на глазах публики.

Так вот, это не сказки.

– Итак, инфляция… – Профессор нарисовал какой-то непонятный график на доске, и я вяло покрутила ручку. Мне бы исчезнуть в какой-нибудь кротовой норе, а?

Хотя опрометчивое желание. Порталы в Аристол блуждают, теоретически можно туда добраться… теоретически. Практически надо обращаться к демонам, они легко прыгают между мирами и провалы чуют за километр.

Но охотники уже так давно в этом мире, что привыкли рассчитывать на свои силы. Потому что в Аристоле, на родине демонов, кипит вечная война. Может, там людей вовсе не осталось. Может, одни демоны.

А может, Аристол вообще красивый миф.

– Кто понял, поднимите руку, – бубнил профессор, не меняя интонации.

Я точно ничего не поняла.

Я оперлась щекой на ладонь и вздохнула. Какая тоска! По окну барабанил мелкий дождь, из тех, которые, если зарядят с утра, будут идти целые сутки. По улицам текли вереницы разноцветных зонтиков, по деревьям прыгали мокрые воробьи… свинцовые тучи висели над городом, затянув небо серой сетью. Мокрый асфальт, мокрые зонты, блики на мокрых серых крышах, мокрая кошка… я почувствовала, что глаза закрываются…

…и вместо серого города перед моими глазами появилась кукла. Та самая, в клетчатом платье. Ее ручки безвольно повисли на нитях, а головка печально поникла. Но за секунду до того, как я вырвалась из видения, она подняла голову, ее глаза полыхнули красным, а губы искривились в злом смехе.

– Кровью заплатишь за кровь, – прошептала она, и я, судорожно вдохнув, распахнула глаза.

– На следующей неделе проведем тест. Все свободны.

Голос лектора смешался в моей голове со зловещим смехом проклятой марионетки. Вскочив, я дрожащими руками запихала тетрадь в сумку и молнией выскочила из аудитории.

Видения – часть моего дара. Ничего особенного, хотя, говорят, это ненормально, что я в довесок к целительским приемчикам могла чувствовать ауру или видеть вещие сны наяву. Чаще всего такие сны о чем-то предупреждали, но так неясно, скрыто, с обилием символом и подтекстов, что никогда не поймешь, о чем же конкретно.

Торопясь покинуть аудиторию, я не додумалась уточнить, где находится Макс. Ну и зря. Когда меня дернули за руку, увлекая в укромный закуток между окном и туалетом, я даже пискнуть не успела. Приложилась лопатками о стену, а Макс, с радостными глазками, вцепился в мои волосы и откинул голову назад.

– Мы с тобой не закончили, Арефьева, – развязно протянул он. Да что прицепился?! Я попробовала вырваться, но Максим, зацокав языком, перехватил мои руки. – Не так быстро, котеночек.

– Чего тебе надо?! – разозлилась я вконец. – Отвали!

– А ты ничего не знаешь, да? – Тарлиев как-то странно вдохнул запах моих волос и склонился ниже. – Ну и плевать. Так или иначе, накажу за дерзость…

– Иди ты…

Тарлиев, прижавшись ко мне всем телом – очень неприятно прижавшись, надо сказать, – впился в мои губы. Прямо как пиявка. Целовался он отвратительно, скользко, мокро и, самое главное, без разрешения. Понятия не имею, что у этого парня с мозгами, может, кто-то его ужалил и он заразный, – но, очнувшись от первого удивления, я с такой силой укусила его, что на губах моих осталась чужая кровь.

– Черт… – зло усмехнулся Тарлиев, вытирая губы. – С характером… это ты зря.

Последние слова Максим произнес жестко, даже с яростью, стерев любой намек на насмешку. Глаза Тарлиева налились кровью, в его лице проявилось нечто… настолько неправильное, что я лишь пискнула, когда парень ударил кулаком в стену.

Вот тут стало страшно. Тарлиевы обладали особым даром, даром оборотня. Не все, но это их родовая сила, и сейчас Максим напомнил мне волка, дорвавшегося до крови. Его глаза ожесточились, а зрачок удлинился, и верхняя губа приоткрылась, обнажая клыки. Он был близок к тому, чтобы перекинуться, и, клянусь, мне ничем хорошим это не грозило! Проклятье! Откуда было знать, что этот тип отхватил себе родовой дар?!

Я попыталась оттолкнуть парня, но тот слишком крепко прижимал меня к стене. Надо звать на помощь!

– Дрянь! – вместо человеческого голоса из горла Тарлиева вырвался гортанный рык.

Я зажмурилась, чувствуя, что не в силах выдавить ни звука. Сердце грохотало в груди, отдаваясь током крови в ушах. Оборотни – это очень, очень плохо! Они не соображают в такие моменты!

Я с неимоверным трудом оттолкнула Максима, он лишь пошатнулся, но мне хватило этого, чтобы набрать в легкие воздуха и…

– Лия, тебя хотел видеть брат, – спокойный и уверенный голос Велора подействовал успокаивающе не только на меня, но и на Макса. Я выдохнула, боясь поверить своему счастью.

Не знаю, что такого было в Велоре, но от него веяло силой и уверенностью. Почему-то я ни на секунду не усомнилась: он легко справится с Максом, даже если тот немедленно обратится в волка. Каким-то образом Велор подавлял агрессию, вот так легко, одним присутствием, взглядом, жестом…

Макс сверкнул глазами, на этот раз испуганно и пришибленно. Страх мелькнул и исчез под напускной самоуверенностью, но какая мне разница. Главное, что лицо Тарлиева вернулось к нормальному человеческому облику.

– Он не сможет защищать тебя вечно, Арефьева! Все равно ты мне принадлежишь, – склонившись к самому моему уху, прошипел Максим. – Даже если этого не знаешь. Жаль, что ты ничему не учишься… очевидно, посылки разума до тебя не доходят!

– Убирайся! – из последних сил процедила я.

Посылки разума, он сказал?! О боже, неужели Алекс прав и это Тарлиевых рук дело? Фраза прозвучала слишком туманно, чтобы вот так просто решить, что Черная метка была фальшивкой… но с моих плеч все равно будто груз свалился. Эта семейка склонна к жестоким шуткам.

Тарлиев, усмехнувшись, оттолкнулся ладонью от стены и поравнялся с Велором. Только далеко не ушел. Велор легким, но быстрым движением схватил Максима за воротник рубашки, дернул – рубашка жалобно затрещала – и все так же спокойно, а оттого жутковато, сощурился.

– Я буду за тобой следить. Понял меня? Держись от нее подальше.

Их взгляды пересеклись. Велор смотрел задумчиво, изучающе. Макс… самоуверенно, но с ноткой паники. Он побледнел. Велор, похоже, пугал его, но гордость не позволяла удрать. Так что, округлив глаза для пущей важности, Максим распетушился и угрожающе рявкнул:

– Руки убрал!

Смотрелась его угроза забавно. Будто щенок тявкает на волкодава. По губам Велора скользнула холодная усмешка, изумрудные глаза сверкнули. Брезгливо разжав хватку, он позволил Максиму отступить на шаг, но словно не требование выполнял, а делал одолжение.

Максим нервно поправил воротник рубашки, будто не верил, что так легко отделался, и, не выдержав буравящего взгляда Велора, сбежал, поджав хвост.

Я перевела дыхание и прислонилась к стене. Злость, за которую я держалась, ушла, на ее место пришла усталость. Я с тревогой ощупала горло – говорил мне Алекс, не открывайся для удара!

– Лия, ты…

– Я в порядке, – умудрилась выдавить я. – Дай мне минутку.

Дай минутку, пока руки не перестанут дрожать, а в ушах не перестанет стучать кровь. Тебе не нужно видеть меня в таком состоянии. Только не тебе!

Я вдохнула-выдохнула. Сердце выровняло ритм, в глазах прояснилось.

Прекрасно. Только не хватало оборотня, одержимого охотой! Я вдруг отчетливо поняла: Тарлиев не отстанет. И это моя ошибка. Если бы знала, что он унаследовал родовой дар, я бы начала иначе! Флиртовала бы и строила глазки. Оборотней не привлекают доступные жертвы. Азарт охоты, всплеск адреналина – вот что им нужно.

Велор приблизился, мягко провел ладонью по моим волосам, будто поправляя прическу, и я перевела взгляд на него. Странно, от легкого прикосновения стало легче, почти спокойно… Будто все проблемы остались далеко, а здесь, в мире, только мы. Я не могла оторвать взгляда от изумрудных глаз, теплых и холодных одновременно.

Вдруг подумалось, что такие парни не могут быть людьми, они слишком идеальны для человеческого мира. Будто услышав, Велор опустил руку, и наваждение рассеялось.

– Влад тебя искал, – сказал он тихо. Я кивнула, не зная, хочу ли побыть с Велором еще немного или бежать от него без оглядки.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Тебе не нужно меня благодарить, – непонятно ответил Велор. И снова этот взгляд, изучающий, внимательный, проницательный… Он слегка улыбнулся, разбивая внезапно нахлынувший на меня страх, и я нашла силы на ответную улыбку.

Но уходила я быстро и не оглядываясь – будто спасалась от угрозы, что дышала мне в спину.

Может быть, он мне нравился, этот Велор. Слишком нравился.

Слишком для обычного человека.

Вместо того чтобы выслушать о Тарлиеве, Влад сказал:

– Раз прогуляла, вот тебе конспекты. Пока не перепишешь все до последней точки, домой не пойдешь!

Тут он украл мой сотовый, запер дверь на ключ, оставив меня наедине с конспектами и удалился, заявив, что через час вернется. Вот такая у меня семья.

В итоге я просидела в гордом одиночестве до самого вечера. Когда выбралась на улицу, по мокрому асфальту уже стелился свет от фонарей.

Я попинала разноцветные пожухшие листья и, вздохнув, сбросила входящий звонок. Владу я сказала, что отправлюсь домой с Алексом, а Алексу, что меня отвезет Влад. Вынести еще полчаса в обществе брата я бы не смогла, а жених заслужил вечер без моего участия. Тем более у него сегодня намечалась вечеринка…

Да и Катя там будет, а мне придется наблюдать, как она вешается Алексу на шею…

И вообще, мне надо побыть одной и обдумать происходящее.

Люди в сумраке казались тенями, а окружающее нереальным сном. Дождь наконец-то закончился. С ближайших деревьев срывались холодные капли и расплывались кругами в мелких лужах. Я вздохнула, кутаясь в красное пальто и чувствуя, как мерзнут уши. Вопреки заверениям синоптиков о потеплении, все вышло наоборот: похолодало.

Чем дальше я удалялась от людных улиц, тем становилось холоднее. Скорей бы домой, нуждаюсь в кофе. Пустынная улица хранила молчание, а эхо каждого шага гулко металось между высотками.

Я поежилась, на этот раз не от холода, а от неприятного чувства, будто в спину кто-то уставился…

Может, вспомнила о вампирах.

Спрятаться в большом городе проще простого. Это наши деревушки заклинателям приходилось скрывать от посторонних глаз: чтобы случайный прохожий, глядя прямо на деревню, видел болотную топь. Но если брать вампиров, то, скажем, один из крупнейших ночных клубов города принадлежит им. Он, правда, в центре, далековато. Отец у них временами добывает информацию, потому и знаю.

Впрочем, вампиры связываться с ковенами не станут. Пока они ведут себя прилично, мы их не трогаем. А демоны обожают воровать вампирские тела – бессмертные, продержатся дольше: вампирам с нами невыгодно ссориться. Я строго приказала себе отставить панику. Почему я нервничаю? Каждый день хожу по этой дороге!

Я оглянулась, но никого не обнаружила. Разумеется! А чего ждала? Ни души вокруг.

Одни тени.

Я невольно ускорила шаг, чувствуя неясную опасность. Сердце заколотилось в груди. Легкое движение сбоку – не то показалось, не то кошка притаилась в ночи… я нервно обернулась.

И заметила среди деревьев еще одну тень. Она мелькнула настолько быстро… может, это тень от шелестящих листьев?

Хватит, Лия. Я сжала кулаки, уговаривая себя не паниковать на ровном месте. Это всего лишь тени!

Разозлившись на себя, я сделала шаг и снова застыла. Тень поджидала меня на дороге.

Тень есть, а владельца нет.

Отчетливый человеческий силуэт в свете фонаря казался зловещим знаком и непонятным, а оттого еще более пугающим. Я никогда с таким не сталкивалась!

А тень вдруг сорвалась с места и растворилась в темноте. Я вцепилась в ремень сумки, будто ища поддержки, и медленно отступила, с трудом передвигая ватные ноги.

– Покажись! – дрожащим голосом потребовала я.

Зря. Треск ветки за спиной нагнал жути. Я резко повернулась на звук: если понадобится, закричу! Иные демоны, особенно мелкие, крика боятся.

Но крик застрял в моем горле. Я пошатнулась, узнав это лицо, эти черные глаза, волнистые светлые волосы… О небо! На меня смотрел… мертвый инкуб! Это был он, он!!!

Видение длилось всего мгновение, а потом свет фар затопил улицу, послышался звук открываемой дверцы и обеспокоенный голос:

– Лия! Где тебя носит?! Залезай!

Инкуб растаял в воздухе, а может, его и вовсе не было. Я моргнула, а когда распахнула глаза, инкуб исчез! Сердце еще билось в груди, но я зажмурилась, приказывая себе успокоиться. Приложила к глазам ладони, мотнула головой.

Мне показалось. Перенервничала из-за Черной метки, теперь шарахаюсь от теней. В буквальном смысле от теней!

– Эй? Холодно вообще-то, давай шустрее! – поторопил меня Алекс. Выдохнув, я резко развернулась. Парень нахмурился. – Все в порядке?

– Д-да?..

– Напомни отправить тебя на море. Иногда кажется, меня помолвили с призраком. Ты не призрак, нет? Хотя, конечно, нет, от призраков меньше проблем, они почти милашки…

Я сжала кулаки. Вот зараза, а?