Много воды утекло с тех пор.

Все смешалось каруселью, жизнь порой идет удивительно быстро – день за днем складываются в годы.

Алексию посадили под замок. Охотница пала духом после смерти сына, даже не сопротивлялась, когда ее взяли под стражу. Охотники были уязвлены, многие отказывались покупать оружие в магазине предательницы. Поначалу магазин зачах…

Но, к нашему удивлению, очень скоро его пригребла к рукам Аня, обнаружившая в себе деловую хватку. Может быть, дело в отце. После его похорон она будто повзрослела за считаные дни.

Мы все повзрослели. Я перевелась в другой вуз. Не экономический. Не театральный. Меня потянуло на мифологию и историю; лишь позже я поняла, что буду делать с багажом знаний.

Школа-пансионат была необходима нам всем. Дети из разных ковенов нуждались в знаниях и защите, а мы – в обученных охотниках. Идею предложил Алекс, но даже он не ожидал, что она найдет такой отклик. Мы разбирали заявки несколько недель, но все равно дико нервничали, запоздало поняв, во что ввязались.

Но сначала надо еще пережить свадьбу.

Помедлив, я опустила край воротника, обнажая ключицу. Дотронулась до выжженной розы… напоминание о Велоре вызвало щемящую грусть в сердце. Благодаря метке я всегда теперь знала, когда он рядом.

– Велор, – вздохнула я, даже не оборачиваясь. В зеркало я его и так видела.

Его пальцы коснулись метки, а потом он аккуратно поднял воротник, застегнул каждую пуговицу на свадебном платье и развернул меня к себе. Его поцелуй был мягким и бережным, медленным и грустным. Он прощался, я знала. Алексу не о чем волноваться.

– Демон пепла и слез. Я знаю, как тебя назову в сказках, которые буду рассказывать детям. Одного понять не могу. Велор, если твоя смерть в слезах, почему…

– Возможно, чтобы меня убить, ты меня недостаточно любила, – помедлив, горько усмехнулся он. Вот в чем дело… «От слез любви сгорает»…

– Это жестоко, да? Что тебе может причинить боль тот, кто любит.

– Любовь убивает. Иногда случается, – невозмутимо заметил он, легкомысленно и беспечно.

Я вздохнула. Планы Алекса по истреблению нашего нынешнего покровителя были изначально обречены на провал. Теперь ясно: Велор неуязвим.

– Ты пришел за договором помолвки, да? – спросила я, зная ответ. Он молча протянул мне свиток. Это значит да.

Теперь мне часто приходилось расписываться… Главой ковена стал Влад, но и нам, младшим детям, доставалась работка. Оказалось, все гораздо сложнее, чем мы думали, и возни с ковеном на всех хватит.

Я резко надавила острием ножа на палец, быстро чиркнула пером по крови и поставила красивую, размашистую подпись. Буквы вспыхнули красным и потухли, обозначая завершение сделки.

Вот и все, так? Я отдала дочь демону в невесты… надеюсь, дочерей у меня не будет.

Хотя, если будет, она окажется в надежных руках.

Велор взмахнул рукой, и свиток растворился в воздухе. Я посмотрела в его глаза. Зеленые, спокойные… родные? Может быть. Демон подошел ближе, обхватил мое лицо ладонями и оставил на лбу целомудренный поцелуй.

– Будь счастлива, Лия, – улыбнулся он.

Налетел ветер, взметнул прозрачные шторы, вздувая их колоколом. Я сжала руку, мгновение назад касавшуюся кожи демона. Тянущая тоска сдавила грудь. Я скучала по Велору.

Но сделала другой выбор.

Правильный выбор. Единственно верный.

– К тебе уже можно или меня опять угостят тортом в лицо? – постучал по двери Алекс, и я улыбнулась. Вот мой выбор. Нахальный и вообще. Я размотала пояс, расстегнула молнию. Жених на примерке – плохая примета!

– А я все расскаж-жу! – вдохновился бесплатным раздеванием бес, и пришлось бросить на клетку тряпку. Зверушка у нас тоже появилась. Прямо домашний питомец. Ест за троих и орет, скотина такая!

– Иду! – крикнула я.

Разумеется, я рассказала Алексу о договоре с Велором… но не хотела лишний раз напоминать. Сняв платье, я отворила дверь и посторонилась, отпрянув от пучка травы, который мне сунули под нос.

– Что это?

– Хочешь сена пожевать? От души отрываю! Вкуснятинка! Между прочим, привыкай. Нам этого добра целый стог завезли. От всех ковенов разом.

Травки воняли подозрительно знакомо. Мне прямо чудился лукавый взгляд Лиски, всовывающей Алексу букетик.

– Лично я благодарен. Будет, чем заняться… ночью перекусить… Эй, выплюнь! – Жених замахнулся на аппетитно хрустящего травками беса. Кому-то «сено» пришлось по душе. Я лично тоже в ужас пришла, представив последствия свихнувшегося беса в старом доме.

Родовой дом впервые выглядел не так мрачно. Розовенькое все, блестит, переливается. Обереги гроздьями висят на всех полках. Свисают даже с потолка, как омела. Куча снеди, от супов до сладкого, пары тарелок не хватает – бабушка утащила на улицу целое ведро пирожных. Ей нужнее, все правильно. Даже для свадьбы много всего, куда нам столько?

Я вздохнула. Нахмурилась. Да? Правда? Я все-таки выйду за Алекса? Что, значит, на следующей неделе?

– Скучаешь по инкубу? Я тебя сейчас этим сеном накормлю!

– Всегда одни разговоры! Вот уйду к инкубу, будешь знать!

– К инкубу… Нарываешься. – Глаза Алекса полыхнули азартом, и я запоздало прикусила язык.

Но поздно, не успела пикнуть, как оказалась на руках… э-э-э, на плече Алекса! Одной интересной частью кверху!

– Э-э-э, Алекс! Ты что делаешь?! – испугалась я, пытаясь ухватиться за проплывающий мимо косяк двери.

– А что, не видно? Несу тебя в спальню!

– Отпусти меня немедленно! – вконец переполошилась я, отчаянно дергаясь. Получила нагоняй по пятой точке и запротестовала пуще прежнего. Гад такой! Да я сейчас… да я его… – Отпусти меня!

Алекс и отпустил. На кровать. Так, что матрас прогнулся. И навалился сверху. Осмотрел меня хозяйским взглядом, нагло очертил ладонью мою талию… И притянул к себе! Он что, это серьезно?! Я сузила глаза, обещая нахалу скорую расправу.

Тот, правда, угрозой не вдохновился. Поднял бровь и сверкнул наглющей, как у лиса, улыбкой. Он еще радуется!

– Ну-у… скажи. Давай, а то женщин в этом доме на одну станет больше еще до свадьбы, а девушек меньше! – хмыкнул он и недвусмысленно впился поцелуем в мои губы. Поскольку рука его поползла исследовать мое тело, я засомневалась, что он шутит.

Вот бы не шутил… Я ответила на поцелуй, не задумавшись, что вообще-то злюсь, и расстроенно вздохнула, когда он отстранился. Сердце колотилось, а щеки наверняка алели – сдавая меня с потрохами.

– Что ты хочешь услышать, о повелитель идиотов?

– Самокритично…

– Ты не мой повелитель!

– Ха! Ты полностью в моей власти! Захочу и сделаю с тобой все, что пожелаю… поцелую сюда… – Он нагнулся и поцеловал меня в уголок губ, потом переместился на ушко. – Или сюда… – Алекс опустился к шее, взглянул на меня и усмехнулся. – Говори сейчас, пока я не увлекся…

– Продол… в смысле что сказать?

– Скажи, что ты больше никогда не будешь связываться с инкубами…

– Ну так и быть!

– Что я все равно целуюсь лучше всех твоих инкубов…

– Хм, здесь надо подумать… – Рука Алекса скользнула к бедру, и я поспешно сдалась. – Ладно-ладно, лучше!

Парень усмехнулся и, навалившись, прижал мои руки к кровати. Посмотрел прямо в глаза, сощурился.

– Скажи, что любишь меня.

В этом требовании не было шутливости, и сердце забилось быстрее. Тем быстрее, чем дольше Алекс смотрел в мои глаза. Ужасно захотелось его поцеловать, прикоснуться к губам, провести по его коже ладонью, зарыться пальцами в волосы… воображение не собиралось останавливаться на невинных поцелуях. Я выдохнула, Алекс улыбнулся.

– Это не сложно.

– А потом ты побежишь искать новую невесту? – фыркнула я.

– У тебя есть кто-то на примете? – Парень выгнул бровь, сияя солнышком, и я от души толкнула его в плечо. – Ай! Аккуратнее! Вдруг до свадьбы не заживет? Моя невеста, скажу я тебе, жуткая гарпия, – доверительно прошептал он. – Дерется круглыми сутками, вредная, и у нее армия инкубов на страже… Блин, Лейка, правда, больно!

– Терпеть тебя не могу! – процедила я. Алекс согнул руку в локте, опираясь на матрас, и уставился на меня с теплотой и умилением.

– Злючка, – выдохнул он. Выждав паузу, он напомнил: – Ты не сказала.

– Да, – буркнула я в сторону.

– Что – да?

– Да, говорю! Я тебя люблю! По правде, только тебя всегда и любила. Между прочим, ты уже это слышал, и не заставляй повторять! – огрызнулась я. Разглядывая потолок, а не парня.

И тишина-а… Я упрямо смотрела в потолок, тишина становилась осязаемой, неуютной и любопытной. Рискнув, я скосила глаза на Алекса. Он молча смотрел на меня… С таким обожанием во взгляде, с такой теплотой, что стало не по себе. Будто я должна была сказать это давно. Будто он давно ждал этих слов. Слишком давно – и не верил, что их услышал.

– Алекс?

Он без слов наклонился и поцеловал меня – иначе. Мягче, но глубже. Растягивая момент, прикасаясь губами сначала бережно и заботливо, а потом настойчиво и требовательно. Я зарылась пальцами в его волосы, растворившись в моменте, позволяя ему делать то, что вздумается – лишь бы был рядом.

Я даже не возмутилась, когда его рука скользнула по телу. Не возмутилась, когда его губы спустились к ключице. Я возмутилась, когда он отстранился и хитро улыбнулся, глядя мне в глаза.

– Зря сказала, Лия.

– М-м-м?

– Теперь я тебя ни за что не отпущу… Никогда, если на то пошло.

– Напугал, – гордо фыркнула я.

Алекс хищно сощурился, ведя пальцами по длине выреза, дразнясь и искушая. Зараза! Он усмехнулся:

– Хочу предупредить, детей у нас будет много. И надо поторопиться! А то с этими твоими инкубчиками никакого спокойствия!

– Да ты достал с этими!..

Меня нагло прервали долгим поцелуем, а потом еще одним… а после было вообще не до разговоров.

Вот какая штука: теряя что-то, приобретаешь нечто ценное взамен. Я потеряла столь многое. Велора. Отца. Собственную силу – и легкую поступь беспечной молодости.

Но приобрела нечто большее. Алекса. Уверенность в своем выборе. Верю, что все будет хорошо.

В конечном итоге любой конец – лишь начало. Что бы ни случилось, все к лучшему.

Все будет хорошо. Теперь – точно будет.

Я знаю это. Я верю в это.

Значит – так тому и быть.