Вечером нас собрал Сапалер и подтвердил информацию о штурме.

— Утром, после нашей поддержки, выдвигаетесь на штурм, — начал он. — Там будет бетонный забор, он вас прикроет. Идете вдоль него. И запрыгиваете в дом.

— Опять в лоб пойдем? — с недовольным лицом сказал Крепленый.

— Не в лоб, а внезапной атакой сбоку. Мы отсюда и с трехэтажки поддержим вас пулеметами и РПГ. Тем более, что вы не одни будете. Со стороны школы тоже начнется штурм, чтобы растянуть силы хохлов.

Группу должен был возглавлять Альдерга. Помимо него, нас было одиннадцать бойцов: Ростон, Крепленый, я, Фаберже, Множитель, Вазуза, Угодник, Никитос, Димыч и два молодых пацана из свежего пополнения, которых я не знал. Я решил все-таки надеть свой старый броник, на котором предварительно перешил на бока кармашки под магазины. Всю ночь мы с Крепленым не спали.

— Ты, я вижу, где не нужно — осторожный, а где нужно — лезешь вперед, — сказал Крепленый. — И под адреналином с ума сходишь. Так нельзя.

— В смысле? — не понял я.

— Завтра нас опять кинут под танки. Альдерга без башни совсем, — он сделал паузу. — Парень ты хороший. Просто не лезь на рожон. С умом воюй. Адреналин — дело опасное. Дает ложную уверенность, и кажется, что ты бессмертный. Но это не так. Ты из мяса и костей, как и все.

— Понял… В чем-то ты прав.

— А в чем я не прав?

— Мы же тут типа «один за всех, все за одного»?

— Ага… А умираем каждый сам за себя, — пожал Крепленый плечами. — И все хотят выжить.

— Я тебя понял.

В семь утра мы выдвинулись тем же маршрутом, чтобы занять позиции до начала работы арты зеленых и наших групп поддержки. Я на ходу поправил броник, проверил свои магазины сбоку. Настроение было боевое. Мы разделились на две группы по шесть человек и наметили маршрут, который был уже знаком. Выдвинуться мы решили чуть раньше восхода, чтобы в сумерках начать штурм и минимизировать риск потерь от снайперов и птичек. Быстро добежали до позиций третьего взвода и направились к блиндажу Констебля, командовавшего здесь всем. Нас встретил его заместитель, он мне был знаком еще с брянской зоны. Мы добрались до последних лисьих нор, еще раз все проверили, перезарядились и стали ждать восхода. Как только со стороны Иванграда небо окрасилось красно-бордовым и первые тени ночи расползлись по закоулкам рва, заработала арта. Вслед за ней по двухэтажке полетели наши РПГ из ДК и трехэтажки. Их поддержал пулемет Глуми. Адреналин, как я и ожидал, впрыснулся в кровь, и я ощутил привычный режим берсерка.

Место, где мы сидели, находилось между нашей трехэтажкой, гаражами и частными домами, которые шли вдоль всего Артемовского шоссе до въезда в Бахмут. Нам нужно было перебежать шоссе, зайти в гаражи и крайний дом и оттуда штурмовать позицию хохлов в двухэтажке.

Первой занимать дом пошла группа во главе с Альдергой, которому не терпелось начать. Проводив их взглядом, я приготовился к броску. Мотор получил новую порцию адреналина и застучал с удвоенной силой. Я вылез из рва, в три прыжка перебежал шоссе, запрыгнул в посадку и побежал вслед за пацанами, увлекая за собой свою группу. Вокруг валялись куски проволоки и амуниции. Слева от меня промелькнула станина от разбитого ПТУРа, и я наткнулся на заброшенный окоп. Перепрыгивая через него, я услышал треск липучки. Мой бронежилет отстегнулся с одной стороны и стал хлопать меня по ребрам. Не останавливаясь, я закинул автомат назад и стал застегивать броник. Пока я возился, проснувшиеся хохлы открыли по нам огонь со стороны заправки и из большого коттеджа, стоявшего в частнике в ста метрах дальше. Я поправил автомат и, не снижая скорости, дал по ним длинную очередь. Споткнувшись, я потерял равновесие и кубарем покатился к дому, где залегла первая группа. Я упал рядом с Множителем, который лежа вел огонь в сторону двухэтажки, и стал стрелять по заправке. К нам присоединились остальные, и стало тесно.

— Все! Пойдем, пойдем! — стал кричать Альдерга. — Побежали!

Огонь противника усиливался. По нашему домику стали стрелять из рядом стоящих домов, дальних многоэтажек и из коттеджа. Вокруг защелкали пули снайперов, пробивая стены и шлакоблочный забор. Мысли в голове отсутствовали, и руководство взяли на себя инстинкты и реакции. Выпустив еще одну очередь, я подорвался, перепрыгнул через Множителя и, обгоняя пули, добежал до первого гаража, где толпилась группа Альдерги. Мы рассредоточились и стали вести круговой ответный огонь. Множитель перебежал дальше и запрыгнул в одиночный окоп, прикрытый балкой, по которой тут же стал стрелять снайпер, откалывая от нее куски бетона. Я встретился взглядом с глазами Множителя и увидел, что он тоже понимает уязвимость своей позиции. Я кивнул ему и по-сомалийски стал стрелять в сторону дома, откуда велся по нему огонь. Он, как самый настоящий спецназовец, выпрыгнул из окопа и стал крутиться вокруг своей оси, перекатываясь к нам под прикрытие гаража.

— Спасибо! — крикнул он, задыхаясь.

— Бро! — кивнул я.

В это же время по ДК ударил танк, и мое «бро» потонуло в грохоте разрывов. Часть второго этажа ДК осыпалась, огонь оттуда прекратился. Через пару минут вновь заработал РПГ и разнес ближайший к нам угол двухэтажки. Кирпич осыпался, и в доме образовалась брешь. «Молодцы, пацаны!» — подумал я, продолжая стрелять по дальнему дому. Димыч вел огонь, попадая по углу гаража и выбивая из него каменные осколки, которые летели во все стороны. Альдерга вышел на два шага из-за гаража, спрятался за стальную балку и, обернувшись, стал орать на него.

— Долбоеб! Ты куда стреляешь? Целься туда! — показал он рукой на двушку. — Первая группа за мной!

В ту же секунду пуля попала ему в лоб каски, и он сложился как сломанная кукла.

— Альдерга! — крикнул я и понял, что он без сознания или мертв.

Преодолев два метра, я потянул его на себя, пытаясь понять, что с ним, и забрать станцию. Когда я достал ее, то увидел, что она не работает, и осторожно поднялся. В железной ржавой балке было видно отверстие от пули, которая, пробив ее, не потеряла инерции и вошла в каску Альдерги. Из-под каски потекла юшка из крови и мозгов. Двести, понял я. Рядом толкался молодой, и, как только я убрал голову, точно в это отверстие вошла новая пуля и попала ему в руку. Он истошно заорал и закрутился на месте. «Сейчас бы мне в глаз уебал!» — подумал я и прижал парня к стенке.

— Я ранен… — стонал он от боли, прижимая к себе руку. — Помоги мне! Мне нужно на эвакуацию!

— Жгут где?

— Не помню! Помоги мне! — смотрел он на меня испуганным взглядом растерянного ребенка.

— Ты ходячий! Сам дойдешь. Некого отправить. Нам додавить их нужно! — почти наехал я на него. — Соберись!

— Хорошо… — обмяк он.

Я перетянул ему руку, и он рванул к первому дому. Я еще ближе подтянул к себе Альдергу, с него слетела каска. На меня смотрели остекленевшие глаза, чуть выше которых зияла огромная дыра входного отверстия от снайперской пули крупного калибра. Задней части головы не было.

— Суки, — процедил я и поправил на нем каску.

Перчатки окрасились его кровью, и мне пришлось вытереть их о стену. С левой стороны от меня продолжали стрелять Множитель и Фаберже. Я достал трофейные круглые гранаты, набитые шариками, и одну за другой стал кидать их, стараясь попасть в окна и дыру в доме. Планомерно и быстро туда улетели все двенадцать гранат, найденных мной во время разведки. Пока я отвлекал снайпера, который по моей задумке должен был ждать, что мы тут же продолжим штурм, молодой трехсотый в несколько перебежек добрался до рва и скрылся в нем.

Происходящее вокруг, умноженное на адреналин, превратило меня в существо из другого измерения под названием «война». Здесь не было прошлого и будущего. Здесь был только этот момент, в котором я реагировал как запрограммированный робот, автоматически принимал решения и в ту же секунду приводил их в действия. Время перестало существовать и измерялось патронами, гранатами и движениями. Цель была ясна и понятна — захватить двухэтажку любыми средствами. Еще несколько раз мы пытались выдвинуться и проскочить пространство между гаражами и двухэтажкой, но сделать это не получалось. Продолжая перестреливаться с противником, мы потеряли инициативу и застопорились на месте.

— Нужно откатываться, — толкнул меня Крепленый. — Тут вариантов нет сидеть без нихуя.

— Пацаны, откатываемся в гараж! — крикнул я всем.

Откатившись, мы укрылись в гараже, посчитали остатки БК и поняли, что без рации, патронов и гранат, мы не штурманем этот дом.

— Что дальше? — спросил меня Крепленый.

— Откатимся к трешке, возьмем БК, рацию и вернемся. Ты прав. Других вариантов нет.

Пока мы возвращались тем же маршрутом, что и пришли, начала работать арта и помогла нам отступить назад почти без потерь. Только один из наших бойцов был ранен в стопу, выбыв из строя.

— Давай, пока вы тут разбираетесь, я быстро оттащу его к нашим и вернусь с БК и подкреплением, — предложил Крепленый. — Что тут булки мять?

— Разумно, — кивнул я. — Погнали.

Как-то само собой получилось так, что мы с ним взяли на себя руководство группой, а пацаны приняли это как само собой разумеющееся. Желающих тянуть лямку командира не нашлось, а нам было понятно, если мы хотим выжить и выполнить задание, сделать это можно только при условии, что кто-то грузанется ответственностью за всех. Командовать вдвоем было удобно тем, что вроде бы не вся ответственность лежала на мне одном, и инициатива сохранялась за нами обоими.

Не успели мы запрыгнуть в ров, как из блиндажа Констебля выбежал наш проводник и заместитель Констебля Абакан, тот чел из моего лагеря, и стал орать.

— Вы куда?! Вы спятисотились, что ли?

— У нас БК нет! — стал объяснять я.

— Командира убили, а рация сдохла, — поддержал меня Крепленый.

— Назад! — не унимался он.

— БК есть? — отстегнув магазин, показал я ему один патрон. — Мы пустые!

— А! — сообразил Абакан. — Так бы и сказали… — он остановился, глядя на нас. — Пошли.

— Ты больше мне про пятисотых не говори! — добавил я, на что он разумно промолчал, похлопав глазами.

Крепленый потащил трехсотого, а мы забрали у Абакана двадцать набитых магазинов, несколько гранат и батарею. «Не густо, но пока хватит», — решил я, вставляя батарею в рацию. Выдав каждому по два магазина, я вышел на Гонга.

— Гонг — Парижану? Альдерга — двести! Пытаемся толкаться, но нам нужно БК и пополнение.

— Будет. Давай, Парижан! Ты командир теперь! — получил я назначение. — Сапалер, ты слышал?

— Да. Парижан, сейчас пришлю кого-то с БК.

— Сейчас Крепленый придет и заберет все. Подготовьте.

Мы не стали дожидаться прихода подкрепления и во второй раз перескочили через шоссе, добежав до крайнего дома и гаражей. Пока мы продвигались, пацаны из пулеметов и РПГ стреляли по двухэтажке, расширяя угловую дыру и не давая хохлам высунуться.

— Забегаем в дом! — взял я окончательно командование на себя. — Никитос, бежишь первый к пролому, мы кроем. Следом Димыч.

— Хорошо, — кивнул Никитос, и они с Димычем побежали вперед.

Добежав до гаража, они попали под обстрел и загасились внутри него.

— Никитос! Вперед! Сука, вы чего там замерзли?

— Парижан… Они запятисотились. Давай, я пойду? Мы их хер оттуда достанем. После разберемся, — стал толкать меня Множитель.

— Давай.

Вслед за Множителем мы тоже заскочили в гараж, и я даже не стал орать на них, понимая, что сейчас больше потрачу времени на то, чтобы заставить их преодолеть страх и выйти отсюда. Когда страх побеждал адреналин, человека парализовало, и вывести его из этого состояния можно было только сильно отпиздив. Времени на это не было.

— Прикрывать будете, — крикнул я Никитосу и Димычу.

— Хорошо, — выдохнули они.

— Парижан, — вышел на меня Сапалер, — пацаны забрали двушки со стороны школы. Как только получите БК, давите эту! Там, может, и нет уже никого, — подбодрил нас Иван.

Множитель, я и Фаберже заскочили в следующую линию гаражей и стали крыть сектора, пока остальные подтягивались ближе.

— Никитос, пошел! — приказал я, рассчитывая, что он справится и начнет вести себя как воин.

— Ладно, — посмотрел он на меня, поджал губы и, сделав над собой усилие, побежал к дому.

Он не стал останавливаться и простреливать вход в дом. Не кинул туда гранату, а просто попытался забежать внутрь. Когда из дома раздалась очередь, он задергался и был откинут назад.

— Двести, — произнес Вазуза короткий эпилог.

— Ебанаврот, — процедил я.

— Со стороны трешки бежит кто-то… — доложил Множитель.

— Наши?

— Крепленый, Иглс и еще пара человек с мешками, — подтвердил он.

Пацаны притащили БК, и я почувствовал себя увереннее. Я сменил свой автомат, который из-за грязи стал клинить, на автомат Альдерги и приготовился идти дальше. Адреналин немного отпустил, и мои мысли и действия стали четче и осознаннее.

Мы заняли позиции и решились на отчаянный штурм. По моей команде все стали палить по окнам, не давая хохлам высунуться, и побежали к дому, продолжая стрелять на ходу. Выбежав на открытку, мы с Множителем заметили двух укропов в черной форме, которые пытались от дальних гаражей отступить в дом. Множитель на ходу срезал очередью ближнего. Второй, очень толстый, укроп попытался залезть в окно. Я дал по нему длинную очередь и увидел, как пули перебили ему ноги. Из окна высунулись две пары рук и втащили его внутрь. Мы стали крыть пространство слева, а Угодник с еще одним бойцом, подбежав к пролому и закинув туда по гранате, ворвались в дом, не переставая стрелять. Следом забежали Фаберже, Ростон, Крепленый и мы с Множителем.

— Сапалер! Мы внутри! Зачищаем! — доложил я по рации.

— Пацаны! Вы лучшие! — радостно поддержал нас Иван.

— Красавцы! Молодцы, пацаны! — поздравил нас Гонг.

Аккуратно, как нас учили, мы поднялись парами по лестнице, и комнату за комнатой, закидывая в них гранаты и простреливая, зачистили второй этаж. Между подъездами на втором этаже была пробита стена. Судя по кровавым следам, хохлы откатились через дальний подъезд к следующему дому, который был метрах в тридцати.

— А где Димыч? — вспомнил я про него.

— В гараже, видимо, остался, — пожал плечами Фаберже.

— Вот, сука, — разозлился я. — Димыч! — заорал я в окно, встав у стенки. — Иди сюда! Работа есть.

Пацаны стали осматривать украинские баулы и делить трофейку. Когда Димыч с виноватым видом пришел в дом, я подвел его к торцу дома и показал на тело Кубата и еще одного бойца, которых мы долго не могли забрать оттуда.

— Вытаскивай пацанов, раз воевать не хочешь.

— Простите… Я…

— Похуй! — оборвал я его покаяние. — Кубата вытаскивай!

— Парижан, — ткнул меня Крепленый, — бери ботинки. Смотри, какие классные.

— Спасибо. Позже заберу, сейчас не до этого.

— Димыч! — крикнул я ему в спину и увидел, как он дернулся.

— Что? — обернулся он.

— Сначала кошкой тело дерни. Вдруг заминирован.

— Парижан, — окликнул меня Множитель, — там Никитос еще шевелится. Живой, видимо. Но там снайпер…

— Димыч! Я крою, а вы вдвоем вытаскиваете!

— Хорошо, — покорно согласился он.

Димыч выбежал, зацепил его за броник и подтащил к дому, где мы подхватили его и занесли внутрь. Никитос был еще жив, но пулевое ранение в голову не оставило ему шансов.

— Пена на губах, — заметил Множитель. — Не жилец уже.

— И не сделаешь ничего… — кивнул я.

Я повернулся и увидел Фаберже, который с интересом и удивлением, покачивая головой, рассматривал свою окровавленную ногу, как будто это было фантастическое и необычное явление.

— Что с ней? — спросил я, подойдя к нему.

— Осколок ниже колена залетел, наверное… Когда по птице стреляли, что ВОГ скидывала на гаражи, зацепило. Или в другом месте? — задал он вопрос сам себе. — Да, ладно! Фигня! — полез он за перевязочным пакетом.

— Тебе точно на эвакуацию не нужно?

— Да нет, — отмахнулся он. — Царапина.

— Это потому, что птица, знаешь, когда скидывает ВОГ, осколки все летят вверх и в стороны. Если ты плотно к земле приляжешь, понял, то бишь, то осколки все мимо! — быстро стал объяснять Крепленый. — У меня был случай даже, — сделал он выразительное лицо, — мы одного трехсотого тащили, и над нами птичка летит. Чтобы вы понимали, мы к дому вплотную подошли, положили трехсотого и сами легли нахуй. А кто-то из пацанов начал съебывать. Кто бежал, их зацепило нахуй, а вот меня и пацанов, которые легли возле трехсотого, никого не цепануло. Чтобы вы понимали, упало прям на это… Как они называются? На этой хуйне мы трехсотых носили, блять… Носилки! Епс тудэй! Возле них прям упал ВОГ. Возле носилок. Ни трехсотого не цепануло, ни меня, ни пацанов, которым я сказал лечь. А кто ломанулся, побежал — их зацепило. Ну, короче, такая ситуация.

— Там, на втором этаже, хохол валяется в совершенно новых штанах, если что.

— Спасибо, — заржал Фаберже. — Я уже тут шмурдяк взял. Там есть.

Фаберже был похож на большого веселого ребенка, проявлявшего простые и искренние чувства. Его непосредственность умиляла и раздражала одновременно. Он был легким человеком, но мог косячить по мелкому, не придавая этому значения. Если бы эта его легкость не граничила с безответственностью, это было бы забавно, но я ко всему привык относиться намного серьезнее и понимал, что за ним нужно приглядывать.

— Сапалер — Парижану?

— На связи.

— Я тебе сейчас Димыча пришлю. Он в ДРГ добровольно записался. По дороге Кубата заберет.

— Так он уже тут у нас.

— Вот лань пятисотая! Свалил. Въеби ему прикладом.

— Разберусь, — коротко ответил Иван.

Я был переполнен своими переживаниями, разрывавшими меня после целого дня штурма. Эйфория от победы и того, что меня сделали командиром группы, серьезность нашего положения, сожаление о смерти Альдерги и Никитоса, которого я послал в бой, и злость на этого труса перемешались в непонятный коктейль, разрывающий меня в разные стороны. С одной стороны мне хотелось, чтобы меня отпустил адреналин, и я мог сесть и расслабиться, а с другой — было желание ничего не упустить и основательно закрепиться на этой позиции до попытки возможного наката. Все это мешало мне сосредоточиться на чем-то одном. И еще мне очень хотелось, чтобы наконец-то вынесли пацанов и Кубата, которые пролежали в поле так долго.

— Пацаны! — собрался я. — Закрепляемся! Нужно укрепить все и заделать входы со стороны хохлов.

— Уже делаем, — откликнулся Ростон.

Соорудив из подручных средств завалы и расставив фишки, мы еще раз осмотрели дом. Крепленый в одном из шкафов обнаружил три мины ТМ, соединенных между собой проводами.

— Вот пидоры! Нихера себе! — присвистнул Крепленый. — Что будем делать, Санек? Если сейчас въебет, нас тут всех похоронит!

— Сапер нужен.

— Пока мы его будем ждать, они ебнут! — покачал он головой.

Я вышел на Гонга и Сапалера и доложил о подарке. Мы стали придумывать варианты.

— Может, положите сверху гранату и взорвете? — предложил Гонг с ходу. — Хотя… Три ТМ дом сложат полностью.

— Если бы они могли их подорвать, уже давно бы сделали, — заметил Сапалер.

— Если гранатой, то бишь, рвать, то точно разъебет все, а если кошкой их дернуть, то хоть шанс есть, что нет, — здраво рассудил Крепленый.

— Ты прав.

После недолгого совещания, мы сошлись на кошке. Крепленый соорудил ее из подручных средств и зацепил за мины. Перебежав в ближний к хохлам подъезд, мы спрятались и дернули кошку…

— Пронесло? — спросил я, не ощутив взрыва. — Ты точно дернул? — уточнил я.

— Конечно! Епс тудэй!

Пробравшись в комнату, мы увидели, что провода оборваны и мины валяются на полу. От разрядки нас обуял нервный смех, через который улетучилось все напряжение этого дня. Я выглянул в окно, выходившее в сторону трехэтажки, и замахал руками. Оттуда мне тоже замахали, и стало тепло и приятно, что рядом наши и мы живы. Я увидел Димыча с еще одним бойцом, бежавших к телам пацанов.

— Не трогай их руками! — заорал я. — Только кошкой!

— Что? — остановился Димыч над телом Кубата и, махнув мне рукой, перевернул его.

— Дебил!

Димычу повезло. Тело Кубата не было заминировано. Они подхватили его и понесли в трехэтажку. Навстречу им из трехэтажки выскочили еще два бойца и побежали за телом Зарядника. Быстро подбежав к нему, они перевернули тело и разлетелись в разные стороны от взрыва. Один из бойцов, видимо находясь в шоке, вскочил и побежал в нашу сторону. С дико вытаращенными глазами, он попытался пробежать между двухэтажек в сторону хохлов.

— Стой, придурок! Сюда иди! — заорал ему Фаберже из окна первого этажа.

Он на секунду остановился и заметался, не понимая, куда бежать. Заманив его в дом, мы сняли с него броню, залепили дырки и отправили на эвакуацию.

— Крепленый, ты остаешься старшим группы. Я пойду с Кубатом попрощаюсь.

— Без базара! — кивнул он.

— А что это за наушники у тебя? — заметил я у него на шее прикольный гаджет, помимо новой брони.

— Волшебные! — поднял он палец. — Надел — и все слышишь. В комплекте шли с поляком, которого на втором вальнули. Вообще, епс тудэй, все слышно! Активно шумоподавляющие!

— Круто. Как у настоящего разведчика.

Крепленый ушел, а я стал смотреть из окна на трехэтажку, котельную, газораспределительную будку и широкое поле со стороны нашей позиции и вспоминать, как несколько дней назад мы пытались зайти сюда. «Это было практически нереально. Никто бы не проскочил этот сквер. Тут просто тир, а не позиция», — с грустью подумал я.

Выбравшись из нашей двушки, я под ее прикрытием легкой трусцой, как на пробежке, за пять минут пробежал это расстояние и оказался на позиции, куда меня неопытным молодым бойцом привел Сапалер и познакомил со Шпили и Кубатом.