Я со своей группой влился в подразделение Абрека и Флира, которое обосновалось в торговом центре. Заняв эту позицию, мы превратили ее в основной ПВД и отсюда делали вылазки, исследуя соседние дома. На востоке и северо-востоке от торгового центра, практически впритык к нему, стояли две двухэтажки времен СССР, построенные из деревянного бруса и не представляющие из себя серьезного укрепления. За ними по улице Школьной в одноэтажном домике находилась небольшая клиника семейной медицины, которая хорошо простреливалась снайперами. Напротив ТЦ, с северной стороны, был еще один частный домик, непонятного назначения.

Пара дней прошла в ожидании, когда подтянется правый фланг, группы зачистят частник и возьмут лицей с училищем на берегу квадратного озера. Мы сидели в торговом центре, перестреливались с хохлами, стояли на фишках и выполняли всю ту рутинную работу, которая выпадает на долю подразделения в статике. При этом ВСУ выполняли свою часть этого представления и с завидной регулярностью, не особо экономя боеприпасы, производили плановые обстрелы минометами, артой, а также РПГ из четырехэтажки, стоящей на северо-востоке от торгового центра. Это была важная позиция, доминирующая над местностью, которую необходимо было во что бы то ни стало взять, чтобы продвигаться дальше.

У большинства из нас не было никакого реального опыта работы в высотных зданиях, и это могло плохо сказаться на предстоящем штурме. Нам был необходим опыт, и Абрек предложил тренироваться, используя уже взятую пятиэтажку, чтобы мы могли обстреляться в реальных условиях. Мы, небольшими группами, стали ходить на пятиэтажку и тренироваться под руководством бывалых бойцов, отрабатывая тактику ведения боя в городских условиях. Оба наших инструктора были ашниками из компании и принимали участие в боях в Африке, на Донбассе и в Сирии. Между собой мы называли их викингами — за крепкое телосложение, замысловатые скандинавские позывные и мохнатые бороды.

— Что необходимо перед тем, как мы будем штурмовать дом? — спрашивал нас один из викингов.

— Наверное, дом сперва должна обработать арта или другой тяжеляк? — предположил один из нас.

— Совершенно верно. Вы визуально, при помощи различных приспособлений, осматриваете дом и производите разведку. Выявляете огневые точки, думаете: «А где бы я на месте врага установил пулемет и посадил снайперов и простых стрелков?»

— В общем, пасем все и вычисляем? — уточнил Инструч.

— Если кто-то из вас думает, что враг будет работать из окна, то это не так! — резко и жестко констатировал викинг. — Враг не тупой. Он просто выбьет пару кирпичиков в обычной стене и будет работать из этой небольшой дырочки. Он превратит обычную стену в ДОТ. А снайпера и пулеметчики будут работать из глубины здания, чтобы их невозможно было засечь по вспышке. И, естественно, у грамотного бойца всегда заготовлено несколько запасных позиций, удерживающих один и тот же сектор.

— А если нет арты? Или она не может достать этот дом, например? — поинтересовался я.

— А РПГ вам для чего? — тут же парировал второй викинг, который был крепче и выше первого. — РПГ обрабатываете или крупнокалиберный пулемет туда направляете, — он внимательно посмотрел на нас сквозь прорезь балаклавы с изображением нижней части черепа. — Прикинули, где бы сами сделали пулеметное гнездо, чтобы закрыть максимальный сектор, и туда накидываете.

— И только после этого идете на штурм, — добавил первый викинг.

— Но основной момент в зачистке зданий — это координация движения групп, — продолжал второй, — без нее ты можешь и своего завалить, и в плен попасть, ну и, естественно, задвухсотиться.

— Так рации же есть!

— Правильно. Но к рации нужен еще человек, который постоянно будет передавать сведения, куда вы продвинулись. Зачистили этаж — передали. Продвинулись вперед — передали.

— Когда идет зачистка, вы перед собой всегда прокидываете гранаты и только после этого стреляете туда и заходите. И если нет грамотной постоянной координации, можете своих закидать и перестрелять, — продолжил первый. — Ты думаешь — твои внизу, например. А они низ уже прошли. Противник убежал, а они на второй этаж поднялись. Ты идешь и не знаешь об этом. Видишь движение и открываешь огонь, — он сделал паузу. — Ясно?

— Да! — почти хором ответили мы.

— Плюс, — опять заговорил первый викинг, — нужно быть в городских боях очень аккуратным относительно снайперов. Потому что они здесь — очень важная и опасная сила противника.

— И чем их подавлять? — поинтересовался я.

— РПГ — самое милое дело, — улыбнулся глазами он. — Поскольку в городских боях артиллерию особо не используешь. Танком и артой не каждый дом разберешь, потому что он стоит, например, за другим домом. Прикрыт, и понту нету. А РПГ — это твоя арта, ты точно попал, и все. То есть, милое дело.

— ПТУРы тоже, — перехватил другой викинг инициативу в лекции о городских боях, — маленький ПТУР «Метис» — идеальный для городских боев. Прям охрененная игрушка. Крупнокалиберка тоже: ДШК, «Утес» — шикарные.

— И если на то пошло, то арта выдает предстоящий накат. Стала арта работать — жди наката. А тут, вы постоянно постреливаете из РПГ и пулеметов, на нервишки действуете врагу, а он нервничает и не знает, что вы задумали.

— Ясно вам? — в конце теоретической части подготовки спросил нас первый викинг.

— Так точно. Ясно.

— Это хорошо. А теперь будем отрабатывать штурм подъезда.

Пока была такая возможность, мы тренировались, понимая, что это может спасти нам наши жизни. Проходя этаж за этажом пятиэтажку, мы учились аккуратно двигаться по лестницам и между комнатами. Учились штурмовать и держать подъезд, просачиваться в соседние комнаты через стены при помощи пластида.

Через несколько дней поступила команда от Абрека зачистить здания вокруг торгового центра.

— Тельник, возьми своих, и сбегайте посмотреть, что есть в этих домах, — показал он на два здания в планшете, — зачистите их, разведайте, можно ли из них двинуться дальше, и попробуйте закрепиться.

— Хорошо, — кивнул я, — но я тебе сразу скажу, что это дома, где вместо стен фанера, штукатурка и дранка с обоями. У нас полгорода такими трущобами застроено.

— Делайте, что сможете.

В моей группе были в основном только те, с кем я пришел из лагеря и прошел учебный центр. Исключением был Жанат. Он был казахом, который до прихода в «Вагнер» служил полицейским. Его к нам закинули уже здесь и несмотря на то, что еще недавно мы были по разные стороны колючей проволоки, мы прекрасно с ним поладили. На тот момент мы уже были слаженным организмом, способным быстро выполнять задачи, но пока не имели большого боевого опыта. Я взял с собой пацанов, среди которых был мой близкий по зоне — Дима, с позывным Инструч. Я всегда работал с ним в паре, и мы уже понимали друг друга с полувзгляда и полунамека. И в учебном лагере, и здесь на тренировках мы научились действовать как одно целое. Он не был бесстрашным или сильно отважным, но решительности в нем было на несколько человек. Если мы шли, то мы шли.

До ближайшего дома было десять метров по прямой. Мы выпрыгнули из своих окон и, запрыгнув в окна дома номер пять по улице Школьной, быстро пробежались по комнатам. Не обнаружив украинцев, мы выдвинулись к следующему дому, метрах в пятидесяти на север в сторону Бахмута. Там находилась строительная база, и, как я и предполагал, он был хлипким. Видимо, заметив движение, по нам сразу же открыли огонь с четырехэтажки, которая находилась на северо-востоке и неприступной крепостью возвышалась над Опытным.

— Пацаны! Рассредоточились по комнатам и держим сектора, — криком подал я команду.

Мы с Инстручем заползли в одну из комнат и стали стрелять по четырехэтажке, заведомо понимая, что хохлам это — как слону дробина.

— Ну что ты, братан? Как сам? — с улыбкой спросил я Инструча, пытаясь подбодрить его и себя.

— Нормально, — улыбнулся он.

Мы слышали, как мины ложились где-то сзади у торгового центра, и ждали окончания обстрела. Внезапно за окном, прямо напротив того места, где сидел Инструч, раздался глухой, характерный для польки, хлопок, и взрывная волна отбросила Инструча назад. Кусок стены, где он сидел, вырвало, и он как тряпичная кукла, нелепо махая руками и ногами, полетел в противоположную сторону. Ужас сковал мое тело и мозг. Я как зритель в кинотеатре наблюдал, как он проломил собой хлипкую стену и замер.

— Инструч, — позвал я слабым от ужаса голосом. — Ты живой?

Инструч молчал. Он висел, неестественно выгнувшись назад. Взрывной волной с него сорвало каску, бронежилет и разгрузку. Я еще сильнее вжался в свой угол и, казалось, целую вечность смотрел на его неподвижное тело. «Как же так, Диман? Как же так?» — только и мог думать я. Дождавшись, когда прекратился обстрел, я подполз к нему и стащил его на пол. Волна жалости и дикой тоски навалилась на меня, придавив тело и мысли к полу большой ватной подушкой. «Пиздец! Так не должно быть!» — вяло сопротивлялась моя психика неотвратимой реальности потери друга.

Он выглядел совершенно целым и невредимым. Лицо было покрыто пылью и выглядело как маска мима. В нашу комнату прибежали пацаны и попытались привести его в чувство, но он не подавал никаких признаков жизни.

— Двести? — спросил Мякиш, с недоумением глядя на меня.

— Угу… — кивнул я и обвел взглядом окружающих. — Первый из нас.

Мы смотрели на него и понимали, что его больше нет в этом теле, но сознание сопротивлялось. Я понимал, но не впускал в себя эту информацию, чтобы не переживать утрату и столкновение с ужасной реальностью: «Здесь может быть так… Раз — и тебя нет!» Я прислушался и понял, что обстрел закончился. Облизав пересохшие губы, еще раз посмотрел на растерянные лица пацанов и подумал: «Возможно, никто из них еще не терял близких так быстро и внезапно. Смерть после этого стала очень ощутима, а каждый из нас хочет просто выжить. Выжить во что бы то ни стало и с честью уйти на свободу, за которой мы сюда и приехали. Нужно не дать им раскиснуть!»

Я вышел на связь с Абреком:

— Командир, в этом доме не закрепиться! — стал я убеждать Абрека. — Нас тут размотают. Пару мин — и мы все трупы.

— Откатывайтесь, — коротко разрешил Абрек.

— Быстро берем его и уходим! — приказал я пацанам.

— Как мы его потащим? — растерялись они.

— Как учили! Давай, на спину закидывай мне и погнали.

Едва мы выскочили из этого домика дядюшки Тыквы, как по нему стали прилетать термобары и мины, превращая его в один большой погребальный костер.

Мы вернулись в торговый центр и, передав тело Димы группе эвакуации, стали совещаться о предстоящем штурме четырехэтажки. Снаружи шла война, а внутри меня поселилась пустота, которая приглушила все лишние чувства, которые были здесь неуместны. Вина, сопереживание, тоска от потерь, предстоящих дальше… Все то, что люди привыкли называть одним словом — боль. Я, как человек, привыкший чувствовать, рефлексировать и анализировать свое состояние, больше не мог себе этого позволить, чтобы не сойти с ума и выжить, помогая выживать пацанам.