Апрель в Палестине. «Поля и склоны холмов покрыты белыми, пурпурными и розовыми цикламенами и алыми анемонами, — писал один из арабистов министерства колоний. — На фермах проклюнулись зеленые проростки пшеницы и ячменя, а в каменистых руслах ручьев цветет розовый олеандр. Только те, кому довелось видеть это, могут понять великолепие весны в Палестине»[33].

Весна означала также праздник пророка Мусы (библейского Моисея) — ежегодное шествие из Иерусалима мусульман к святилищу на берегу Мертвого моря, где, как считается, находится гробница законоучителя. В 1920 г. со всей страны и соседних территорий сюда стекались люди с флагами и оружием. Толпа намного превосходила собрания военных лет: набралось около шестидесяти тысяч человек. Звучали крики Истикляль! («Независимость!»)[34].

«Мы получили эту страну мечом, — восклицали участники, вспоминая завоевания более чем тысячелетней давности, — мечом и удержим!» Мухаммад Амин, теперь уже 25-летний, поднял портрет эмира Фейсала и выкрикнул: «Это ваш король!» Мэр Муса Казим Хусейни призвал арабов «пролить кровь» за Палестину.

В Старом городе толпы нападали на евреев, громили синагоги и магазины. Бывший наставник Алами Халиль аль-Сакакини видел, как человек избивал еврейского мальчика — чистильщика обуви, пока тот не убежал, истекая кровью. Некоторые евреи стали появляться на улицах с ножами. Сакакини отправился в городской сад, его «душу травило и удручало безумие рода людского».

Британцы объявили временное военное положение, но для восстановления порядка им потребовалось три дня. К тому моменту убили пять евреев, ранили более двухсот. Погибли также четыре араба, в том числе девушка, выпавшая из окна, когда случайная пуля попала ей в висок.

Новостное агентство Reuters сухо заметило: «В Англии, вероятно, не осознают неприязненное отношение арабов к евреям».

Полиция арестовала более 200 человек, примерно четверть из них составляли евреи. В иерусалимском доме Владимира Жаботинского — сионистского активиста, одного из основателей Еврейского легиона, воевавшего во время Первой мировой войны в составе британской армии, — нашли несколько винтовок и пистолетов и 250 патронов. Его приговорили к пятнадцати годам тюрьмы[35]. Мэра Мусу Казима Хусейни сняли с должности за подстрекательство; его племянник Амин получил десять лет, но бежал в Трансиорданию. На пост мэра назначили Рагиба ан-Нашашиби, главу клана, соперничавшего с Хусейни.

Ранее в том же году эмир Фейсал объявил себя королем в Дамаске. Однако союзники передали мандат на Сирию Франции, и он отказался подчиниться. Французы легко разгромили его войска в четырехчасовом сражении и провозгласили свой мандат.

Палестинским арабам пришлось пересмотреть взгляды. Муса Казим Хусейни сказал своим единомышленникам: «Мы должны значительно изменить планы. [Палестины как] южной Сирии больше не существует. Мы должны защищать Палестину»[36].

Британцы надеялись, что замена военного режима в Иерусалиме гражданским верховным комиссаром ослабит напряженность. Однако назначение Герберта Сэмюэла — первого еврея в британском кабинете министров и давнего сторонника сионизма — лишь подчеркнуло их приверженность идее еврейского национального очага[37].

Евреи не теряли времени даром. Беспорядки 1920 г. побудили лейбористов-сионистов создать вооруженное подразделение для охраны своих поселений, которое назвали «Хага нá» («Оборона»). Официально организация была незаконной, но британцы закрывали на это глаза, пока она ограничивалась только обороной.

Лондон не покончил с Фейсалом: весной 1921 г. его сподвижники, собравшись в Каире, возвели бывшего сирийского монарха на трон Ирака. Тем временем Британия создала новое государство, не связанное с Палестиной, — эмират Трансиордания во главе с Абдаллой, братом Фейсала. Сионисты, особенно воинственные сторонники Жаботинского, восприняли это как потерю территории и так и не простили. Министр колоний Уинстон Черчилль надеялся, что передача арабам и Ирака, и земель к востоку от Иордана смягчит их гнев из-за национального очага для еврейского народа[38].

Этого не произошло.