По соседству с Мусрарой — вдоль северной стены Старого города рядом с Дамасскими воротами — находится район Шейх-Джаррах. Здесь, примерно в то же время, что и Муса Алами, в одной из великих иерусалимских семей, Хусейни, родился еще один ребенок.
Тогда как Алами ведут свою родословную от Хасана, Хусейни претендуют на происхождение от его младшего брата Хусейна. Как и Алами, они утверждают, что прибыли в Иерусалим в XII в., но не из Марокко, а из Аравии и их предок тоже воевал с Саладином против крестоносцев. Как и в случае с Алами, из рода Хусейни происходили мэры и муфтии. И хотя в Средние века среди муфтиев преобладали Алами, с конца XVIII в. этот пост почти всегда доставался Хусейни.
В 1869 г. муфтием был назначен Тахир Хусейни. К этому моменту в городе уже проживало много евреев, к 1880-м гг., после масштабной религиозной миграции из Европы, они стали большинством. В 1897 г. османы назначили Тахира главой комитета, которому поручили снизить масштабы еврейских территориальных приобретений в Иерусалиме[17]. Комиссия добилась определенных успехов, но по сути была фикцией: Тахир Хусейни, как и многие арабские нотабли, сам участвовал в продаже евреям земель в Святом городе и его окрестностях[18].
В том же году у него родился сын от второй жены, тихой и благочестивой Зейнаб. Мальчика назвали Амин, что означает «заслуживающий доверия» или «верный».
В 1908 г. Тахир умер, и на посту муфтия его сменил сын Камиль. На фоне старшего сводного брата Амин буквально бледнел: светлая кожа, рыжеватые волосы, голубые глаза. Младший Хусейни был невысоким хрупким ребенком и стеснялся своей шепелявости. От мальчика много не ожидали: как и подобает сыну эфенди, он посещал куттаб — мусульманскую начальную школу — и изучал религию дома. Как и Алами, он учил французский язык в Collège des Frères, а также в иерусалимском отделении общества Alliance Israélite Universelle{6}, которым руководил еврейский преподаватель из Дамаска (но, что важно, не сионист).
Когда Амину исполнилось семнадцать лет, Камиль отправил его в каирский университет Аль-Азхар — центр суннитского образования, основанный еще тысячу лет назад. Через год они с матерью совершили паломничество в Мекку. Всю свою жизнь он будет цепляться за почетное звание хаджи — нескольких лет, проведенных в Аль-Азхаре, было недостаточно для звания шейха, на которое мог претендовать настоящий знаток веры[19].
Наставником Амина в Каире стал Рашид Рида. Этот исламский теолог был одновременно модернистом и фундаменталистом. Он признавал технологическое, экономическое и геополитическое отставание мусульман от Запада и призывал перенимать знания у христиан, однако само отставание он объяснял тем, что мусульмане отошли от примера Пророка и его последователей. Возвращение к прошлому, к настоящим принципам ислама — вот путь к овладению будущим.
Рида стал одним из предшественников арабского национализма: он отошел от османов, когда те после Младотурецкой революции 1908 г. отказались от панисламизма в пользу светского турецкоцентричного курса. В отличие от мусульманских мыслителей того времени он предпочитал Британскую империю Османской и передал эти взгляды своему ученику.
Британцы также старались отделять своего османского врага и зависимых от него арабов. В начале Первой мировой войны верховный комиссар Египта Артур Генри Макмагон вступил в переписку с Хусейном — шерифом{7} из династии Хашимитов, правившей Меккой, — обещая, что Лондон поддержит арабов, если те восстанут против султана.
За девять месяцев они обменялись десятью письмами. Самое важное, датированное 24 октября 1915 г., обещало, что корона признает претензии Хусейна на независимость арабов, но не в «частях Сирии, лежащих к западу от районов Дамаска, Хомса, Хамы и Алеппо», где проживали не только арабы и где историческими и стратегическими правами обладали британские союзники — французы. Приходилось также учитывать «устоявшиеся позиции и интересы» Лондона в Ираке. Однако широкая полоса между Аравией и Сирией после четырех веков османского владычества могла теперь рассчитывать на самоуправление — с одобрения Великобритании.
Спустя годы разгорелись споры о том, что именно обещалось в этом письме. Палестина находится к юго-западу от Дамаска: считается ли она теми «частями Сирии», лежащими к западу от этого города, на которые не должны распространяться арабские претензии?[20] Однако в тот момент Хусейн счел британские заверения достаточными: он выступил против османов, поставив во главе восстания своего второго сына, эмира Фейсала. За несколько недель арабы добились ошеломительного успеха, вытеснив турок из священного города Мекки.
Амину было девятнадцать лет. Его призвали в османскую армию в качестве офицера, но реального участия в боях он почти не принимал. Услышав о восстании, Амин стал мечтать об арабской Великой Сирии под короной Фейсала. Он незамедлительно покинул армию в Турции и вернулся в Иерусалим, где помог британцам рекрутировать около 2000 арабов.
Муса Алами — тогда помощник военного цензора в Иерусалиме — узнал о восстании по телеграфу. Призванный в армию против своей воли, он пришел в восторг от идеи, что арабы получат независимость от склеротического и деспотического османского престола. Он тоже покинул свой пост и отправился в Дамаск, где остановился у бывшего частного преподавателя Халиля аль-Сакакини, христианского литератора и арабского националиста из Иерусалима. Алами слышал о молодых арабских националистах, собирающихся в кафе Дамаска и Константинополя, но никогда прежде не встречался с ними. Дом Сакакини превратился в центр для этих подрывных идей[21].
Тем временем весной 1916 г. дипломаты Марк Сайкс и Франсуа Жорж-Пико подписали секретное соглашение о разделе левантийских провинций Османской империи после изгнания оттуда турок. Британцы получали территорию между рекой Иордан и Месопотамией, французы — Сирию и Ливан. Предполагалось, что Палестина позднее перейдет под международное управление, возможно под совместный контроль обеих держав.
Но Сайкс начал задаваться вопросом, а стоит ли делить такую ценную Палестину, ведь она представляла собой естественный бастион, охранявший Суэцкий канал — крайне важный путь, по которому Британская империя добиралась до Индии и Востока. На протяжении всего 1917 г. он встречался с сионистскими лидерами, которые выражали свое уважение Британии — стране, взращенной на справедливости, свободе и Ветхом Завете. Сайкс, как и министр иностранных дел лорд Артур Бальфур и премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, пришел к выводу, что британцы и сионисты имеют общие интересы[22].
В ноябре 1917 г., когда британцы и войска Содружества продвигались по Синаю и южной части Палестины, стремясь к Иерусалиму, Бальфур написал письмо барону Лайонелу Уолтеру Ротшильду, начинавшееся следующими словами: «Правительство Его Величества благосклонно относится к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа».