В августе 1937 г. в Цюрихе собрался ХХ Сионистский конгресс — ровно через сорок лет после первого конгресса Теодора Герцля в расположенном неподалеку Базеле. «Сегодня мы завершаем сорокалетнее блуждание по пустыне, — обратился к собравшимся Хаим Вейцман. — Сейчас мы спрашиваем: виден ли его конец?»

Теперь он стал убежденным сторонником раздела, однако согласия в его движении по-прежнему не было. Вейцман сообщил делегатам, что тоже считает указанные в докладе Пиля границы неприемлемыми, но умолял счесть легитимным хотя бы сам принцип разделения территории[275].

Он добавил пару слов об арабах для протокола.

Мы знаем, что муфтий и Кавукджи — это не арабская нация… Существует арабская нация со славным прошлым. Этой нации мы протягивали руку помощи, протягиваем и сейчас — но при одном условии. Как мы желаем, чтобы они преодолели свой кризис и вернулись к великой традиции могучего и цивилизованного арабского народа, так и они должны признать, что у нас есть право строить свой дом в Эрец-Исраэль, не причиняя вреда никому и помогая всем. Когда это понимание появится, мы найдем общий язык[276].

В течение следующих двух недель по поводу раздела выступило около пятидесяти ораторов; чуть больше половины высказались против. Даже в лейбористском движении Бен-Гуриона треть делегатов отклонила проект: они говорили, что еврейское государство получилось крохотным и уязвимым. В нем нет Иерусалима, и что насчет смешанных городов? Кроме того, неужели кто-то верит, что англичане смогут реализовать такой план? Профсоюзная деятельница Голда Меерсон, родившаяся в Киеве и выросшая в Милуоки, была убеждена, что они никогда не осуществят программу, которая наверняка приведет к конфликту с мусульманским миром.

Вейцман и Бен-Гурион выработали компромиссное решение: конгресс не должен ни принимать, ни отвергать предложения Пиля. Вместо этого он отклонит представленные в докладе границы раздела, но получит главный приз — еврейское государство — и уполномочит сионистских лидеров продолжить переговоры с Великобританией[277].

В следующем месяце Мухаммад Амин устроил параллельную конференцию в Блудане, курортном городке, расположенном на холме, под Дамаском. Собрались 400 пользовавшихся авторитетом арабов, представлявших почти все арабские страны. Как и в Цюрихе, на повестке дня стоял единственный вопрос: раздел. Однако здесь решение не вызывало сомнений.

Делегаты заявляли, что больше тысячи лет Палестина была арабской землей. Во время Первой мировой войны британцы пообещали арабам независимость, и те проливали кровь ради этой цели. Однако корона встала на сторону «космополитичных» сионистов, поощряя их «тщеславие» и «алчность». Британия должна выбрать, с кем дружить, поскольку продолжение подобной политики в отношении Палестины может в итоге склонить арабов к «другим европейским державам», цели которых «враждебны» британским[278].

Присутствующие согласились с тем, что «долг арабов и мусульман во всем мире — сражаться как один человек». Бойкот еврейского национального очага — это обязанность всех арабов, и любой, кто его нарушает, фактически становится «сионистом», которого следует избегать. Распространялись брошюры с обвинениями в адрес евреев — врагов веры и Пророка, слуг сатаны, которые даже «предпочитают агностицизм исламу». Конференция завершилась просьбой к Богу даровать победу в «джихаде» арабского народа за независимость и единство. Для Мухаммада Амина это стало очередной вехой в продвижении Палестины на вершину приоритетов арабского и мусульманского мира.

Некоторые участники сочли, что конференция зашла недостаточно далеко: им хотелось четких обязательств возобновить насильственные действия. Спустя несколько дней около сотни из них тайно собрались на средневековом рынке Саруджа в Дамаске. Они не вели записей, однако шпион, выдававший себя за разносчика льда, передал информацию о ходе встречи местному британскому консулу.

Глубоко за полночь они разрабатывали план возрождения восстания, включая систематическую кампанию нападений и запугивания арабских «предателей», по-прежнему поддерживающих дружеские отношения с британцами. Якуб Гуссейн, один из приближенных муфтия, призвал собирать деньги и оружие и зачитал письмо изгнанного Фавзи-бея, в котором тот заявлял, что если раздел начнется, то каждый араб должен сражаться до последней капли крови, чтобы не допустить расчленения Палестины[279].

В тот день Муса Алами на Люцернском озере получал последний платеж из обещанной Муссолини суммы в 75 000 фунтов стерлингов (4 млн фунтов стерлингов в пересчете на современные деньги). Верховный судья Трастед предоставил еще три месяца отпуска; Алами сообщил ему, что отправляется к источникам Карлсбада «на лечение»[280].