«Достопочтенный и доблестный джентльмен не станет со мной спорить, если я скажу, что большинство евреев в действительности хотят заполучить всю Палестину или в качестве альтернативы свести существующее население к положению хеттеев в Библии, которые „будут рубить дрова и черпать воду“^{17}».

Выступал рядовой консерватор Энтони Кроссли.

«Гаваонитян», — буркнул Юстас Перси, родовитый министр без портфеля.

Был конец марта 1936 г., и палата общин обсуждала предложение верховного комиссара Уокопа о создании законодательного совета Палестины, который обеспечил бы арабскому большинству гораздо больше прав в управлении страной.

«Там были гаваонитяне?» — не смутившись, продолжал Кроссли. В любом случае, по его словам, британская политика в отношении Палестины ошибочна, внутренне противоречива. Небольшая территория не может стать национальным очагом для многомиллионного рассеянного народа, не ущемив при этом прав уже живущих там людей. Страну следует разделить на кантоны, как Швейцарию, пока арабское общество не рухнуло от чрезмерных налогов, долгов и быстро сокращающихся сельскохозяйственных угодий. «Феллахи не ленивы и не тупы, — сказал Кроссли, — им просто нужен честный шанс».

Дуглас Клифтон Браун, другой консерватор, согласился: «Всем нам очень жаль евреев, и мы сочувствуем их страданиям» (за полгода до этого Нюрнбергские законы Гитлера лишили немецких евреев гражданства), — но отметил, что при этом нельзя не учитывать, насколько сильно «арабы боятся вторжения евреев». Он предупредил, что если инициатива верховного комиссара потерпит неудачу, то беспорядки в Палестине и регионе в целом могут превзойти все, что было ранее.

Весь Ближний Восток сотрясался от перемен. В 1932 г. Великобритания предоставила независимость с сохранением военных привилегий Ираку, находящемуся под управлением короля Фейсала. В начале 1936 г. сирийцы устроили 50-дневную всеобщую забастовку, которая привела к переговорам о выводе французских войск из страны. Вскоре аналогичные переговоры с британской короной инициирует Египет. И лишь в Палестине арабские устремления оказались не просто в тупике, а под смертельной угрозой.

Однако план Уокопа одобрили только Кроссли и Клифтон Браун. Дюжина парламентариев как от правящей коалиции, так и от оппозиции осудили переход к пропорциональному представительству, которое, по их заявлению, даст арабам право вето на развитие еврейского национального очага. Один за другим они приветствовали достижения сионизма.

Консерватор Генри Проктер назвал его «величайшим социальным экспериментом, происходящим в мире». Двое лейбористов сочли «современным чудом». По заявлению Джозайи Веджвуда, британское правление стало «спасением» для арабских крестьян и доказало, что «цивилизация способна приносить благо местным жителям, а не уничтожать их». Лидер либералов Арчибальд Синклер отметил, что «огромные суммы еврейского капитала хлынули в Палестину, подняли доходы, удобрили почву и увеличили население страны, как еврейское, так и арабское».

Уинстон Черчилль, отстраненный от кабинета министров на семь лет (он называл этот период, по библейскому выражению, «блужданием по пустыне»), только начинал свой крестовый поход против Гитлера. Он тоже выступал против любых шагов к самоуправлению Палестины, поскольку в результате немецкие евреи остались бы в ловушке Третьего рейха. Эти полмиллиона человек

подвергались самым ужасным, холодным, научным преследованиям, жестоким гонениям… их кровь и расу объявили испорченными и проклятыми; все формы концентрированной человеческой злобы обрушились на этих людей подавляющей силой, мерзкой тиранией… и в этом случае, конечно, палата общин не позволит, чтобы единственная открытая дверь, единственная дверь, позволяющая хоть как-то облегчить их участь, спастись от этих условий, была бесцеремонно захлопнута.

В палате лордов были похожие настроения. Всего один человек поддержал идею законодательного совета; еще несколько согласились, что основная цель мандата — содействие созданию еврейского национального очага. Один из пэров заметил, что не может припомнить другого обсуждения с таким единодушием во мнениях[116].

Еврейские лидеры лондонской диаспоры и Палестины ликовали[117]. Они не знали, какие бедствия ждут их впереди.